Зимняя пора | Глава 128

Напарник Сан Чоля, будучи напуганным холодным, почти убийственным голосом Сын Хека, начал нерешительно открывать рот, осознавая сложившуюся ситуацию:

– Я… Я… Я и этот парень, так что...

Внезапно Сын Хёк снова ударил Сан Чоля по щеке, и мужчина широко раскрыл глаза, стиснув зубы. С коротким вздохом он снова повернулся к нему и холодно произнёс:

– Я же сказал - говори точно.

– Э-э… Почему директор... Так легко поддаётся его влиянию? Он ведь не представляет из себя ничего особенного…

– Продолжай...

– Судя по всему, он просто издевается над ним… Хм, похоже, у него отличная чувствительность. Может, он хочет крупно нажиться на директоре…

– Чёрт…

Бесконечные грубые насмешки внезапно прервались на хриплом смехе Сын Хёка. Он поднял голову и прикрыл глаза рукой, излучая такую агрессию, что мужчина сжал кулаки от страха.

– А… Ха-ха, чёрт…

Сын Хёк на мгновение рассмеялся, затем склонил голову и резко отпустил волосы Сан Чоля. Но вместо того, чтобы уйти, он начал наносить удары по уже избитому Сан Чолю. Каждый раз, когда из уст того вырывался хриплый звук боли, лица его напарника и Тэ Сика становились всё более бледными.

Не в силах больше смотреть на то, как Сан Чоль истекает кровью и теряет сознание, его напарник в отчаянии закрыл глаза. Несмотря на то, что Сан Чоль уже потерял сознание, Сын Хёк продолжал безжалостно избивать его, словно перед ним был не человек. Никто не осмеливался вмешаться, поэтому все просто затаили дыхание и наблюдали за происходящим. Когда Сын Хёк схватил Сан Чоля за ворот и собирался снова ударить его, внезапный крик остановил его дальнейшие действия.

– Прекрати!!!

Кулак Сын Хёка, окрашенный кровью Сан Чоля и его собственной , завис в воздухе. Выбежавший из комнаты Ихён схватил его за запястье и с усилием оттащил от Сан Чоля:

– Ты что, с ума сошёл?! Так можно убить человека!

С трудом переведя дыхание, Сын Хёк поднял голову и посмотрел на Ихёна, стоящего рядом. На его лице читались шок и ужас. Тот, глядя на Сан Чоля с испуганным выражением, поднял взгляд на Сын Хёка. Смотря в чёрные глаза Ихёна, полные страха и боли, Сын Хёк почувствовал укол совести.

– Ку Сын Хёк, ты делаешь это нарочно? Чтобы я чувствовал себя виноватым?

Сын Хёк лишь испытывал гнев к тем, кто довёл Ихёна до такого состояния. Он никогда не думал о том, что его действия могут вызвать у друга чувство вины. Увидев, что Ихён вот-вот расплачется, он наконец расслабил кулак. Тэ Сик быстро подал знак напарнику Сан Чоля. Пока они поднимали окровавленное тело мужчины и уносили его, Ихён и Сын Хёк просто смотрели друг на друга.

Когда в доме воцарилась тишина,стало слышно тяжёлое дыхание Ихёна.

– Хух…

Смешанные чувства облегчения и страха от того, что человек чуть не погиб на его глазах, заставили Ихёна закрыть лицо руками. Сжав челюсти от гнева, Сын Хёк тихо произнёс:

– Теперь ребята будут находиться снаружи. Больше эти ублюдки не будут говорить подобные вещи при тебе, не обращай внимания на их слова.

– Какое тебе дело?

– Что?

– Если я буду переживать или страдать... Какое это имеет отношение к тебе?

Ихён с покрасневшими глазами сердито уставился на Сын Хёка и выпустил сдерживаемый вздох:

– Ты… Я нравлюсь тебе?

Неожиданная фраза застала Сын Хёка врасплох. Он замер, не в силах отвести взгляд от Ихёна. Тот, с искажённым от боли лицом, продолжил:

– Это же не может быть правдой. Ты ведь тот человек, которого тошнит от одного только взгляда на двух парней вместе.

– …

– Или, как многие говорят, ты попробовал несколько раз, и теперь у тебя изменилось мнение?

– Квон Ихён, лучше закрой рот...

Каждое слово, словно подрывающее его собственное достоинство, заставляло лицо Ихёна бледнеть. Сын Хёк заметил это и попытался сохранить суровое выражение, но он закрыл глаза и заговорил, как будто сдался:

– Не важно, что ты думаешь или делаешь. Если тебе это важно - делай что угодно, только оставь меня в покое.

– Квон Ихён!

– Действительно…

Словно шепча, он произнес фразу, и в тот же момент по его щеке проскользнула слеза:

– Всё это так достало.

