Добр только ко мне | ГЛАВА 179 | ЭКСТРА
ТГК: 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘
Перевод: Kate
– Если бы я был действительно подлым, то сейчас бы не говорил тебе таких слов.
Я молча опустил взгляд на Со Хан Гона. Его глаза, нос и губы по-прежнему сверлили меня взглядом. Сменив голос на более мягкий, Со Хан Гон сказал:
Через некоторое время я вместо ответа сделал вид, что отталкиваю капот. Машина, громыхая, съехала на проезжую часть. Когда я открыл пассажирскую дверь и сел, тяжесть, давившая на плечи, исчезла. Со Хан Гон, забрав мою сумку с ноутбуком, откинулся назад и положил её на заднее сиденье.
Машина проезжала под загоревшимися фонарями. На главной дороге было полно народу. На улице, шумной от звуков из микрофонов и громкой музыки, пахло сушёной рыбой с рынка и пылью. По тёмным тротуарам сновали люди. На облезлых, потёртых табличках временных автобусных остановок и на потолке у входа в подземный переход тоже отсвечивал закат.
Мы молчали. Молчать было нормально. Когда мы останавливались на светофоре, салон машины согревался шорохом одежды и дыханием.
Над широким горизонтом легли тонкие слои сине-серых облаков. Между ними незаметно просачивалась темнота. Смутный, холодный свет разливался повсюду - на дорогах и зданиях. Сумерки, то фиолетовые, то холодно-серые, готовились встретить ночь.
Город незаметно суетился. Даже на шумных тротуарах появлялся тёмно-синий оттенок, а над ними загорались вывески. Светофоры меняли цвета, в вереницах машин мигали стоп-сигналы. Всё было высоким и суетливым.
Когда вокруг стемнело, и на душе стало как-то тоскливо, я слегка нахмурился.
– Хорошо. Я хорошо сплю даже в чужом месте.
Только услышав ответ, я понял, что он погружён в усталость. Солнце садилось, оставляя тёмные тени на его переносице и подбородке. Машина плавно скользила вдоль узкой реки. За окном со стороны водителя проносились безликие бетонные стены мастерских и здания промышленных зон.
– Пуккум-и, ты что, волнуешься за меня?
Сегодня вечером, почему-то в молчаливом Со Хан Гоне я чувствовал что-то привычное. Даже если бы я тоже замолчал, не было бы той давящей в груди тревоги, которая, казалось, вот-вот разорвёт её.
От новенького студента пришло сообщение: «Ты сейчас на совещании с директором?». Я не стал ни проверять, ни отвечать.
Со Хан Гон рассказал мне кое-что. Он сказал, что иногда представлял, как кто-нибудь мог мне понравится, и этот человек будет умеренно, не в полную силу любить меня, пользоваться мной, а потом в подходящий момент бросит. В такие моменты он не мог нормально работать. Когда перед глазами всплывало моё лицо, каким я был, когда сбегал с занятий, боль усиливалась. Он чувствовал удушье. Такое чувство он редко испытывал, даже когда бежал по стадиону на полной скорости.
Он также сказал, что не может доверять никому, кроме себя, кто будет рядом с мной.
Даже в лифте Со Хан Гон, уставившись вперёд, безостановочно говорил.
Сразу после того, как я уехал в Чханвон, он стал работать в магазине одежды. Когда не было покупателей и становилось тихо, его горло пересыхало, словно разрывалось. К нему то и дело возвращалась сухая боль, поднимающаяся из горла, которому не хватало кислорода после долгого бега. Тогда он больше всего ненавидел такое время суток, как сейчас - вечер. Потому что в его теле ещё оставались биологические часы, настроенные на встречу со мной ночью.
Чувство одиночества в зависимости от времени суток вот так перехватывало его дыхание.
Двери лифта открылись. Как по заведённому порядку, его дыхание прилипло к моей мочке уха. Посреди коротких, липких поцелуев Со Хан Гон прошептал: «Открывай дверь». Я нажал код и повернул ручку. Он, словно нарочно мешая мне, глубоко засунул язык мне в ухо. Влажная плоть вызвала в ухе беспорядок.
– Когда прожарится на треть, тогда самое вкусное. Знаешь об этом?
