Добр только ко мне | Глава 99

– Кан Са добрый парень. У него дома не было денег, поэтому он попался на удочку и сделал это.

– И поэтому ты ему помог?

– Да, я заплатил за операцию и дал немного денег на домашние нужды, но взамен он должен был всё уладить, уйти оттуда и работать со мной.

Возможно, он пожалел его, потому что и сам мог пойти по этому пути. Я гладил подъём стопы Со Хан Гона в ванной и внимательно слушал его рассказ.

– В любом случае, когда он уходил из офиса, он кое-что мне рассказал. Сказал, что Сын Гю не рассказывает начальству о полученной прибыли и прикарманивает её. Он ставит другую сумму в официальной бухгалтерии, не ту, что на самом деле.

– Ого.

– Он прикарманил больше двух тысяч, но куда он дел эти деньги, конечно, никто не знает. И своим подчинённым ничего не даёт.

У охранника было много доказательств того, что Пак Сын Гю давал деньги в долг в основном нелегальным иммигрантам и иностранным рабочим, и всеми способами выбивал проценты. Он сфотографировал банковские выписки и подделанные бухгалтерские книги. Вполне возможно, что собеседником в том телефонном разговоре, который я подслушал на лестнице в академии, был охранник.

– И тогда я сказал, чтобы он слил всё.

Спокойный и уверенный голос разнёсся по ванной.

– И у меня есть кое-что, что не понравится остальным, если они это увидят. Но даже если бы этого не было, неважно, если он слил бы это видео. Всё равно, посмотрев только одно видео, никто не узнает, что на той USB-флешке.

– Верно.

– Пусть он извинится за то, что мучил моего друга, пусть раскается. Я могу это сделать.

«И тогда он сможет вернуться к нормальной жизни». Со Хан Гон подчеркнул свои слова.

– Но кто не сможет оправиться, так это Пак Сын Гю. То, что он воровал деньги, занимался шантажом, сидел в колонии для несовершеннолетних, его судимость. Если это всё всплывёт и его данные раскроют, кому будет хуже, тупой придурок? Если отделается тем, что его выгонят из офиса, это ещё хорошо. Я ему так и сказал. Просто слей всё. Давай просто всё сольём и покончим с этим.

Я был озабочен только удалением видео, и даже не подумал о положении Пак Сын Гю в организации. Со Хан Гон знал только, что Пак Сын Гю недавно сидел в тюрьме, но не знал, что он натворил, поэтому не понимал, зачем тому покупать билеты на самолёт. Но причина, по которой он продолжал следить за Пак Сын Гю, была одна.

– Я же говорил, что приведу тебя сюда. Даже если я говорил раньше, что всё улажу, всякое может случиться. Чтобы забрать тебя сюда, он был самым большим препятствием.

– …

– Ты не выходил у меня из головы. Как ни странно, я не мог тебя забыть. Нет такого как ты.

Мои глаза заполнились слезами из-за нескольких слов, которые точно отражали мои чувства. У меня даже в носу защипало. Со Хан Гон нежно погладил моё лицо расслабленным взглядом.

– Я всё время о тебе думаю.

В этих нескольких словах содержались бесчисленные желания. Мы уже выразили всё, что хотели сказать, своими телами,а искренность передали с помощью взгляда. Поэтому не было необходимости в долгих объяснениях. Я тоже коротко ответил:

– Я тоже.

В ванной на некоторое время воцарилась тишина. Даже если влажная тишина затянулась надолго, это не казалось нудным. Со Хан Гон первым двинулся. Кажется, он собирался меня помыть. Но в любом случае, я не пятилетний ребёнок, мне стало неловко, и я сказал, что помоюсь сам. Я старательно наносил гель для душа, как вдруг испугался и закричал.

– Джи Сик!!

– Он же голодает? Мне сейчас сходить за ним?

– Нет, нет. Завтра утром я должен зайти домой…

– Я схожу!

– Да всё в порядке, говорю же.

Я отговорил его от похода туда. Выйдя из ванной, я обнаружил странный предмет. Моё альтер эго в виде белых носков, висело на стене душевой кабины.

– Почему мои носки здесь висят?

Со Хан Гон, облокотившись на дверной косяк ванной, ухмыльнулся. Ответа не последовало. Я выразил своё честное мнение.

– Ты извращенец.

– Ты тоже извращенец, раз встречаешься с извращенцем.

– …

Мама звонила несколько раз. В сообщении говорилось, что она приехала в Пусан. Она приехала, потому что волновалась, но не смогла дозвониться до меня, поэтому позвонила дяде, и сейчас она находится в доме дяди. Я быстро позвонил ей. Я сказал, что ночую в доме у Хан Гона, и назвал пароль от дома. К счастью, Джи Сику не пришлось голодать всю ночь.