Капля влаги скатилась с его подбородка и безжизненно упала на пол. Сын Хёк, наблюдая за этим, сжал кулаки так сильно, что на ладонях остались следы от ногтей. Глядя на Ихёна, который безмолвно плакал, он впервые в жизни задумался о том, чтобы вернуться в прошлое.

На тридцать минут назад, на месяц назад...

Нет, лучше на девять лет назад...

***

Выходя из душа и вытирая волосы полотенцем, Сын Хёк заметил своего работника, который собирался упасть на диван. Он приподнял одну бровь. Мужчина пытался устроиться поудобнее и вдруг встретился взглядом с Сын Хёком. Быстро вскочив с дивана, начал запинаться:

– О! Хённим! Вы здесь? Я утром поссорился с девушкой и ушёл из дома… Она даже не хочет меня впускать… Но когда я попросил вернуть кошелёк и телефон, чуть не получил пощёчину! Чёрт! Завтра утром куплю что-то поесть и вернусь домой. Сегодня только здесь немного отдохну.

Смущенно потирая затылок, он говорил это с явным стеснением. На безымянном пальце его левой руки блестело неожиданно толстое золотое кольцо.

Молча подойдя к столу и достав кошелёк, Сын Хёк вынул две купюры по пятьдесят тысяч вон и протянул их ему:

– Не сиди здесь, лучше сходи в мотель и отдохни там. Не надо ломать этот и так скрипучий диван до конца.

– Ого. Спасибо, хённим!..

В углу находился душ, который был установлен после того, как помещение стало пыльным и грязным. И с тех пор офис, похоже, превратился в пристанище для тех, кто не мог вернуться домой. Сын Хёк бросил взгляд на спину работника, спешащего собрать свои вещи, и направился к куче пакетов и коробок, сваленных в одном месте.

Тук-тук.

– Хённим, Вы снова собираетесь здесь ночевать?

В этот момент дверь открылась, и вошёл Тэ Сик. Он мельком взглянул на только что вышедшего коллегу и тут же отвёл взгляд. Затем его внимание привлек Сын Хёк, который вытаскивал из коробки с логотипом известного бренда яркую рубашку с леопардовым принтом. Его чёрные волосы выглядели влажными, похоже, он только что вышел из душа. Тэ Сик нахмурил брови и заговорил:

– Если Вы не собираетесь возвращаться домой, может, стоит хотя бы пойти в отель? Вас же не в ссылку отправили, так почему продолжаете спать здесь?

Его тон был скорее упрекающим, чем искренним, поэтому Сын Хёк лишь усмехнулся в ответ. Пожав плечами, он оторвал бирку от только что вытащенной рубашки и натянул её на себя. Затем бросил взгляд на Тэ Сика, который недовольно наблюдал за ним, и опустил глаза, застёгивая пуговицы.

– А Квон Ихён?

– Всё так же...

– Всё так же?

– Целый день сидит в комнате. Не знаю, спит или чем-то занимается. Похоже, ест он только понемногу. Сегодня я спросил у хозяйки: она сказала, что почти ничего не ел.

Слова Тэ Сика прозвучали безразлично, и Сын Хёк нахмурился. Его рука на мгновение остановилась на застегивании пуговиц, а затем снова продолжила движение. Тэ Сик снова заговорил:

– Может быть, лучше было бы отпустить Квон Ихёна и оставить кого-то присматривать за ним?

Мысль о том, чтобы отпустить Ихёна пришла Сын Хёку в голову после того, как он увидел его истощённый вид. Похоже, это было бы правильным вариантом. Однако было тревожно, что Ку Джин Хёк до сих пор никак не отреагировал из-за случившегося на мероприятии. Только по этой причине он решил оставить Ихёна у себя дома. Целью Сын Хёка было обеспечение безопасности того, пока он не сможет объединиться с фракцией Сынри, чтобы загнать Ку Джин Хёка в угол. Хотя, похоже, Ихён не разделял этого мнения.

– Если так продолжится, хённим, может, Вам стоит сходить и попробовать поговорить с ним? В противном случае это может закончиться плохо.

Сын Хёк вспомнил последний раз, когда видел Ихёна, и подавил вздох. Образ его бледного лица со слезами на глазах до сих пор вызывал холодок на кончиках пальцев. К тому же, когда он вспоминал голос Ихёна, который мучился вопросом о том, нравится ли он ему, у него перехватывало дыхание, и из глубины души поднималось что-то тяжёлое.

Тем не менее, как и говорил Тэ Сик, оставлять Ихёна в таком состоянии было недопустимо. После коротких раздумий Сын Хёк провёл рукой по лицу и поднял с кресла своё пальто:

– Идём.