Зимняя пора | Глава 152

Дни тянулись однообразно: работа, кое-какие перекусы дома, иногда сон с Хоран-и, и снова работа. Умиротворённая жизнь, в которой не происходило ничего необычного, казалась какой-то пустой, и это ощущение стало для Ихёна привычным. Однако среди этой рутины иногда случались и особенные дни, как, например, сегодня - свадьба сестры.

Ихён долго сомневался, уместно ли ему там быть, а в итоге, из-за того, что лёг спать поздно, произошло то, чего обычно не случалось. Он проспал все будильники, которые поставил, а их было несколько штук.

Проснувшись и почувствовав тревогу, он взглянул на часы и понял, что свадьба уже началась. Ему пришла в голову мысль просто отправить деньги и не ехать, но, проверив телефон, Ихён увидел сообщение от сестры, словно та предчувствовала его сомнения:

[Ихён-а, ты ведь обязательно придёшь сегодня? Увидимся позже.]

Ихён, прикрыв глаза рукой, тихо вздохнул. Как ни крути, лучше бы ему остаться дома, но сестра написала так, что он не мог отказать.

– Незаметно приду, покажусь сестре и уйду, чтобы не попадаться на глаза родителям.

Ихёну совсем не хотелось идти, но он не мог её разочаровать, поэтому провёл рукой по глазам и поднялся. Хоран-и, свернувшись клубочком и прижав лапки к груди, жалобно мяукнула.

– Не хочу идти, вдруг столкнусь с родителями… Но лучше схожу. Ничего же не случится, верно?

Ихён укоризненно посмотрел на свою кошку, которая, не понимая его терзаний, молча хлопала глазами, и покачал головой. Затем поднялся и направился в ванную. Быстро приняв душ и вытерев мокрые волосы, Ихён, не задумываясь, распахнул шкаф. И тут его взгляд упал на правое отделение, где висели костюмы. На минуту он замер.

Это была одежда, которую он носил, когда подрабатывал в Тэсон. Если бы не Ку Сын Хёк, который вдруг ворвался в универмаг и накупил ему вещей, их никогда бы не оказалось в этом шкафу. Так, совершенно естественно, мысли Ихёна снова обратились к нему.

Со временем он привык к тому, что Ку Сын Хёк часто всплывал в его повседневной жизни. Но ничего не мог поделать с тем, что каждый раз у него пересыхало во рту и каменело сердце.

Ихён понял, что снова задумался, и, тряхнув головой, принялся перебирать вешалки. У него не было времени предаваться воспоминаниям. Он надел самую простую и приличную одежду из тех, что нашёл в шкафу, и, выйдя на улицу, увидел хмурое небо, предвещающее снег. Он поспешно выбежал на дорогу, поймал такси и проговорил название отеля, указанное в приглашении. Машина плавно тронулась.

Взглянув на часы, Ихён засомневался, успеет ли до конца церемонии.

– Пожалуйста, немного побыстрее, – тихо попросил он и откинулся на спинку сиденья.

Такси быстро неслось по дороге, но когда Ихён вошёл в холл отеля, было слишком поздно. Он поспешно вошёл внутрь и нажал кнопку лифта, и вскоре дверь, украшенная золотом, открылась.

"Надеюсь, церемония ещё не закончилась."

Ихён посмотрел в зеркальную стену лифта и поправил галстук. Он был рад, что выглядит аккуратнее, чем обычно, возможно, из-за того, что похудел или из-за того, что надел костюм, который давно не носил. Вскоре раздался "Динь", дверь лифта открылась, и он увидел холл банкетного зала, богато украшенный живыми цветами. Но, не успев даже взглянуть на свадебные фотографии, расставленные повсюду, столкнулся взглядом с сестрой, которая выходила из банкетного зала в лёгком платье.

Заметив Ихёна, она на мгновение обрадовалась, но затем на её лице отразилось замешательство. Ихёну не потребовалось много времени, чтобы понять, что причина тому – стоявшие позади неё родители.

Рядом с матерью в изящном ханбоке стоял отец в костюме. Казалось, он выглядел немного лучше, чем в прошлый раз в больнице. Но его приветливое улыбающееся лицо исказилось от ужаса, стоило ему увидеть собственного сына. В замешательстве Ихён остановился, и его щеки мгновенно вспыхнули, словно готовы были взорваться. Чувствуя, что что-то не так, он невольно отступил, но отец, словно того и ждал, подходя к нему широкими шагами.