Как только я проснулся, Со Хан Гон надел мне на руку небесно-голубые часы. Он даже взял с меня обещание носить эти часы каждый день, если только они не будут сильно выбиваться из моего наряда.

Моя одежда в основном нейтральных тонов, так что, скорее всего, я не стану «модным террористом».

Чо Ын Ман тоже хвалил, что эти часы мне идут, и мне они тоже очень понравились. Со Хан Гон бегал по кухне, готовя завтрак, его высокий рост бросался в глаза. Я последовал за ним и заговорил.

– Разве ты не говорил, что купил их в винтажном магазине, когда был в Австралии?

– Да, у тебя хорошая память.

– Но почему они совершенно новые?

– В винтажных магазинах иногда попадаются товары, которые не были даже открыты.

– Ах, да? Удивительно.

– Давай в следующий раз съездим на Голко.

– Голко?

– Голд Кост. Позанимаемся сёрфингом. Пойдём в бар, где я работал в отеле. Там атмосфера просто завораживает.

Я чувствовал волнение, даже просто представляя себе это. Запах еды достиг моего носа. Сегодня перестал идти дождь. Солнечный свет, льющийся в гостиную, вызывал чувство начала лета. Я решил больше не мешать приготовлению еды и направился осмотреть квартиру.

Новая квартира была чистой, но на первый взгляд казалось, что в ней никто не живёт. Это было неестественное жилое пространство, словно кто-то оставил его пустым. Я открыл маленькую дверь и громко закричал. На целой стене с окном был установлен деревянный кошачий домик.

– Эй!! Что это такое?

– Чтобы приманить «подмигивающего ребёнка».

– Что? Кто-то обещал его отдать?

– Да я не про него говорю.

– Тогда о ком?

– Есть ещё один, «подмигивающий ребёнок».

Не успел я оглянуться, как голос приблизился. Повернувшись, я столкнулся с ним. Лицо Со Хан Гона было прямо надо мной. Возможно, из-за внезапности мне было неловко смотреть ему в глаза. Я быстро отвёл взгляд и пошёл прочь, но босые ноги преградили мне путь.

Подняв голову, я увидел, что Со Хан Гон просто смотрит на меня молча. Я снова отвёл взгляд и направился на кухню. Но и там босые ноги снова преградили мне путь. Я потерял дар речи и неловко улыбнулся.

Со Хан Гон наклонился и приблизился лицом ко мне. Свет, отражённый от обеденного стола, на мгновение заиграл на его безупречной щеке.

– Почему избегаешь меня, после всего, что было?

Я отстранился от его улыбающегося лица. Видеть его таким ранним утром, да ещё и дома, было чем-то новым. Звук посуды ласкал слух. Со Хан Гон, сидя за столом, почему-то казался оживлённым.

– Что-то хорошее случилось?

На мой вопрос Со Хан Гон быстро ответил:

– Я всегда в хорошем настроении по утрам. А вчера я так оторвался с тобой, поэтому я ещё больше счастлив.

Обычно в это время он ходил в зал бокса на тренировку, но сегодня он посвятил время мне. Мы покинули квартиру до 9 часов. С мамой мы договорились встретиться прямо в полицейском участке. Возможно, поэтому Со Хан Гон сегодня надел костюм.

В отличие от меня, которому хватало шкафа с четырьмя отделениями и вешалки, чтобы пережить все четыре сезона, гардероб Со Хан Гона был забит только весенней и летней одеждой. Конечно, нельзя сказать, что там был порядок. Он говорил, что сортировал вещи по цветам, но я не видел этого «чёткого разделения». Одежда серых цветов могла оказаться между жёлтой, и особенно тёмная одежда была в полном беспорядке.

Во время медицинского осмотра в средней школе ему точно не ставили диагноз дальтонизма. Я это знаю, потому что смотрел на него, когда он проходил тест. 12, 5, 29. Я помню его громкий голос, произносивший цифры, и его спину в спортивной форме.

– Ты не можешь различить цвета?

– Они немного перемешаны, я ещё не занимался этим. Собираюсь на следующей неделе.

Стало очевидно, что представления о "порядке" у нас с Со Хан Гоном сильно отличаются.

Повседневная и спортивная одежда были разделены. Однако, поскольку спортивная одежда была просто брошена и повешена между повседневной, критерии разделения казались бессмысленными.

Костюмы поддерживались в относительном порядке. Со Хан Гон объяснил, что они разделены на две категории, хотя мне это было трудно понять. Повседневные и для мероприятий.

Все костюмы для повседневной носки были нейтральных оттенков и похожи на другие сшитые на заказ костюмы, а костюмы для мероприятий, если судить по объяснениям, казались немного другими по материалу или тону.

В любом случае, когда он попросил меня выбрать цвет костюма, который он наденет сегодня, я выбрал светло-серый.

