Под багряным небом | Глава 48. Тёплые руки

На открывшемся окне компьютерного экрана отображались два файла. Один из них был в аудиоформате. Эйджи ненадолго замер и всматривался в экран, не веря своим глазам. Тело охватывал страх перед неизвестным, он боялся столкнуться с прошлым, от которого бежал всё это время. Только как бы он ни прятался от него, оно всегда находит его, выворачивая все его внутренности наизнанку.

Переведя дух, он кликнул два раза по мышке, чтобы воспроизвести аудиофайл. Первые 30 секунд не было ничего слышно, что заставило его напрячься от томительного ожидания. Но впоследствии он понял причины своего беспокойства.

[Эйджи]

Из динамика донеслось его настоящее имя, что побудило его нажать на паузу от неожиданности. По всему телу пробежала волна мурашек, как будто его протыкали сотни иголок. Голос показался ему знакомым, но вместе с этим росли сомнения. Эйджи отказывался в это верить. Ведь говоривший женский голос не мог принадлежать его матери, верно?

Он не мог найти в себе силы, чтобы продолжить слушать этот аудиофайл. В его голове возникало сотни тысяч идей о том, чтобы передать этот файл, чтобы его мог прослушать другой человек, а может даже и уничтожить. Но что-то не давало ему прислушаться к голосу разума. Он не отрывал взгляд от кнопки «включить» долгое время, пытаясь собраться с мыслями.

Эйджи несколько раз отдышался, хватая ртом воздух, будто он задыхался. Что-то подсказывало ему, что лучше не стоит это слушать, но в то же время неведомая сила толкала на то, чтобы он кликнул по кнопке «плэй».

Парень передвинул ползунок аудиофайла на самое начало, думая, что это хоть как-то облегчит его положение. Рука забилась нервной дрожью, которую он пытался унять, сжимая и разжимая её в кулак.

«Я не должен больше бояться».

Щёлк.

Один щелчок мышки раздался на всю комнату, и одинокий ползунок аудио стал медленно перемещаться вправо. Ближе к 30 секунде из-за напряжённой тишины, он стал слышать отчётливый стук своего сердца.

И вдруг снова послышался женский голос.

[Эйджи… Я не знаю, сможешь ли ты найти это аудио или нет, но я надеюсь, что ты обязательно его прослушаешь. Возможно, меня уже нет в живых, а ты питаешь ко мне ненависть. Я не знаю, что ты чувствуешь на данный момент, слушая мой голос, но очень хочу, чтобы ты услышал мои слова.

[Эйджи, с раннего детства мы воспитывали тебя не как самого обычного ребёнка и тем самым допустили много ошибок. Но это не значит, что я тебя вовсе не любила. Знаешь, когда ты родился, я смотрела на тебя и чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Мне хотелось подарить тебе весь мир, мне хотелось уберечь тебя от всех ужасных невзгод, мне хотелось любить тебя до безумия и показывать только самое лучшее.

Однако наш мир бывает не таким гармоничным в наших представлениях, в нём кишат отвратительные люди, превращая этот красивый мир в уродливое пятно. Я… я боролась как могла. Я боролась, чтобы стереть с лица земли эти препятствия.], - в голосе женщины слышалась едва уловимая дрожь, которая пробирала и вызывала во мне необъяснимые чувства. Явственно ощущалось то, как она еле держит себя в руках, чтобы не заплакать.

[И… Борясь с этой несправедливостью, я не заметила, как отвернулась от тебя. Я оставила тебя одного и… мхм… как бы там ни было, я всегда любила тебя. Мне было сложно относиться к тебе отстранённо и говорить все те ужасные слова каждую ночь. В глазах наших напарников я и папа - герои, но для собственного сына мы стали злодеями. Не вини себя, вини в этом только нас.], - послышались женские всхлипывания, а голос становился всё тише.

[Эйджи, я люблю тебя. Ты не обязан нас прощать и должен продолжать ненавидеть. Но я всё равно хочу тебе сказать это. Прости. Прости за всё и отпусти нас. Прости за то, что испортили тебе жизнь. Прости…]

Порой люди бывают уникальными существами, но в то же время и безжалостными. Когда мы говорим о безжалостной натуре, то речь не всегда может идти о людях, которые применяют насилие к окружающим. Однако такие люди в какой-то степени честны в своих действиях, и от них всегда оправданно ожидать чего-то ужасного. Речь может идти и о людях, что годами травили твою жизнь и внезапно просят прощения.

