Хроники тёмного рассвета | Глава 36

– Сэ Вон… Ким Сэ Вон. Поднимайся и ложись спать.

От того, что кто-то коснулся моего плеча, я резко открыл глаза. Передо мной стоял писатель Со Чжон, потирая лицо рукой, в другой он держал очки.

– Эх, я тоже уснул, пока читал книгу.

От белоснежного дневного света не осталось и следа, за окнами теперь царила густая темнота. Внутреннее убранство отражалось в стекле, словно в зеркале. Снег, похоже, всё ещё шёл… в темноте кружились белая пыль.

Я быстро повернул голову к окнам, выходящим на въезд. Там по-прежнему было пусто.

– И когда этот Со Джи Хёк собирается вернуться, когда идёт такой сильный снег?

– …Он задерживается? - переспросил я у писателя, который бормотал себе под нос, проверяя время.

Писатель, не глядя на меня, безучастно ответил, набирая что-то на телефоне:

– У них там ужин с режиссёрами и зарубежными дистрибьюторами. Говорят, они позвали представителя Со и спросили, почему его нет. Он сказал, что только покажется и уйдёт, но, похоже, не планирует возвращаться.

– Ах…

– В любом случае, комната уже должна прогреться. Поднимайся и ложись спать.

– Да…

Силы покинули моё скрюченное тело. Я не мог понять, что чувствую - опустошение или сожаление. Но мысль о том, что он уехал не потому, что злился на меня, всё-таки успокаивала сильнее.

Как только напряжение спало, жар, который я до этого игнорировал, накрыл меня с головой. Я надавил пальцами на пульсирующие виски и стал подниматься по лестнице.

***

Я сел на край белоснежной кровати, промакивая полотенцем мокрые после душа волосы.

Комната была небольшой, но аккуратно обставленной. Из-за того, что окно выходило в сторону ворот, я не хотел туда смотреть, но взгляд сам собой возвращался. Непрекращающийся снег уже полностью скрыл следы от колёс машины, которые были видны ещё днём.

Если у них корпоратив… значит, он точно выпил.

Он не сможет вести машину, поэтому было очевидно, что вернётся только завтра, но я никак не мог понять, почему продолжаю смотреть в окно.

Я на мгновение закрыл лицо ладонями, а затем, повернувшись спиной к окну, лёг на кровать. Жар, казалось, скопился в области лба, висков и глаз. Всё, что я видел перед собой, постоянно плыло и кружилось. Я решил, что лучше уснуть, и ворочался с боку на бок, но это не помогало.

– Ух…

Нужно скорее уснуть, чтобы завтра утром поговорить с председателем. Сказать ему, что мне правда было просто любопытно посмотреть, что там снаружи. И что мне жаль, что я его напугал.

Я лежал неподвижно с закрытыми глазами, но мир вокруг продолжал вращаться. К горлу подкатила тошнота. Я резко поднялся с кровати и закрыл лицо руками. Может, спросить у писателя Со Чжона, нет ли у него лекарства от простуды? Но что, если он заметит моё состояние?

Я глубоко вздохнул и начал медленно копаться в сумке, которую принёс с собой. Рука нащупала снотворное, которое я взял на всякий случай. Недолго поколебавшись, я взял пузырёк с таблетками и поднялся с места.

Чтобы не споткнуться и не упасть, я держался за перила лестницы и медленно спустился на первый этаж. Тёплые жёлтые лампы освещали дом лишь местами, поэтому всё вокруг тонуло в тяжёлой полутьме. В камине догорали почти рассыпавшиеся в пепел поленья, отдавая слабое красноватое свечение.

Я уже собирался подойти к столу, но вдруг, словно по наитию, меня потянуло к стеклянному окну.

За окном мир был соткан только из оттенков серого. Мир разделялся не цветом, а лишь светом. Деревья были глубокого чёрного цвета, а снег, лежащий на них, - серым. Какого цвета были снежинки, летающие перед белоснежным светом? Казалось, будто только они одни оставались живыми и движущимися в этом мёртвом мире.

Я опустил пузырёк с таблетками и медленно опустился на пол. Подтянув колени к груди, обнял их руками и уткнулся лбом. Холод, просачивающийся из-за окна, казалось, немного забирал жар из тела.

Если я останусь здесь надолго, простуда станет только хуже… но только пока не спадет жар…немного посижу здесь.

Сзади послышалось потрескивание - это догоревшие дрова издавали последние стоны. Уткнувшись лбом в колени, я повернул голову и уставился на безмолвно падающий снег. Когда я безучастно смотрел на пейзаж за окном, постепенно мысли, которые до этого метались в голове, начали стихать. Тело болело, сознание было затуманено, но впервые за долгое время на душе было спокойно.

Сколько я так просидел? Со временем чувства притупились. Боль в теле, тяжесть в груди, даже дыхание - всё будто теряло чёткость.