Его язык и зубы стали сильнее, покусывая моё ухо. От того, как он вгрызался и всасывал, будто хотел оторвать, я втянул шею и издал слабый вскрик. Тыльная сторона ладони, вцепившаяся в дверную ручку, ощутила шероховатую поверхность. Мы повернули ручку вместе.
Дверь открылась. В тёмной квартире раздались звуки смыкающихся и размыкающихся губ. Не снимая обуви, я был прижат к входной двери. Его торопливые руки первым делом сняли с меня часы. Вторым был ремень. Ремень и брюки были сняты в один миг, и сильное давление сжало весь член.
Вырывая сдерживаемое дыхание, я приоткрыл веки.
Зубы, которые терзали моё ухо, теперь впились в плечо. Я чувствовал одновременно жгучую боль и нежное наслаждение. Грубые руки отодвинули трусы и впились в бедро. Он был быстр и неконтролируем. Сразу же схватив мой член, он сильно тряхнул его от основания до кончика, словно собирался вырвать.
Я продолжал стукаться лбом о дверь. Он, грубо теревший мой член, опустил руку ниже. Схватив оба яичка в одну руку, он сильно сжал их.
Под коленями стало тянуть. Каждый раз, когда я извивался и выдыхал, Со Хан Гон возбуждался. На кончике того места, где скопился жар, выступила влага. Жидкость начала тянуться липкими нитями между его пальцами. Со Хан Гон, вымазав кончики пальцев этой жидкостью, сильно постучал по моей головке и надавил на выпирающую ширинку.
– Сегодня быстро намокаешь. Обычно ты так быстро не истекаешь. Ты сегодня так возбуждён?
Из-за того, что он схватил меня за подбородок, моё лицо повернулось назад. Не давая перевести дух, его язык скользнул внутрь. В глубоком поцелуе языки сплелись. От беспорядочного разврата горло и голова были залиты. Кончики пальцев, кружившие вокруг головки, двигались резко. Когда ногти, словно царапая нежную кожу, провели по ней, вырвался носовой звук.
По силуэту руки, двигающейся внутри трусов, форма белья растягивалась и набухала. Мне не хотелось кончать в трусы.
Он, согнув указательный и безымянный пальцы, надавливал на член, стимулируя его вперёд-назад, а кончиком среднего пальца царапал головку. Это была жестокая ласка. Перед глазами поплыло. В тот момент, когда густое ощущение близости к финишу охватило член, он сильно сжал основание.
Когда я кивнул, он мягко сказал:
– Тогда нужно попросить снять.
Ладонь Со Хан Гона двигалась ещё грубее, словно торопя. Когда снова нахлынуло ощущение близости к финишу, основание было пережато. Прижимаясь головой к двери, я бессильно попросил:
Трусы сползли до половины ягодиц. После нескольких движений руки Со Хан Гона сперма брызнула на входную дверь. Белесая жидкость потекла по двери. На мои плечи и шею, прислонённые к двери, посыпались поцелуи.
– Когда я вижу, как из твоего члена течёт, ха, у меня в голове не остаётся ни одной здравой мысли…
Увидев мои дрожащие при эякуляции ягодицы и плоть в верхней части бёдер, Со Хан Гон поспешно расстегнул ремень.
– Никто не знает, что Ли Вон издаёт такие звуки и так истекает. Поэтому и пристаёт, и увивается, чтобы увидеть это развратное зрелище.
Скользкая головка втиснулась между ягодичной складкой и резинкой трусов. Я взмолился:
– Не вставляй сразу, не сейчас.
Дыхание, накалившееся добела, погасило гнев. Не в силах справиться с переполнявшим его ярко-красным возбуждением, Со Хан Гон грубо засунул член в узкую щель между резинкой трусов и голой кожей.
– Видя, как эти ублюдки прилипают к тебе, ха… но я ведь не могу сказать, чтобы ты ходил с вымазанным спермой лицом.
Моё тело резко поднялось вверх. Туфли были грубо сброшены с ног ботинками Со Хан Гона. Пройдя через погружённую в черноту гостиную, я был уложен на кровать.
Вскочив на меня, он задрал свитер. Он смотрел на мой полуобнажённый торс, и из центра его тела выступал стоящий член, обнажая грубый нрав.