Прощение. Как много смысла мы можем вложить в это слово? Мы можем извиняться за неуместные шутки или за какой-то малейший проступок, но что делать, если у тебя попросили прощения за серьёзную ошибку? А можно ли вообще разрушенный мир считать «серьёзной ошибкой»? Наблюдая ситуации в жизни, смотря фильмы или читая книги, всегда можно найти сцену с прощением. Ты приносишь извинения кому-то или кто-то просит прощения у тебя, а потом всё становится как ни в чём не бывало.

Но я никогда не верил в магическую силу прощения. Шрамы, что остались уродливыми рубцами на моём сердце, не исцелить одним простым словом «прости». Это слово не способно оживить мою умершую душу, а лишь давит тяжёлым камнем под названием «ответственность». Передо мной стоит выбор: «простить» или «не простить», но из-за разрушенного мира я опустел настолько, что мне уже не хочется выбирать ни то, ни другое.

Извинения своей матери я прослушивал несколько раз, и чем чаще я это делал, тем сильнее опустошалась моя голова. С губ слетел нервный смешок, а глаза защипало. Появилось желание оторвать себе уши, чтобы не слышать весь этот бред, а затем вырвать глаза, чтобы полностью окунуться во тьму. За опустошением последовал необычный звон в ушах, который нарастал всё сильнее и сильнее. Я почувствовал влагу на своей щеке, но мне не было больно. Я был пустым.

А возможно, это была смесь эмоций. Разочарование, у которого не было лимита, отчаяние, беспомощность, обида, ненависть. Всё это в совокупности ударило по мне настолько, что только вызывало желание рассыпаться на мелкие крупицы. Я знаю, что мне не хочется умирать, но…

Всё потеряло смысл.

Эйджи не сводил взгляд с монитора. Женский голос продолжал что-то говорить. Кажется, там была какая-то важная информация, но он уже ничего не слышал. Сначала его «мир» топтали и разрушали, а сейчас он погас насовсем, не оставляя за собой даже кроху пыли. Перед его глазами всё тускнело и туманилось, «пустота» поглощала его разум без остатка.

Его руки дрожали, а спина обливалась холодным потом. В горле ощущался уже привычный ком, который невозможно было проглотить. Его чёрствая душа и так держалась на тонких нитях, но даже сейчас они рвались, как струны гитары, издавая странный и ужасный звук.

Чувствовал ли он злость?

Нет.

Чувствовал ли он грусть?

Нет.

Чувствовал ли он одиночество?

Нет.

Он ничего не чувствовал, и это угнетало ещё сильнее. «Пустота» настигла его с головы до ног. Но он хотел лишь одного - избавиться от этого чувства. Он не знал, чем себе помочь и к кому обратиться за помощью, он не знал, что делать в этом случае, но очень хотел избавиться от этого. Он знал лишь один верный способ…

Его взгляд медленно перемещался по всему пространству в поиске нужного предмета, который поможет ему освободиться из оков «пустоты». Лениво и вяло поворачивая голову, он всё-таки смог найти то, что искал. Острый канцелярский нож имел особую притягательную силу.

Последние крохи разума говорили ему остановиться, но зависимость от причинения себе вреда была настолько сильной, что затмевала этот голос. Ощущения возникшей «пустоты» были настолько тяжёлыми для него, что становилось невыносимо. Сам того не заметив, он уже каким-то образом оказался в ванной, где набиралась тёплая вода,  держа в руке канцелярский нож.

Обычно перед этим он всегда раздевался и оставался хоть немного при своём уме, но сейчас всё было слишком фрагментарно. Руки делали, а голова была совершенно пуста. Его охватило удушье, словно чья-то рука схватила его за горло и не отпускала. А руки и ноги держали крепкие нити, потягивая в разные стороны, чтобы разорвать на куски.

Когда «пустота» захватывала его сознание, то это всегда было лишь наполовину. Он мог подумать, какое место лучше порезать, чтобы потом можно было скрыть свои шрамы от окружающих, но вот  сейчас ему было всё равно. Канцелярским ножом он нанёс первый порез, из которого тут же начала сочиться тонкой струйкой багряная кровь. Затем он нанёс второй порез, а потом и третий, и четвёртый. Струйки багряной крови соединялись в одно целое, образовывая непонятное кровавое месиво на запястье. Тошнотворный запах крови поднялся в воздухе. Обычно после нескольких порезов ему становилось легче, но сейчас даже это не помогало облегчить свою и так тяжёлую голову от гнетущей тишины.