Я сидел неподвижно, как мёртвый, и смотрел только в окно, как вдруг раздался звук открывающейся двери, и кто-то вошёл внутрь.

Медленно повернув голову, я увидел чёрный силуэт, замерший на месте. В глазах двоилось, и я потёр их рукой. Человек, стоявший в темноте и смотревший в мою сторону, оказался председателем.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, а потом медленно ослабил галстук, зацепив пальцем узел. После этого он достал из бара бутылку виски и один стакан и направился ко мне. Я безучастно смотрел на него, а затем снова повернул голову к окну.

Председатель сел на диван, стоявший по диагонали от меня. Расстояние чуть больше метра. Если считать - близко, если нет - далеко. На этом расстоянии послышался звук трения шёлкового галстука о ткань. На стол тихо опустилась тяжёлая бутылка, потом что-то негромко звякнуло о пол.

– И что ты там разглядываешь?

Его и без того низкий голос, возможно из-за позднего времени, звучал ещё более хрипло. А я-то думал, он вернулся пьяным. Может, выпил не так много? Я молча отпустил роящиеся мысли и тихо заговорил:

– Просто… смотрю на улицу.

– …

– Похоже на белый лист бумаги, по которому кто-то беспорядочно водил карандашом.

Мой собственный голос показался мне незнакомым. Я напряг руки, обнимающие колени.

– Лучше, чем Ким Со Чжон. Он сказал, что тут будто призрак сейчас появится.

В конце фразы послышался смешок, похожий на выдох. Казалось, он налил себе выпить. Звук льющейся жидкости плавно перешёл в тихий глоток.

После этого председатель замолчал. Слышны были только потрескивание дров, звук трения стакана о стол и редкий звон. Поколебавшись, я всё же заговорил:

– Простите, что напугал вас.

– …

– Я не буду создавать вам лишних хлопот.

Всё ещё сидя в той же позе, я повернул голову и неловко растянул застывшие уголки губ в улыбке. Вопреки моим ожиданиям, что он будет просто смотреть в пустоту, председатель смотрел прямо на меня. Наши взгляды встретились. Его глаза, почти чёрные в полумраке, оставались такими же холодными.

– Вы всё ещё злитесь…

Я ведь не собирался тогда по-настоящему умирать.

Я не знал, что сказать, поэтому только приоткрыл и снова плотно сжал губы. Мне хотелось, чтобы он снова стал улыбаться и относиться ко мне доброжелательно, но у меня не осталось сил оправдываться.

– …Я пойду к себе. Пожалуйста, отдыхайте.

Я пожалел, что не выпил лекарство и не уснул до того, как пришёл председатель, но было уже поздно. Я провёл рукой по лицу и, пошатываясь, поднялся с места.

– Сиди.

– …

– Я не злюсь.

Он медленно поднёс к губам стакан с янтарной жидкостью. Я опустил уже было поднятую ногу и медленно повернул голову. Он смотрел вниз, на пустой стол. Хотя он сказал, что не злится, вместо облегчения меня охватило напряжение. Я прикусил нижнюю губу, боясь, что он услышит даже звук моего сглатывания.

– Просто пытаюсь понять, почему мне каждый раз становится так не по себе, когда ты так улыбаешься.

Кажется, он говорил нечто похожее и днём, когда увидел, как я плачу. На мгновение меня охватило чувство несправедливости. Обычно я бы промолчал, проглотив это, но из-за затуманенного сознания губы задвигались сами собой.

– Если мне нельзя ни смеяться, ни плакать… тогда как мне вообще себя вести?

– …

– …Я не хочу, чтобы вы меня ненавидели.

Как только я выпалил это, меня охватило сожаление: «Ах, зачем я это сказал?». Я прикусил внутреннюю сторону щеки и крепко сжал кулаки. Внутри всё перекрутилось, руки и ноги стали тяжёлыми, словно к ним привязали гири. Я перевёл дыхание и медленно поднял голову.

– И правда. Чего же я хочу от тебя?

Словно ждал этого момента, он сразу встретился со мной взглядом. Отблески огня дрожали на его резких чертах, оставляя глубокие тени на лице. В груди стало тесно, будто чья-то рука сжимала меня изнутри. Я невольно сглотнул.

– Я… я пойду наверх.

Придя в себя, я быстро отвёл от него взгляд. Хотел пройти мимо него к лестнице, где он сидел, лениво закинув ногу на ногу, но внезапно меня схватили за запястье.

Из пузырька с таблетками, который я сжимал в руке, раздался дребезжащий звук. Его взгляд упал на пузырёк со снотворным.

Хватка уже не была такой болезненной, как раньше, но всё равно вызывала дискомфорт. Мне было тяжело смотреть и на председателя, потягивающего алкоголь с каким-то незнакомым выражением лица, и собственное состояние становилось всё хуже. Когда я слабо дёрнул запястьем, на одежде образовались складки. Он отпустил мою руку и поднялся с места.

