Зимняя пора | Глава 138
Перевод выполнил ТГК 𝖒𝖆𝖗𝖎𝖘𝖘𝖘𝖍𝖆 𝖓𝖔𝖛𝖊𝖑𝖘
Редакт: Маруся Кузнецова
Сын Хёк вытащил из кармана пальто мятую пачку, достал одну сигарету и закурил, чиркнув зажигалкой, поднятой с пола. В попытке отмахнуться от боли и усталости, откинул голову назад и стал разглядывать потолок, покрытый плесенью. Уставившись на панели с узором в виде змей, он медленно выдыхал дым.
Процесс поглощения Тэсон запустился. Начавшийся с известных личностей, скандал с наркотиками постепенно затихал под давлением других тем, которые намеренно раздували СМИ, так и не дойдя до высокопоставленных лиц. Хотя некоторые высказывали мнение, что нельзя было пускать всё на самотёк, общественность больше интересовалась новостями о том, с кем встречаются айдолы, чем слухами о наркотиках. Разочарование достигло своего пика, заставляя сгорать от гнева. Тем не менее неравнодушные снова брались за обсуждение Ку Джин Хёка в надежде, что он когда-нибудь всё-таки опустится на самое дно, не получив и шанса на возвращение. К тому же бунт только начинался.
Хотя дела с Сынри шли неплохо, Сын Хёк не ощущал радости или восторга от победы. В последнее время он относился ко многим вещам гораздо безразличнее, чем когда-либо. Наблюдая, как над Тэсон сгущаются тёмные тучи, Сын Хёк не чувствовал ни вины, ни радости... А только бесконечную усталость.
Едва он поднял руку, как всё тело заболело так сильно, что с его губ невольно сорвался горький смешок. Возможно, боль ощущалась сильнее из-за нескольких недель без должного сна и постоянных переживаний. Усилившаяся мигрень и волна усталости накатили по новой, и он закрыл глаза.
Несмотря на долгие годы подготовки, Сын Хёк не мог понять, почему чувствует себя таким опустошённым. Всякий раз, когда возникало желание всё бросить и исчезнуть, задаваясь вопросами, в чём смысл всего этого, он собирался с силами и подгонял себя к действиям, чтобы наконец воплотить задуманное в жизнь. Но когда этот долгожданный день действительно настал, вместо восторга осталось лишь желание побыстрее со всем покончить.
У Сын Хёка не было никаких планов на будущее, особенно после того, как всё подойдёт к своему финалу. У него в принципе не было никаких ожиданий от своей жизни. Он просто от всего устал.
Понимая, насколько огромная пустота поселилась в нём, Сын Хёк невольно усмехнулся. Эти эмоциональные качели были нелепыми, поскольку в любой момент что-то могло пойти не так. И в конечном итоге, пострадал бы не только он, но и другие люди.
Сын Хёк открыл глаза и посмотрел на потолок, приоткрыв губы и выпустив струю дыма. В этот момент раздался стук в дверь. Подобный жест был слишком вежлив для тех, кто находился в окружении председателя Ку. А те, кого он выгнал, вряд ли стали бы стучать. Сын Хёк просто опустил голову и продолжил смотреть на дверь.
Дверь медленно открылась, и в дверном проёме показался кончик белой кроссовки. А после появился Ихён, с широко раскрытыми глазами, удивлённый хаосом в офисе. Его лицо исказилось от ужаса при виде разбросанных документов и сломанных предметов. Заметив пятна крови по всему полу, он слегка нахмурился. Постепенно поднимая взгляд, Ихён увидел Сын Хёка, сидевшего на диване. Он замер, молча глядя на его безрадостное выражение лица и следы засохшей крови.
– Меня что, слишком сильно ударили по голове?
Ихён промолчал, но Сын Хёк, склонив голову набок, продолжал бормотать:
"Почему ты вдруг явился, если решил окончательно уйти?" - слова, которые он не мог заставить себя произнести, раздражённо вертелись на кончике языка. Сын Хёк медленно закрыл и открыл глаза, а затем бросил окурок себе за спину. Ихён вошёл внутрь, обходя предметы, которые валялись на полу, и остановился перед ним. Тот, прислонившись головой к дивану, медленно поднял взгляд и встретился с Ихёном.
Увидев глаза Сын Хёка, которые казались сухими и глубокими, будто он тонул во тьме, Ихён на мгновение ощутил как в его горле застрял ком. Однако, стиснув зубы, достал что-то из сумки и протянул вперед.
Взгляд Сын Хёка, который до этого времени сканировал лицо Ихёна, с трудом переместился к банковской книжке. Он приподнял брови и произнёс:
– Я чувствую себя неловко из-за того, что мне не удалось как следует помочь тебе на том мероприятии. Поэтому...
Ихён говорил спокойно, но губы Сын Хёка искривились в усмешке. Он молча смотрел на его протянутую руку. И тогда тот продолжил:
– И с этого момента между нами больше ничего не останется.
Ихён снова протянул книжку, не отрывая взгляда от бесстрастного лица Сын Хёка. Однако тот явно не собирался принимать её. Когда Ихён, прикусив губу, уже собирался положить счёт на стол, Сын Хёк вдруг усмехнулся и произнёс:
– Тебе не обязательно отдавать мне тридцать миллионов вон, можешь просто подлечить меня.
Сын Хёк произнёс эти слова таким спокойным тоном, что невозможно было понять - шутил он или говорил искренне. Хотя Ихён заметил в шкафу аптечку, на которую тот указывал, но даже не пошевелился, а просто стоял, глядя на него.
На некоторое время между ними повисла тишина, никто из них не произнёс ни слова. Сын Хёк, увидевший в реакции Ихёна отказ, горько усмехнулся:
– В прошлый раз ты сам лечил меня, хотя тебя об этом не просили. А сегодня даже за тридцать миллионов не хочешь помочь.