Эйджи продолжал наносить неглубокие порезы, но он не чувствовал нарастающей боли, как это было всегда. Постепенно его ноги и запястья покрывались полосками и кровью. А вода в ванне окрашивалась в тёмно-красный цвет. Его разум хотел лишь одного: раствориться в этой пучине, исчезнуть и больше не убегать от призраков прошлого.

Он всегда избегал эту суровую реальность, но столкнувшись с ней, его накрыла беспроглядная темнота. Он пытался отыскать верный путь, но порой, идя по этой дороге, ей не было конца. Иногда ему хотелось  сойти с этой дистанции и разбиться об стену туннеля беспросветной тьмы или же упасть в море и уйти на самое дно, захлебнувшись водой.

Чем пытаться выиграть в этой бесполезной гонке, уж лучше…

Тут его настигли тёмные мысли. Возможно, ему не хотелось умирать, да и подобные мысли были бесполезны. Если бы перед ним были врата, которые могли привести его в мир, где не существует такой реальности или где он мог бы распылить частички своего разума, чтобы стереть своё существование. Если бы такие врата существовали, то он распахнул бы их не задумываясь.

Возможно, тогда реальности, в которой он существовал здесь и сейчас, не было бы. Это было бы очень удобно для него. Ведь если его не было бы в этом мире, то и весь мир бы обратился для него пеплом.

Однако он понимал, что мысли о существовании подобных врат были лишь бредовой фантазией. Вымышленные врата были ничем иным, как единственным путём к спасению, но даже здесь они оставались лишь «вымышленными». А значит, единственный выход из этой игры был…

Его рука, державшая канцелярский нож, поднялась, готовясь нанести удар по запястью.

Но его руку внезапно остановила чья-то чужая хватка.

Выйдя за дверь своего кабинета, Юки шагал вдоль тёмного коридора. Хоть он и отсутствовал несколько дней, но складывалось впечатление, что не был здесь уже давно. На горизонте уже опустился ночной мрак, заливший полностью своими тёмными красками всё внешнее убранство особняка. На небе виднелась неполная луна, а лунный свет проникал через огромное окно. Частички света попадали на одиноко стоящего парня, задевая его профиль и немного заставляя его голубые глаза светиться в лунном свете.

Если бы кто увидел такую картину, то почувствовал бы странные ощущения, похожее на одиночество или безмятежность. Однако парень, стоявший у окна и смотревший в одну точку, не чувствовал ни то, ни другое. Испытываемые им чувства слегка были похожи на тревогу.  Его охватило странное предчувствие, которое толкало на то, чтобы он продолжал идти.

Не в силах больше сопротивляться нарастающей тревоге, он направился в комнату Эйджи, чтобы обсудить дальнейшие планы. Приближаясь к чужой комнате, он ощущал, как его сердце начало биться быстрее. Это было настолько внезапно, что он почувствовал  замешательство. Подойдя к двери, Юки в щели увидел, что в комнате свет не горел, но из-за предчувствия решил постучаться.

После стука всё та же безмятежная тишина продолжала стоять. Никто не открывал дверь, и не было слышно, чтобы кто-то вообще находился в комнате. Немного постояв и подумав, его рука схватилась за ручку, потянув её вниз, он распахнул дверь.

В комнате было темно и пусто, будто здесь уже давно никого не было, но странный шум воды, доносящийся  из ванной комнаты, говорил об обратном. Юки подумал, что Эйджи ушёл принимать ванну, однако, подойдя к ванной комнате, он заметил, что дверь была немного приоткрыта.

В этом не было ничего такого, но странное учащённое дыхание, выбивало у него почву из-под ног. Было что-то не так. И это заставило его напрячься. Подняв взгляд, чтобы посмотреть через щёлку, что происходит по ту сторону комнаты, он замер.

Вид Эйджи, одиноко сидящего в ванной, напоминал образ живого трупа. Его лицо было бледным, а по лицу катились блестящие слёзы. Из-за опущенной чёлки его глаз не было видно, но зато были видны губы, которые заметно дрожали. Он сидел в скрюченной позе, будто старался спрятаться от чего-то. Чем чаще Юки изучал его странное поведение, тем больше видел ужасающих деталей. В руке, что дрожала, виднелся канцелярский нож. А на запястьях обеих рук была кровь.

