Дорогой мой брат | Глава 63

Хэ Рён растерянно переводила взгляд с внезапно ворвавшегося в палату мужчины на другого, не менее крепкого, вошедшего следом. Она привезла потерявшего сознание Мин Джэ в больницу, в отделение неотложной помощи, где ему провели первичный осмотр. Анализы выявили шокирующую правду, и, выслушав слова врача о том, что он пробудет в слабом состоянии ещё некоторое время, она съездила домой.

Из-за того, что они спешили, Хэ Рён вообще ничего с собой не взяла. Ни у Мин Джэ, ни у нёе не было верхней одежды, они были одеты в домашнее. Раз ему предстоит провести в больнице несколько дней, она захватила необходимые вещи и как раз вернулась в палату.

Когда она осматривалась в поисках Мин Джэ, думая, что он спит, в палату ворвался мужчина, одетый во всё чёрное. Затем он произнёс имя "Ши Юн", внезапно сорвав маску и кепку. Перед ней была знаменитость.

Мин Джэ исчез, а вместо него появился Ким До Юн, который вдруг тихо выругался. Следом вошёл ещё более крупный мужчина, и Хэ Рён, наблюдая, как он кому-то звонит, только сейчас заметила, в каком состоянии была палата.

– Кажется, он ушёл совсем недавно. Состояние у него не очень, поэтому ни в коем случае не вмешивайся и ничего не предпринимай. Если найдёшь, сразу доложи. Если будет перемещаться - следи за ним. Держись на расстоянии, пока он не упадёт или не потеряет сознание.

Когда в палату вошли врачи, Ким До Юн снова надел кепку и маску.

– Когда он ушёл?

– Я не знаю. Я как раз приехала, чтобы привезти вещи, которые понадобятся пока он проходил бы лечение…

– Надо посмотреть записи с камер видеонаблюдения. Даже если их нет в других местах, на входе они должны быть.

Медики и крепкий мужчина вышли, медсёстры, прибрав в палате, тоже ушли. Хэ Рён осталась наедине с Ким До Юном.

– Так... в каком состоянии Ши Юн сейчас?

Выведенная из оцепенения знакомым голосом, Хэ Рён повернула голову.

– Вы случайно ничего не напутали?

Не так-то просто поверить человеку, который внезапно появляется, называет Мин Джэ Ши Юном и ведёт себя так, словно он его опекун, решая все вопросы. Более того, вспоминая состояние Ши Юна при первой встрече, Хэ Рён не могла поверить, что Ким До Юн и Мин Джэ знакомы.

Но, увидев маленькую фотографию, которую До Юн молча протянул ей, Хэ Рён замерла на месте. На фотографии Мин Джэ был одет в школьную форму. Значит, Мин Джэ был старшеклассником? Но ведь он запечатлён альфой и даже ждёт ребенка… Погрузившись в эти мысли, Хэ Рён снова посмотрела на Ким До Юна.

Ким До Юн – альфа. Доминантный альфа.

А Мин Джэ – рецессивный омега…

Неужели Ким До Юн… и Мин Джэ?

Не может быть. Конечно, имидж знаменитостей – это всего лишь картинка, но всё же…

– Я знаю, о чём вы думаете. Вы думаете, я ничего не узнаю, если вы мне не расскажете? У меня есть личные обстоятельства, и Ши Юн потерял память, поэтому я не предпринимал никаких опрометчивых действий. Сейчас Ши Юну лучше рядом с вами, чем со мной.

– Мин Джэ… Какое у него настоящее имя?

– Ха Ши Юн.

– Сколько ему лет?

– Двадцать один.

По крайней мере, он не старшеклассник… Нет, дело не в этом.

И даже то, что он так быстро отвечает на вопросы, не означает, что Мин Джэ и Ким До Юн знакомы. Хэ Рён, прожившая обычную, очень обычную жизнь, сейчас не могла поверить в это. Отпечатки пальцев Ши Юна не были зарегистрированы, ему не присвоили статус омеги, полиция не может установить его личность, так как же ей это узнать? Даже если она обратится в детективное агентство, у неё слишком мало информации.

Она не успела задать новые вопросы, как на столе появился студенческий билет.

Так и есть. Не Чан Мин Джэ, а Ха Ши Юн. На удостоверении была фотография, которую она только что видела, и точно указано имя Ха Ши Юна и название школы. Лицо Хэ Рён исказилось.

– Как много вы знаете?

– О том, что Ши Юн бросился в море перед вашим домом. А также о том, что он полностью потерял память.

Этот мужчина знал и её. Имя, место жительства, и, очевидно, всё остальное, включая профессию и мелочи жизни. Она не ответила, и он тоже молчал. Хэ Рён вздохнула, проводя пальцами по студенческому билету.