Хотя это звучало как шутка, никто из них не улыбнулся. Ихён сжимал кулаки и сохранял бесстрастное выражение лица, а Сын Хёк лишь кривил губы. Тишина стала настолько гнетущей, что можно было бы услышать звук падения иголки. В тот момент, когда Ихён открыл рот, чтобы что-то сказать...
– Просто забери их. Я не шутил, когда говорил, что не нужно возвращать.
– Если нужно больше - скажи. Ты сделал достаточно для этого.
Равнодушные слова Сын Хёка заставили Ихёна вновь сжать кулаки. Его раздражало стремление того платить за всё, что он делает. Ихён положил банковскую книжку перед Сын Хёком и холодно сказал:
– Нет. Я больше не приму от тебя денег.
– Я пришёл сюда, чтобы всё закончить. Поэтому, пожалуйста, забери их, даже если они тебе не нужны. А если не возьмёшь, я свяжусь с Квак Тэ Сиком и отправлю деньги на его счёт.
Ихён, сказав всё, что хотел, повернулся к двери. Но не успел сделать и шага, как Сын Хёк тяжело вздохнул и откинул голову на спинку дивана. Ихён невольно повернулся. Из приоткрытых губ Сын Хёка сорвался голос, который был ниже обычного:
– Если я приму их, значит, всё закончится?
Поскольку тот откинул голову, Ихён не мог видеть выражение его лица. Однако несмотря на это, голос был полон отчаяния.
– Почему между нами ничего не останется, Ихён-а?
Пальцы Ихёна слегка дрогнули. На вытянутой шее Сын Хёка был заметен кадык, который едва двигался. Пока Ихён стоял неподвижно, ничего не говоря, тот продолжил:
– Ты спрашивал, нравишься ли мне...
В его ровном голосе не было никаких эмоций.
"Если бы голоса имели цвет, то его был бы похож на темно-серый" - эта мысль бессмысленно проскользнула в голове Ихёна. Хотя Сын Хёк знал, что тот смотрит на него, он продолжал смотреть в потолок:
– Я часто задаюсь вопросом: "Интересно, обратит ли он на меня внимание, если я стану вести себя так, будто моя жизнь - это одна сплошная неудача?".
– Разве меня должны посещать подобные мысли?
После короткой паузы Сын Хёк продолжил:
– Похоже, ты мне действительно нравишься...
Услышав эти слова, Ихён почувствовал, как его сердце сначала подпрыгнуло вверх, чтобы затем с грохотом рухнуть вниз. К кончикам пальцев прилила кровь, пульс участился. Сам того не осознавая, он отступил на шаг, и с его губ сорвался едва слышный вопрос:
Слова вылетели сами собой. Неужели одно предложение могло заставить сердце биться так сильно? В голове, словно старая кинолента, пронеслись слова и поступки Сын Хёка.
– Но ты продолжаешь заставлять меня думать о тебе. Это раздражает. Так было всегда.
– Ты спросил, ненавижу ли я тебя до сих пор? Чёрт возьми, да… Я чувствую себя таким идиотом.
– Что поделать? Тому, кому нужнее, всегда придётся уступать.
Ихён спрятал дрожащие кончики пальцев за спиной и посмотрел на Сын Хёка. Тот всё ещё сидел, откинувшись на спинку дивана. Его грудная клетка слегка вздымалась, пока он сдавленно смеялся, словно и сам не верил в происходящее.
Вдруг Ихён кое-что осознал: всё это время он избегал собственных чувств, пытаясь отрицать очевидное. Как только эта мысль пришла ему в голову, он почувствовал, будто смотрит на только что открывшуюся истину, которую до сих пор они отчаянно скрывали под маской невозмутимости и равнодушия.
Несмотря на сбивчивую речь, Ихён понимал, что Сын Хёк не шутит и не пытается его разыграть. Это лишь усилило смятение. Как он должен был реагировать, когда столкнулся с ситуацией, которую не мог даже представить?
Вместо ответа Сын Хёк продолжал хранить молчание, отчего сердце Ихёна забилось еще быстрее. Странный шёпот заполнил голову. Он столкнулся с ситуацией, с которой не мог справиться:
Ихён выбрал самый простой и безответственный путь - сбежать. У него не было уверенности, что он и дальше сможет опровергать слова Сын Хёка, считая их бредом.
Поспешно направляясь к двери, он крепко схватился за холодную ручку. До этого момента Сын Хёк не сказал ни слова. Несмотря на решение закончить всё и расставить точки над «и», уходить сейчас было как-то странно, словно он оставлял возможность для новой встречи. Однако сердце Ихёна бешено колотилось, и ему казалось, что звук его учащённого пульса может услышать Сын Хёк. Поэтому он решил, что сейчас главное уйти, поэтому резко дёрнул за ручку.
Как только Ихён вышел на лестничную площадку и закрыл дверь, то сразу же прижался спиной к стене и сел на пол. Холодный воздух пронизывал его насквозь.
Неужели сердце может так сильно колотиться от неожиданного признания? Неужели он вспомнил о тех давних и забытых наивных чувствах к Сын Хёку?
Ихён не знал, что делать со своим сердцем, которое билось так быстро. Он совсем перестал понимать происходящее. Поэтому прижался лбом к коленям и просто хватал ртом воздух.
"Какой смысл сейчас об этом говорить?"
Он чувствовал обиду, но ему некому было её выразить.
Тем временем его пульс яростно бился на кончиках пальцев, и причина этого была непонятна.
Угостить переводчика шоколадкой: Сбер: 2202 2081 3320 5287 Т-банк: 2200 7013 4207 8919