Сцена была настолько отравляющей для его разума, что он и сам ощутил, как начал дрожать. До этого момента ему приходилось сталкиваться с бесчисленными картинами кровопролития. Ко всему прочему он был не только наблюдателем, но и принимал сам в этом участие. Сейчас же было что-то, что напугало сильнее всего. Поток сознания остановила неведомая сила. В его голубых глазах отражалось то, как Эйджи взмахнул рукой, чтобы нанести последний удар. И разум Юки оцепенел окончательно, но руки и тело начали двигаться благодаря инстинкту.

Он схватил Эйджи за запястье, чтобы предотвратить неминуемый конец. Слова не шли из его рта, но он смог выхватить канцелярский нож из ослабевшей чужой руки и отбросить в сторону. Эйджи не реагировал на чужое присутствие, потому что был не в себе.

Юки выключил воду и поднял обессиленного парня на руки. С ним он вышел из ванной и положил его на кровать, а сам направился за аптечкой. Благо, что она находилась в каждой комнате на непредвиденные случаи. Когда Юки стал обрабатывать раны, то смог заметить, что новые порезы не были глубокими, и, наконец, смог испытать хоть какое-то облегчение.

Они оба молчали и не смотрели друг на друга, будто ничего серьёзного не произошло. Юки внутри себя ощущал тяжёлую горечь и непонятное чувство смятения. Закончив с обработкой ран, он наложил повязки поверх новых и старых шрамов, крепко затянув на узел бинты. Он чувствовал, что должен был уйти, но что-то не давало ему покоя. Юки поднял взгляд, чтобы посмотреть на Эйджи, и заметил на его лице странное спокойствие.

Юки держал в своей руке его перевязанное запястье, по какой-то причине не хотелось выпускать из рук этого парня. Поэтому он переместил всё тело Эйджи к себе на колени и заключил в объятия. От внезапного прикосновения Эйджи вздрогнул, но ему не хотелось сбегать.

Его рука накрыла мой затылок, а большим пальцем он нежно поглаживал щёку. Вторая рука легонько поддерживала спину. Я смог положить свою голову ему на плечо, полностью закрывшись от своих страхов в неловких объятиях. Теплота рук, что нежно обнимали, передавалась и мне. Я не помнил, что произошло, но мог почувствовать, что парень, который меня обнимал, был очень напуган. Его тело билось мелкой дрожью, а стук сердца слышался очень громко.

Как бы это ни было странно, меня успокаивало его присутствие, биение наших сердец указывало на то, что я ещё жив. Моё сознание наполняла волна безмятежности, и от этого чувства мне хотелось придвинуться к нему ближе. Запах его тела, на который я раньше обращал внимание, сейчас дарил ощущение безопасности. Внутренний хаос рассеивался, а за ним следовала умиротворённость.

Он молчал, но это ничуть не смущало меня, наоборот, от его молчания мне становилось только спокойнее. Находясь в его объятиях, я впервые почувствовал себя как «дома».

В какой-то момент его тёплая ладонь легла поверх моих глаз, погружая видимость в темноту. А затем я почувствовал, как что-то мягкое прикоснулось к моему лбу. Тело напряглось от замешательства. Ощутив на участке своей кожи чужое размеренное дыхание, я осознал кое-что. Это не было поцелуем в лоб, это было обычное прикосновение губами, которое выглядело как утешение.

В тот момент, когда у меня появилось желание поспать, я услышал хриплый и низкий голос:

̶  Обещай мне, что этого больше не повторится.

Обещания были бесполезны в моём положении. Но сама ситуация была из ряда вон выходящей. Его голос был похож не на приказной тон, который я привык слышать, а скорее напоминал мольбу. По неведомым причинам мне хотелось дать это обещание, поэтому я кивнул и почувствовал, как меня ещё сильнее прижали.

Тепло, окутывающее меня, передавалось и разливалось, заполняя все холодные участки моей кожи и сознания.

Отяжелевшие веки постепенно опускались, и моё сознание погружалось во тьму. Та ужасная ночь, наполненная бесконечным кошмаром, закончилась для меня безмятежным сном.

Ещё ни разу до этого момента мне не удавалось поспать настолько хорошо.

Следующая глава