– Посиди ещё немного. Я подогрею молоко.

Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, председатель повернулся к барной стойке. Под тем местом, где он сидел, я увидел валяющийся тёмно-синий галстук. Тёплое молоко… Я не пил его с тех пор, как в раннем детстве педагог из социальной службы несколько раз давала мне его.

– Не молоко.

Я кончиками пальцев легонько коснулся стакана, из которого пил председатель. Из стакана с золотистой жидкостью поднимался резкий запах виски.

– …Я тоже хочу это выпить.

Остановившийся председатель приподнял одну бровь и посмотрел на меня. Я смутился под его острым взглядом и, словно оправдываясь, заговорил:

– Я ещё не принимал лекарство. Я подумал, что если выпью это, то смогу уснуть…

Он задумчиво провёл пальцами по выступающей кости под бровью, затем достал тарелку. После этого он начал что-то делать, а затем принёс ведёрко со льдом и прозрачный стакан.

На столе появилась простая закуска - ломтики сыра с тонко нарезанной ветчиной сверху.

Внезапно мне вспомнилась книга рецептов из кабинета председателя. Я рассеянно смотрел на аккуратно разложенные кусочки сыра, когда он поставил передо мной стакан. Затем щипцами положил в стакан лёд, наклонил бутылку виски и налил его.

Я взял стакан и осушил его залпом, даже не дождавшись, пока он поставит бутылку. Холодный лёд коснулся губ, ощущение было непривычным. Чтобы вытерпеть жжение в горле, я крепко зажмурился и стиснул зубы.

Когда я медленно открыл глаза, то увидел председателя, который смотрел на меня сверху вниз, нахмурившись.

Почему он так смотрит?

Я украдкой взглянул на него и снова поставил стакан. Я покосился на его губы, думая, что он хочет что-то сказать, но лишь мышцы его челюсти слабо дёрнулись.

Он снова начал наливать виски в мой стакан. Горло всё ещё саднило после первого глотка, и я невольно напряг губы. Я поспешно сглотнул скопившуюся слюну, но горький привкус, оставшийся во рту, никуда не делся.

Может, не стоит пить так быстро…

Председатель налил виски и в свой стакан. В отличие от моего стакана, который был наполовину заполнен льдом, его стакан был пуст. Я смотрел на то, как медленно наполняется его стакан, и кусал губы. Затем, крепко зажмурившись, я снова взял свой стакан и осушил его залпом.

– Ким Сэ Вон, кто научил тебя так пить?

Я сдерживал тошноту, только кусая губы, когда раздался холодный голос. Я резко открыл глаза и увидел мужчину, который смотрел на меня с нахмуренным лицом.

– Простите. Я хотел выпить побыстрее, но оказалось, что это крепче, чем то, что я пил раньше…

Мои оправдания, похоже, только сильнее разозлили его. Между его бровями пролегла глубокая складка.

Он провёл языком по внутренней стороне щеки, отчего та выпукло надулась, а затем отодвинул мой стакан в сторону. Вместо этого он поставил передо мной прозрачный стакан с водой.

– Пей.

Я осторожно поднял взгляд, чувствуя, как вокруг него сгустилась холодная атмосфера, и взял стакан. Только когда прохладная вода коснулась губ и потекла по горлу, я почувствовал, что снова могу дышать. Когда я поставил стакан, председатель пододвинул ко мне тарелку. Я снова покосился на него и взял тонкую шпажку, воткнутую в сыр.

Как только маленький кусочек сыра оказался у меня во рту, по нему разлился мягкий и насыщенный вкус. Я покатал сыр языком, а затем раздавил его зубами - вместе со сладостью фруктов я почувствовал солоноватый вкус ветчины. Казалось, горький древесный привкус, который до этого витал у меня во рту, мгновенно исчез.

Я медленно прожёвывал то, что было у меня во рту, и посмотрел на председателя снизу вверх. Он смотрел на меня, держа бокал у губ.

Когда я проглотил всё, что было во рту, и только отвёл взгляд, он молча наклонил свой стакан. Я заёрзал, затем опустил голову и сцепил руки в замок. Тёплая тяжесть алкоголя всё ещё медленно растекалась внутри, делая тело вялым и расслабленным. Может быть, из-за того, что я давно не пил, у меня начали заметно дрожать руки.

– Я налью тебе ещё немного, а пока пей воду.

– …

– Не знаю, что за ублюдок это был, но порви все связи с тем, кто научил тебя так пить.

Я украдкой посмотрел на его холодное, непроницаемое лицо и маленькими глотками пил воду. Но, несмотря на мои усилия, хмель начал медленно подниматься к голове. Сознание, и без того затуманенное с самого утра, постепенно становилось всё более расслабленным.