Внезапное поведение отца явно ошеломило и сестру, и мать. Больше всех растерялась Со Хён, которая поспешно подошла к ним, оглядываясь по сторонам и запинаясь:

– Эм-м, папа… Это я позвала Ихёна. Как-никак, он же тоже член семьи…

Но отец не дал Со Хён договорить. Он схватил Ихёна за грудки и куда-то потащил. Мать вскрикнула от испуга, и все гости, выходившие после ужина, и даже родственники жениха, уставились на Ихёна расширенными глазами. Испуганная Со Хён и её мать бросились в погоню за отцом Ихёна, но тот, вопреки своему болезненному виду, с невероятной силой тащил Ихёна к лестничной клетке, куда, открыв дверь, вышвырнул его, как мусор.

– Ты… Ты!!! Как ты посмел сюда прийти?!

– Кха, гха-а...

Из-за внезапного удушья Ихён начал кашлять. Он согнулся пополам, но отец схватил его за плечи и поставил на ноги, сверкая от злобы глазами. Несмотря на то, что Ихён смотрел на отца широко раскрытыми глазами, отец не обращал на это внимания. Он лишь закричал ещё более резким голосом, теперь, когда никто не мог их видеть:

– Тебе мало того, что ты запятнал имя отца?! Теперь пришёл сюда, чтобы сорвать свадьбу своей сестры, да?! Из-за такого ублюдка, как ты, я стал таким! И у тебя ещё хватает наглости!

– Это, гха... Это не так. Я просто хотел поздравить сестру со свадьбой…

– Заткнись!

Не успел Ихён закончить фразу, как широкая ладонь прошлась по щеке. Лишь несколько секунд спустя Ихён осознал, что это отец ударил его по лицу. Обхватив горящую щеку дрожащими руками, он повернулся и увидел, что отец, похоже, сам испугался своего поступка. Тот таращил глаза и делал вид, что ничего не случилось, тяжело дыша при этом.

Тук-тук, тук-тук-тук.

В это время послышались звуки из-за двери лестничной клетки – видимо, Со Хён и мать нашли их. Взглянув на запертую дверную ручку, отец Ихёна тяжело дышал, его грудь и плечи сильно вздымались от чрезмерного возбуждения, и он злобно смотрел на Ихёна, словно хотел убить.

– Такие, как ты, после смерти отправятся в ад. Я знаю это только потому, что ты не можешь спокойно смотреть на счастливую семью, а нарочно пришёл сюда и показываешь своё лицо. Это моя вина, моя вина, что я родил сына, одержимого дьяволом.

Тук-тук, тук!

– Дорогой, открой дверь! Дорогой! Что ты делаешь в такой день?!

Голос матери, словно кричавшей в дверь, эхом разносился вокруг, и отец медленно убрал руки от груди Ихёна и начал успокаиваться. Затем холодно произнёс, всё ещё с гневом в голосе:

– Не показывайся нам больше на глаза и немедленно убирайся домой. Понял?

Поправив одежду, он ещё долго смотрел на Ихёна, затем откашлялся и направился к двери. Но когда сделал пару шагов, голос Ихёна, раздавшийся на лестничной клетке, остановил его.

– А отец у нас такой чистый и непорочный, что так уверен в себе?

– Что?..

– Вы считаете, что любить мужчин – бОльший грех, чем воровать пожертвования у прихожан?

От этих полных горечи слов отец Ихёна резко обернулся. Его лицо, обращённое к сыну, было искажено злостью:

– Что ты сейчас сказал?

Но даже когда отец, стремительно приблизившись, снова схватил его за грудки, лицо Ихёна не выразило ни единой эмоции. Лишь слегка покрасневшие глаза выдавали его чувства.

– Вы сказали, что я отправлюсь в ад после смерти.

– …

– Если место, куда отправляются люди, обманывающие своих верующих, – это рай, то я не хочу туда попадать.

– Что ты несёшь?!

Ихён почувствовал, как усиливается хватка на его груди, но это была всего лишь агония больного мужчины средних лет. Лишь сейчас Ихён осознал, что отец, которого он всегда боялся и перед которым робел, на самом деле не такой уж и большой человек.

Глядя прямо в глаза отцу, Ихён отбил его руки и снова заговорил:

– Отец, прошу Вас, никогда не связывайтесь со мной. Даже если это будет новость о Вашем полном выздоровлении, для меня это будет звучать как очередная проблема.

Голос, которым он произнёс эти слова, глядя покрасневшими глазами в пустоту, был спокойным. Но в то же время холодным...

– Живите долго и счастливо, обнимая свои любимые деньги и славу.

Отец Ихёна злобно взглянул на него, его лицо исказилось от ярости, но Ихён, не отводя глаз, крепко сжал кулаки. Единственной мыслью было – не показать отцу слёзы, готовые хлынуть из глаз. Превозмогая себя, он выдавил последнее:

– Ведь это единственное, что вы получили, бросив меня.