Театр закрывается

— Вино?

— Не просто вино, — она покачала головой, — самое лучшее вино, самое вкусное вино. Можешь мне поверить?

Коко сидела во дворе своего дома, прислонившись спиной к отсыревшему забору. Она подняла голову вверх. Глаза закрыты.

— Присаживайся рядом, солнце мое. Трава нынче теплая, не то что вчера.

Артур и не двинулся с места.

— Что с глазами?

— С глазами что? — девушка проговорила эти слова медленно, распробовав, поняв.

— Именно так я и спросил.

— Обет беззрения, — она положила пустую бутылку к ботинкам Артура, — слышал о таком?

Артур пожал плечами и, перевалившись с одной ноги на другую, отрицательно покачал головой.

Коко не может увидеть Артура — его действия, кивки, хмурые оглядки. По-крайней мере, ему так кажется.

— Я тоже только сегодня об этом узнала. Утром. Представляешь? Проснулась, дорогой мой, и поняла, что глаза устали, — она по-матерински мягко улыбнулась, — и говорю: «завещаю своё зрение завтрашней себе», и закрыла глаза. Это, конечно, трудновато... Ходить, когда ничего не видишь, но я и не хожу.

— И сколько ты собираешься так...?

— Не знаю, — она перебила его, пожала плечами и провела ладонями вдоль платья, разглаживая ткань, — как получится. Я сказала: завтра, но я не знаю, когда оно наступит, потому что ничего не вижу.

Раньше Артур приходил к ней пару раз в неделю, сейчас же — немного чаще. Раньше он приносил с собой вино и книги, сейчас — хлеб, овощи, мясо. Раньше Коко говорила без умолку... и сейчас, в принципе, но ощутимо меньше.

— Это помогает открыть третий глаз, посмотреть на людей с другой стороны... У тебя ужасно противный голос. Если бы я не видела тебя до этого, мой дорогой, то подумала бы, что передо мной стоит скукожившийся старикашка.

Коко захохотала.

Темнело. Загорались редкие фонари. Девушка покачивалась в такт музыке, играющей у нее в голове, шевелила губами. Выглядела счастливой. Артур вздохнул, потер глаза.

— Давно ты тут сидишь?

— С утра, дорогой мой, с утра. Единственное, что я запомнила — это бутылка, представляешь? Проснулась тут с ней и закрыла глаза тоже с ней, а про тебя и забыла, про всех забыла — как знать не знала.

Артур опустился рядом, близко — плечи их соприкасались; он почувствовал, как Коко положила свою голову ему на плечо.

— И так хорошо стало, мой дорогой. Так...

Коко — актриса местного подобия театра, а Артур — почти что постоянный зритель.

Театр закрывается. Француженка спивается.