Спустившись на парковку, Со Хан Гон побежал раньше меня и сел на водительское сиденье. Я подумал, что он собирается включить кондиционер, но он просто подложил подушку на спинку пассажирского сиденья.

Когда я сел на место, тыльная сторона его руки коснулась моей щеки. Он провёл рукой за ухо, по шее и до подбородка. Последним стало переплетение наших взглядов. Со Ха Гон отвернулся к рулю только после того, как наши глаза встретились.

Зелёные листья деревьев медленно скользили по лобовому стеклу. Тени от деревьев тоже подпрыгивали на лице Со Хан Гона. Скоро лето. Я купил два стаканчика «иглу». Когда я подносил стакан ко рту, Со Хан Гон хватался за трубочку. Его взгляд был направлен прямо, но уголки глаз были напряжены. Мне нравилось замечать такие незначительные изменения в выражении его лица.

Этот мимолётный момент заставил меня задуматься о следующем. Даже если бы я заранее знал о той боли, которую нам пришлось пережить, я бы всё равно полюбил Со Хан Гона. Даже если бы я рассказал четыpнадцатилетнему Ли Вону обо всём, что произойдёт в будущем, я бы всё равно выбрал любовь. Потому что всё это ради данного момента, когда я сижу рядом с ним в машине и угощаю его кофе. Я выбираю любить тебя. Каждое мгновение ты мой выбор.

Я большими глотками отпил кофе. А затем выключил кондиционер и опустил окно. Ветер со скоростью 40 километров в час растрепал мои волосы.

По дороге я несколько раз давал ему указания.Когда-то я дяде рассказал, что он мой друг, в которого я безответно влюблён, поэтому он не должен вести себя слишком дружелюбно. Из- за паранойи я также конкретизировал некоторые детали.

– Нельзя обнимать за плечи.

– Понял.

– Нельзя пристально смотреть!

– Понял.

– Нельзя вести себя слишком дружелюбно.

– Я понял!

– Просто веди себя так, как с Пак Кан Мином. Сможешь?

– Тогда можно мне взамен «ментос»?

Непонятно с чего он вдруг припарковался в переулке. Со Хан Гон быстро задрал мою футболку и пососал сосок. Я быстро поправил свою одежду. Со Хан Гон взял меня за руку и серьёзно сказал:

– Только ещё один раз.

– Нельзя.

– Тогда дай мне пэксольги.

Это всегда происходит мгновенно. Моя щека потянулась и на ней остались растянутые следы. Я провёл ладонью по месту, где прошли его губы. Одолженная одежда слегла пахла Со Хан Гоном.

Дядя уже ждал нас. Дядя в полицейской форме выглядел совсем иначе. Его вспыльчивость исчезла, а вместо неё проявился опытный офицер полиции.

— Здравствуйте, начальник отдела!

Похоже, он вчера произвёл хорошее впечатление на дядю. Со Хан Гон приветствовал его, а дядя пожал ему в ответ руку.

– Ну, ты хорошо вчера добрался до дома?

– Да. Вы выглядите отдохнувшим, начальник отдела. Вы же вчера допоздна были здесь.

– Я отдохнувший, потому что ничего такого не произошло!

– А то! Потому что я позаботился о вас и поймал его.

Полицейский и мой дядя, сидящие перед монитором, громко засмеялись. Я предоставил все аудиофайлы и скриншоты, связанные с вымогательством. Со Хан Гон также дал справочные показания и свидетельские показания. До завершения всех процедур Со Хан Гон следовал моим инструкциям.

Мы вышли из кабинета следователя и выпили вместе растворимый кофе. Пак Сын Гю предъявили обвинение в покушении на вымогательство и использовании телефона, зарегистрированного на другого человека, и, поскольку это преступление было совершено во время условно-досрочного освобождения, его срок наказания, скорее всего, будет довольно длительным.

Со Хан Гон ни разу не упомянул о том, что Пак Сын Гю был связан с незаконным ростовщичеством. Лучше не будить пчелиный рой из-за одной пчелы.

Судя по тому, что я услышал, мнение моего дяди о Со Хан Гоне немного изменилось в результате этого инцидента. Казалось, он стал воспринимать его как "друга, который позаботился о племяннике и помогал ему, несмотря на неприятный инцидент в прошлом".

Дядя часто поочерёдно наблюдал за мной и Со Хан Гоном. Я хотел испариться от этого неудобного для меня взгляда, поэтому опустил глаза и предпочёл не участвовать в разговоре. Моё поведение соответствовало «влюблённого», о котором я рассказал своему дяде, и всё шло по плану. Но как только моя мама открыла дверь в комнату отдыха, я понял, что совершил ошибку.

Войдя, мама в первую очередь поздоровалась с дядей. И не успела она закончить своё приветствие, как увидела Со Хан Гона. Её взгляд поднялся высоко вверх, подбородок тоже, а глаза расширились.