Зимняя пора | Глава 161. Экстра

Едва сев в машину, Ихён начал клевать носом, а, открывая входную дверь квартиры, был уже полусонным. Сдержав порыв рухнуть сразу же на кровать, он направился в ванную, где горячий душ окончательно расслабил и без того уставшее тело.

Кое как закончив водные процедуры и выйдя из ванной комнаты, Ихён увидел Сын Хёка, прислонившегося к изголовью кровати и смотрящего в телефон, а у его ног, свернувшись калачиком, спала Хоран-и. То ли квартира была маленькой, то ли кровать узкой, но он вдруг остро ощутил, каким крупным был Сын Хёк.

Они жили вместе уже несколько дней, но Ихён всё ещё не мог до конца поверить в то, что Ку Сын Хёк действительно здесь. Он стоял в дверях ванной и неподвижно смотрел на него. Почувствовав взгляд, тот поднял голову и посмотрел на Ихёна:

– Чего застыл? Иди сюда.

– Ах… Да ничего.

Отведя взгляд и что-то невнятно пробормотав, Ихён вытер волосы полотенцем и потянулся к выключателю. Было довольно поздно, и он беспокоился, что Сын Хёк не спал до сих пор из-за него:

– Я выключу свет.

– Так и ляжешь спать?

Ихёну казалось, что он сможет заснуть через пару минут после того, как выключит свет и ляжет в кровать, поэтому вопрос Сын Хёка показался ему странным. Опустив глаза и оглядев себя в удобной домашней одежде, он снова посмотрел на Сын Хёка и встретился с его нахмуренным взглядом. Не понимая причины, Ихён медленно моргнул. Заметив это, тот цокнул языком и поднялся:

– Садись.

Когда он увидел, что Сын Хёк достаёт фен из комода, то понял, что имелось в виду. Кончики его пальцев, прикасавшиеся к волосам, были влажными. Ихён тихо произнёс: "Да ладно, не нужно…", но Сын Хёк, нахмурившись, кивнул на место перед кроватью, где сидел сам.

Нехотя сев перед ним, Ихён вскоре услышал жужжание фена и почувствовал, как тёплый воздух окутывает его волосы. Сидя на коленях и поглаживая щиколотки, он тихо пробормотал:

– Я мог бы и так уснуть...

Само действие, когда кто-то сушил ему волосы, казалось неловким, но Сын Хёк словно не видел в этом ничего такого, запуская пальцы в пряди волос и обдувая их воздухом. Не успел Ихён насторожиться из-за незнакомого ощущения, как снова начал клевать носом от мягких прикосновений и тёпла. Не в силах бороться с надвигающимся сном, он, почти дремавший сидя, уткнулся лбом в кровать, как только звук фена прекратился и рука Сын Хёка перестала касаться его волос. Он уже собирался провалиться в сон, но сквозь пелену дрёмы услышал цокающий звук. Вскоре чьи-то руки подхватили его под мышки и легко подняли.

Аккуратно уложив Ихёна в кровать, Сын Хёк привычным движением подложил руку под его шею, накрыл одеялом до подбородка и тихо произнёс:

– Засыпай.

Его сердце стало биться быстрее, а кончики пальцев покалывало. Сын Хёк, узнав, что Ихён не может заснуть без снотворного или алкоголя, с тех пор проявлял несвойственную ему нежность, что было одновременно непривычно и приятно. Ихён почти засыпал, но в то же время хотел немного побыть в этом моменте. Немного поколебавшись, он, притворившись всё ещё пьяным, прижался к тёплой груди:

– Знаешь, когда я увидел тебя перед баром, мне стало как-то странно.

Ихён обнял Сын Хёка за крепкую талию и прижался лбом к его груди. Его слова эхом разнеслись по комнате. Сын Хёк спокойно спросил:

– Почему?

– Просто… Непривычно, что кто-то меня ждёт.

Услышав эти слова, Сын Хёк начал нежно поглаживать тыльную сторону руки Ихёна указательным пальцем. Сухой звук трения кожи о кожу едва слышно заполнил комнату. Это простое действие показалось Ихёну утешением. Он почувствовал, как внутри него становится тепло, и медленно оторвался от Сын Хёка.

– Однажды, когда я работал неполный рабочий день, то возвращался домой на автобусе, и вдруг начался сильный ливень. На остановке перед моим домом я и ещё одна девочка в школьной форме вышли вместе, и у нас двоих не было зонтов.

– …

– Тогда я жил в квартире на крыше, поэтому нужно было долго идти по переулку, а рядом даже не было круглосуточного магазина. Поэтому мы с ней просто сидели на скамейке и ждали, пока дождь не прекратится. А потом пришла какая-то женщина с большим зонтом встречать её.