Этот мужчина знал больше, чем она. Мин Джэ… Нет. Ши Юн. Теперь, когда она знает имя, ей следует называть его Ши Юном. В любом случае, этот человек знал прошлое, которое Ши Юн не помнил, и о том, как она с ним проводила время.

Прикоснувшись ко лбу рукой, Хэ Рён медленно заговорила:

– Мин Джэ… Нет, Ши Юн, запечатлён. И он ждёт ребенка. Анализ, сделанный в день, когда попытался покончить с собой, ничего не показал, но сегодня я узнала об этом. Мин… Ши Юн пока не знает об этом. Об этом сказали только мне, и я хотела поговорить с ним, когда он проснётся и почувствует себя лучше. Но я не думала, что он может так исчезнуть.

Она чувствовала, что каждый раз, когда их разговор прерывался, Ким До Юн переписывался с кем-то в телефоне, но когда она заговорила о ребёнке, она отчётливо увидела, как его тело напряглось. Он поднял глаза от телефона, и его взгляд, обращённый на неё, задрожал.

Даже если видны были только глаза, она была не настолько глупа, чтобы этого не заметить. Хэ Рён молча наблюдала, как До Юн, глубоко вздохнув, встал со своего места, снова снял кепку и зачесал волосы назад.

– Неужели, альфа, который запечатлел...

В тот момент, когда она, сглотнув скопившуюся во рту слюну, хотела тихо задать вопрос, зазвонил телефон.

– …Мне сказали, что он сел в автобус. Вот моя визитка. Если Ши Юн вдруг появится здесь, свяжитесь со мной. Хотя, скорее всего, я узнаю об этом раньше.

Не ответив даже на её вопрос, До Юн, выслушав кого-то на другом конце провода, закончил разговор и протянул визитку. Приняв её, Хэ Рён вздохнула и поднялась со своего места. Определённо, у этого мужчины было гораздо больше шансов найти Мин Джэ, то есть Ха Ши Юна. Она не знала, где Ши Юн сейчас бродит, но когда он придёт к ней, она должна будет отправить его к этому мужчине.

Поскольку, если Ши Юна запечатлел Ким До Юн, то Ши Юн не сможет жить без него.

Проснувшись от пронизывающего до костей холода, Ши Юн смотрел в маленькое окошко. Солнечный свет проникал в комнату, ярко освещая одну её сторону. Ши Юн, находясь в тени, протянул руку к солнечному свету. Только там, где касались лучи, ощущалось слабое тепло.

Медленно моргая, в голове всплывали воспоминания.

Выражение лица Ши Юна, неподвижно лежащего и лишь моргающего глазами, было очень переменчивым. Человеку, не знающему его, могло показаться, что у него просто отрешённый взгляд, но слегка нахмуренные уголки глаз и едва заметно опущенные губы уловимо выражали бушующие внутри эмоции.

Глубоко вздохнув, Ши Юн приподнялся, и его губы тихо зашевелились. Несколько раз пробормотав одиннадцатизначное число, он вышел из ледяной комнаты. Из обуви у него были только тапочки с названием больницы, а из одежды - только то, что на нём надето.

Увидев своё отражение, Ши Юн слабо улыбнулся. Сколько бы он ни смотрел в него, он всегда оставался прежним.

И брат, и Хэ Рён Нуна всегда кормили его лучшим и покупали дорогую одежду, о которой он не мог и мечтать. Контраст между теплом и чистотой тех мест и этой убогой каморкой, в которой он только что лежал, ощущался до боли остро.

Он посягнул на то, на что не имел права.

Наслаждался тем, чем не должен был.

Если бы воспоминания были размыты и там, то возможно, вернулся бы к Хэ Рён. Но теперь, когда он всё вспомнил, то снова был один.

Младший дядя был прав. Во всём прав.

Рядом с ним все будут несчастны.

Даже море от него отказалось. Хоть бы тогда всё получилось… Тогда бы не пришлось об этом думать.

Не пришлось бы так страдать.

Даже море, казалось, готовое принять всё, отвергло его.

– Не умирай. Ты не заслуживаешь смерти.

Верно. Он не заслуживает смерти. Младший дядя велел ему жить и нести наказание.

Похоже, ему ещё многое предстоит искупить. Должно быть, он должен страдать ещё больше, чтобы заслужить прощение.

Сколько ещё ему нужно мучиться и страдать, чтобы обрести покой?

С каждым вдохом его грудь сдавливало, и всякий раз, как колотилось сердце, в груди ощущалась нестерпимая боль.

– Лучше бы я ничего не помнил.

Звук собственных шагов спугнул кошку, которая быстро убежала прочь. Шаги Ши Юна почти прекратились. Остановившись, Ши Юн закрыл лицо руками.

Солнце светило слишком ярко.

Все его ошибки и недостатки предстали в свете и, не имея возможности заслонить небо ладонями, он закрыл ими своё лицо.