Трусы были полностью сняты. Со Хан Гон, положив руки мне на колени, очень медленно развёл и откинул мои ноги. Лёжа в пальто, я расслабил нижнюю часть тела и доверился его ладоням. Чем шире становился промежуток между ногами, тем сильнее я дышал. На Со Хан Гоне не помялся даже воротник костюма. Словно привязанный, я не мог отвести взгляд от его глаз.
Чувственность быстро закончилась. Его тело обрушилось вниз. Отверстие, желая всосать в себя проникающую головку, всё время вздрагивало. Как только я почувствовал прикосновение тепла, большой кусок плоти, раздвигая складки, скользнул внутрь. Я издал стон и обхватил его спину.
Со Хан Гон тоже протяжно вздохнул.
Каждый раз, когда член понемногу раздвигал внутренние стенки и тесно расширял пространство внутри, живот издавал дрожащий звук. Слизистая плотно прилипала к члену, вдвинувшемуся в горячее отверстие. От этого ощущения я выдохнул прерывистое дыхание. Со Хан Гон наблюдал за моим лицом с момента начала проникновения и до того, как я проглотил его до самого основания.
Вогнав до конца, он замер и, серьёзно нахмурив брови, невнятно проговорил:
От этих слов низ сильно вздрогнул. В тот момент, когда я не понял, встретились ли наши взгляды, в темноте сверкнул маленький огонёк.
Член снова вонзился внутрь, словно пронзая насквозь. Сперма, не нашедшая себе места внутри, капала наружу. Это была уже не первая эякуляция. Вытекшая сперма падала комками между телами. Белая жидкость, стекая не только по месту соединения, но и по бёдрам и ягодицам, липко накапливалась.
Со Хан Гон снова без остатка вылизал мою сперму, разбрызганную по моему животу и груди. Даже во время того, как он вколачивал член, даже перед финишем, моё безжалостно искусанное тело не имело целых мест. Повсюду царили красные пятна.
Так как я тоже крепко обнимал его сильно двигающееся тело и не отпускал, там, где соприкасались наши разгорячённые тела, было скользко от влажного жара и пота. Даже после этой эякуляции Со Хан Гон отводил бёдра назад и снова вдавливал, давя на моё тело.
– Нельзя. Мне нужно видеть твоё лицо.
Болел хрящ паховой области, ведущий к центру. Было трудно выдерживать в одной позе эти обрушивающиеся толчки. Со Хан Гон подобрал мои постоянно сползающие и дрожащие на кровати ноги и положил их себе на плечо. Толчки, вновь вдвинувшиеся вместе с этим, мягко и тепло заполнили пространство между ягодицами.
– Всё равно больно. Если лечь на живот…
Влажный язык провёл длинную линию по подбородку. Я, отбиваясь и уворачиваясь головой, выражал недовольство.
– Почему ты всё делаешь по-своему? Ты даже не разделся, а с меня всё снял…
– А, точно. Я так увлёкся процессом, что даже не подумал раздеться.
Словно только что осознав это, Со Хан Гон снял пиджак. Прежде чем бросить его на пол, он достал из внутреннего кармана маленький предмет, похожий на палочку. Узнав, что это такое в темноте, я удивился.
Со Хан Гон зажал во рту перманентный маркер и с безучастным видом стал одной рукой расстёгивать пуговицы рубашки. Его член по-прежнему вонзался между моими раздвинутыми ногами.
Я попытался отодвинуться, но понял, зачем Со Хан Гон расстёгивал пуговицы одной рукой. В одно мгновение меня схватили за плечо.
– Я серьёзно не буду, отпусти. Не хочу!
Из Со Хан Гона вырвался невнятный звук. Он, сбросив рубашку на пол и обнажив верхнюю часть тела, схватил меня за правое запястье. Затем, слегка наклонив голову, вытащил колпачок маркера.
– Тогда сначала ты. Будет справедливо, если мы сделаем это друг другу.
Насильно вложенный в мою руку маркер был направлен на Со Хан Гона. Я не мог ни вылезти из кровати, ни отодвинуться. Моя рука, ведомая упругой силой, направилась к груди Со Хан Гона.