Ихён, понимая, что говорит вещи, которые никогда никому не говорил, тихим голосом прошептал:

– Девочка ушла с мамой, а я остался один сидеть на автобусной остановке. Знаешь, что я тогда подумал?

– Что?..

– Что в следующий раз нужно обязательно брать с собой зонт, даже если в прогнозе погоды нет дождя...

– …

– "Потому что нет никого, кто бы ждал меня и пришёл встретить с зонтом."

Когда Ихён замолчал, тишина, которую он сдерживал, набрала силу. Он, прислушиваясь к тихому жужжанию холодильника, медленно продолжил:

– Сейчас, когда я об этом думаю, мне как-то не по себе от того, что моя реакция тогда была не завистью к девочке и не обидой на родителей, а привычным смирением.

– …

– Ведь я был ещё ребёнком.

Когда тихий голос затих, Сын Хёк отстранился назад и слегка сжал плечи Ихёна. Между их телами образовалось пространство, и Ихён увидел его лицо. Сын Хёк, глядя на него нечитаемым взглядом, слегка прикоснулся губами к белому лбу и отстранился. Ихён подумал, что утешать действиями, а не словами, было в духе Ку Сын Хёка, и невольно тихонько рассмеялся.

Он не хотел, чтобы атмосфера стала слишком тяжёлой из-за этих слов, сказанных с его настроением. Ихён снова прижался к Сын Хёку, словно пытаясь разрядить обстановку, и легко произнёс:

– Знаешь, тогда я работал в пиццерии, и с тех пор даже смотреть на неё не могу. Она мне поперёк горла стоит.

Ихён почувствовал, как Сын Хёк замер. Он, вероятно, тоже вспомнил тот случай, и захихикал.

– Вот почему я так не хотел есть пиццу в Нексус.

В ответ на шутливый упрёк Сын Хёк приподнял уголки губ и ответил:

– Я был настоящим ублюдком...

Засмеявшись над его тихим голосом, Ихён оторвался от груди Сын Хёка и посмотрел на него, подняв голову. Их взгляды встретились совсем близко, и он увидел своё отражение в его чёрных зрачках. Лицо Сын Хёка стало приближаться и остановилось только тогда, когда кончики их носов соприкоснулись. В таком положении Сын Хёк заговорил:

– Сейчас этот ублюдок хочет тебя поцеловать. Разрешишь?

Тук-тук.

Пульс забился под шеей, а кончики ушей стали горячими. Ихён, не отводя глаз, выпалил:

– Да.

Не успел он закончить ответ, как Сын Хёк запечатал его губы поцелуем, а затем, чуть приоткрыв рот, проскользил по ним языком. Из-за того, что Ихён лежал под одеялом, его тело было горячим, и язык Сын Хёка, казалось, был ещё горячее обычного, нежно скользя по каждому уголку его рта. Сын Хёк медленно исследовал нёбо, внутреннюю сторону щёк и язык, затем приподнялся и опёрся на руку рядом с плечом Ихёна.

Ихён, откинув голову на подушку, потянулся, чтобы обхватить шею Сын Хёка руками, но в этот момент незваный гость, которого они совсем не ожидали, в одно мгновение разрушил начинающуюся страсть.

– Мяу.

Услышав неожиданный звук, Ихён отпрянул назад и посмотрел в угол комнаты, где в домике, свернувшись калачиком, спала Хоран-и. Но она уже сидела на краю кровати. Боясь случайно задеть её ногой, Ихён поспешно оттолкнул Сын Хёка от себя и поднялся. Хоран-и, словно только этого и ждала, забралась к Ихёну на бёдра, свернулась клубком и приготовилась ко сну. Сын Хёк, увидев это, недоверчиво вздохнул:

– Ха...

Услышав разочарованный смешок рядом с собой, Ихён повернул голову и увидел, как Сын Хёк приподнимает брови и зачёсывает волосы со лба. Казалось, тот был в недоумении от этой ситуации и продолжал тихо смеяться.

Поскольку это была однокомнатная квартира и комнаты не были разделены, не раз случалось, что, когда между ними разгоралась страсть, Хоран-и мешала им, и приходилось всё прекращать. Ихён неловко прикусил губу и медленно погладил кошку по спине.

Хоран-и, похоже, чувствовала себя очень комфортно на коленях у Ихёна, свернулась калачиком и замурлыкала. Сын Хёк, наблюдавший за этим, спросил:

– Так что, когда ты поедешь смотреть квартиру, которую я тебе подарил?