Дорогая извращённая мечта | Глава 2

– Учитель!

Хан Сон, ожидавший перед автобусной остановкой, помахал рукой. "Неужели он подрос?" Чжэ Ан был удивлён, увидев, что парень, который раньше был примерно его ростом, был теперь выше 180 см.

"Что Со Чжэ Рим, что этот парень... молодые парни определённо сейчас быстро растут..."

– Холодно, давай зайдём внутрь.

– Здесь легко заблудиться.

Местом встречи стала изакая в переулке Апкучжон. Чан Хан Сон обогнул несколько извилистых переулок. Если бы он пришёл сюда один, то точно бы долго искал это место. Идя вместе с Хан Соном, Чжэ Ан заговорил:

– Когда ты сказал, что угостишь меня едой, я думал, мы пойдём в обычный ресторан. Было неожиданно, что ты пригласишь меня в изакаю.

– Я уже взрослый, да и мне нравится алкоголь.

– Ты что, хвастаешься?

Несмотря на своё ворчание, Чжэ Ан не смог сдержать улыбку.

Выпить с учеником, который когда-то доставил ему немало хлопот - действительно значимое событие. Они спустились по лестнице в подвальное помещение, и открыли тёмную дверь, где внутри их встретил хозяин заведения и проводил. Чжэ Ан чувствовал себя слегка озадаченным, оттого что их ведут в отдельное место.

– Вы знакомы?

– Да, это заведение моего близкого хённима.

– Правда? Здорово.

– Он ещё не открылся официально, поэтому ремонт ещё не до конца закончился.

Им показали просторный зал, но он был ещё не до конца отремонтированным. Чан Хан Сон сел напротив Чжэ Ана, и они заказали набор сашими на двоих и закуски, а затем продолжили болтать, попивая сакэ, которое принесли первым.

– Учитель, Вы совсем не изменились!

– Как я должен был измениться? Прошло всего три месяца. А ты как-то подрос.

– Я подрос всего на 3 сантиметра и немного подкачался, поэтому выгляжу таким.

Чжэ Ан мягко улыбнулся, глядя, как Чан Хан Сон гордо демонстрировал свои мускулы, скрестив руки на груди.

В прошлом году Чжэ Ан был классным руководителем Чан Хан Сона. Парень, который окончил учёбу ещё в феврале этого года, неожиданно связался с ним в прошлый четверг. Хан Сон вспоминал о Чжэ Ане в университете, поэтому захотел пригласить его на обед.

Поскольку Чжэ Ану потребовалось много времени, чтобы убедить этого парня, который изначально не хотел идти в университет, подать заявление на поступления, ему всегда было интересно узнать, как тот поживает. Именно по этой причине Чжэ Ан с радость принял приглашение Чан Хан Сона.

Чан Хан Сон прославился ещё с момента поступления в старшую школу. Он был лидером хулиганов, которые постоянно издевались над другими слабыми учениками и портили атмосферу в школе. Когда на руки Чжэ Ану попал список учеников, которых ему предстояло вести, имя Чан Хан Сона оказалось первым.

Как и ожидалось, в первый день учёбы Чан Хан Сон начал дразнить одного из учеников без видимой на то причины и всё время проявлял пренебрежение во время бесед с Чжэ Аном. В его взгляде читалось бунтарство. И с того момента, как Чжэ Ан заставил его извиниться, они продолжали бессмысленную борьбу в течении всего марта.

Впервые этот парень пошёл на контакт, когда Чжэ Ан заметил на его щеке синяк.

– Эй, кто тебя ударил?

Сначала Хан Сон не хотел отвечать и пытался оправдаться тем, что получил травму пока занимался спортом. Однако после того как синяк прошёл, Чжэ Ан продолжал настойчиво расспрашивать и в конце концов Хан Сон рассказал о насилии со стороны своего отца. И с тех пор Чжэ Ан часто вызывал его в свой кабинет для беседы.

На самом деле на этих беседах не происходило ничего особенного. Иногда Чжэ Ан пытался разрядить обстановку нелепыми шутками или старыми историями, а после снова делал ему замечания и ругал. А порой он заставлял Хан Сона делать уборку. Его целью было убедить Хан Сона рассказать о домашнем насилии.

Хан Сон, который всегда молчал вёл себя дерзко, постепенно стал меняться, более того он решил поделиться тем, что у него было на душе лишь к сентябрю.

– Как Вам удалось повлиять на Чан Хан Сона?

Коллега Чжэ Ана, некогда классный руководитель Хан Сона в первом классе старшей школы, переживший немало трудностей с таким учеником, постоянно задавал этот вопрос в учительской. Коллега утверждал, что сам перепробовал все методы и настойчиво просил поделиться советами по укрощению такого непослушного ученика.

– Я не сделал ничего особенного. Просто выслушал его, когда ему было тяжело.

– Чёрт возьми, этот ребёнок сам мучается, и мучает остальных.

На банальный ответ Чжэ Ана коллега лишь недовольно покачал головой, но Чжэ Ан лишь легонько улыбнулся. Была одна причина, по которой Чжэ Ану удавалось найти общий язык с такими детьми, как Чан Хан Сон...

Всё потому что Чжэ Ан и сам пережил это на собственной шкуре. Он не мог просто проигнорировать следы насилия, которые напоминали ему о собственном прошлом.

– Дома так душно и невыносимо. Если я буду находится рядом с этим психом, то сам стану таким же.

– Да, я понимаю, что ты чувствуешь. Но всё же старайся держать тебя в руках и возвращайся домой.

В детстве у Чжэ Ана тоже были синяки на спине, ягодицах и икрах. И в моменты сильного отчаяния, он помнил, как мать мазала эти места лекарством и повторяла: "Прости".

Не зная, как реагировать на доброту матери, сердце Чжэ Ана начинало биться быстрее, а на ладонях выступал холодный пот.

Мама была похожа на загадочную шкатулку. Шкатулка, в которой всегда никогда не знаешь, что может находится. Иногда её голос был таким нежным и тёплым, а иногда её глаза были такими острыми, словно лезвия ножа, которое причиняли лишь боль.

Было утомительно постоянно следить за настроениями этих людей, которые могли измениться по щелчку пальцев. И с того момента Чжэ Ану приходилось просчитывать абсолютно всё: улыбки, речь и даже свои действия - лишь бы не ранить чувства матери.

Благодаря этому он научился хорошо чувствовать настроение других и скрыть собственные эмоции. Но для десятилетнего ребёнка это было настоящим испытанием.

– Как ты можешь выглядеть так, как твой отец?

– Чжэ Ан-а, мне так жаль.

– Не смотри на меня так.

– Сынок, я приготовила карри. Приходи, попробуй.

– Когда ты смотришь так на меня, мне действительно хочется умереть.

И как она того желала, мама Чжэ Ана в конце концов умерла.

Накануне её смерти Чжэ Ан сделал открытку ко Дню матери и написал в ней слова любви. Он осторожно передал ей открытку, а на следующий день она покончила с собой. Она не могла вынести его взгляда, и когда Чжэ Ан нашёл её повешенной, первое, что пришло ему в голову: "Это моя вина..."

– Папа! Мама... мама из-за меня... не дышит.

Тогда Чжэ Ан позвонил отцу, и он в скором времени вернулся домой. Он успокаивал Чжэ Ана, который дрожал от шока. Отец говорил, что мама ушла из-за болезни, и в этом нет его вины. Что она всегда была больна, и теперь ушла на тот свет, где она может стать счастливой.

– Больна... больна...

Чжэ Ан слепо поверил этим словам. Ведь именно так он мог избежать чувства вины. Когда одноклассники спрашивали: "Почему у тебя нет мамы?", он отвечал, что она умерла из-за болезни. Это было своего рода самовнушение.

Но с возрастом Чжэ Ан начал понимать, что люди могут покончить с собой, и понял, что отец солгал с благими намерениями. Однако если задуматься, это не было совсем ложью. Она действительно страдала. Она страдала не физически: её душа была настолько изранена и испорчена, что это причиняло ей боль.

Для маленького Чжэ Ана жестокое обращение со стороны матери было невыносимо. Тем не менее он жаждал её любви и пытался заслужить её как мог. Те, кто не испытывал боли и последствия этой "любви", никогда не поймут, что это такое.

Смотря на Чан Хан Сона и вспоминая прошлое, Чжэ Ан с трудом проглотил кусок скользкой рыбы. На вопрос Хан Сона о том, вкусная ли еда, он кивнул.

– Это вкусно. Но разве здешние цены не слишком ли большие для двадцатилетнего студента?

– Я же говорил, что этим местом заправляет мой близкий хённим. Так что не волнуйтесь и ешьте.

Выпивая сакэ, Чжэ Ан слушал истории о беспорядочной студенческой жизни Хан Сона. Еда была восхитительной, да и ему стало радостно видеть Хан Сона, сумевшего покинуть дом отца и зажить относительно стабильной жизнью. Однако в какой-то момент Чжэ Ану показалось странным, что он слишком быстро наполняет рюмки.

"Ах, похоже, я начинаю пьянеть. А ведь мне нужно ещё расплатиться."

В состоянии лёгкого опьянения Чжэ Ан вышел покурить сигарету и вернулся обратно. И именно здесь его воспоминания обрываются, словно их вырезали ножницами.