Том 1. Глава 13.
«Если так подумать, официальные извинения передо мной были частью награды за победу в дуэли».
Я кивнула Билли, чтобы он впустил его.
«Интересно, написал ли он письменное объяснение как полагается? Ну, это уже не моё дело».
Пока я размышляла, мои руки добросовестно занимались утомительной бумажной работой. Лайонель, сидевший напротив меня, выглядел крайне заинтересованным.
«Ладно, в последнее время ты много трудился, так что насладись этим небольшим приливом энергии, Лайонель».
Вскоре дверь в рыцарские покои открылась, и появился крепкий мужчина вместе с Билли.
«О боже, что за выражение лица?»
Тем не менее, я не собиралась грубо реагировать на человека, пришедшего извиниться, поэтому первой поздоровалась с ним.
– Прошло уже две недели, командир отряда Кросснер.
Почему-то как только он услышал моё приветствие, его лицо, и без того угрюмое, совсем исказилось.
– Ты что, издеваешься надо мной?
– Серьёзно, ха... Надеюсь, ты не скажешь, что ничего не знаешь, правда?
Он взъерошил волосы и продолжил говорить сердитым голосом:
– Мне пришлось писать официальное письмо с извинениями. И я лишился своего места в ордене. Сейчас я на испытательном сроке!
Я впервые слышала об этом и была очень удивлена.
– Очень досадно? Это же ты первой пришла к нам в рыцарский орден и, натворив дел, подняла шум… Ха!
Похоже, он накопил много обиды и собирался выплеснуть её на меня, но замолчал.
Кросснер сделал несколько глубоких вдохов, едва сдерживая гнев, и крикнул:
– В любом случае! Мне очень жаль, что так получилось. Ха, на самом деле, извиняться не за что, но я лишь выполнил условия исхода дуэли ради рыцарской чести, так что имей это в виду!
С громким «Бах!» дверь рыцарских покоев захлопнулась, и Кросснер пронёсся словно мощный тайфун.
– Стоит ли… считать это извинением?
Лайонель задал вполне справедливый вопрос.
– Это очень отличается от того, как меня учила извиняться моя мама! Она всегда говорила, что, извиняясь, нельзя ставить условия и нужно чётко выражать свою вину!
«Мама Билли – поистине мудрая женщина».
Думая о том, как тяжело было его матери воспитывать Билли – чрезмерно наивного, но на удивление разумного, – я похлопала себя по лбу.
Дверь снова открылась, и на этот раз вошло знакомое лицо.
– Здравствуйте… Похоже, к нам заглянул рыцарь. Что-то случилось?
Сэр Сейн, опоздавший на работу, обернулся и спросил. Если подумать, Сейн, вероятно, не слышал истории о моей дуэли.
В этот момент Лайонель кратко объяснил ему события, словно высказывая обвинения. Услышав это, Сейн нахмурил брови.
– Его поведение действительно ужасно.
– Нет, я не это имел в виду. Поскольку сэр Кросснер извинился, пусть даже только формально, он, скорее всего, предоставит отчёт и на этом основании будет восстановлен в должности. Разве его нелепое извинение не будет официально признано искренним? Его слова ничуть не были похожи на извинение. Он лишь оскорбил чувства командира.
Увидев, как страстно говорит сэр Сейн, что для него редкое редкое явление, я невольно моргнула. Рядом со мной Лайонель, словно поддразнивая, выразил мои мысли:
– Сэр Сейн, вы действительно заботитесь о нашей Кларе, не так ли?
Исчезла та пылкость, которая была всего несколько мгновений назад; Сейн, словно отступая назад, отшатнулся и вернулся на своё место.
– Э-э. Просто… я имел в виду, что вам следует это учесть, поскольку всё может обернуться именно так…
– Да. Спасибо за вашу заботу, сэр Сейн.
Он молчал, возможно, смущённый тем, что неестественно для себя так вспылил. Всё-таки этот дядечка неоправданно милый.
В любом случае, Сейна можно было понять. Честно говоря, меня правда бесило официально принять такое извинение, не являющееся извинением совсем.
Однако, несмотря ни на что, факт оставался фактом: Кросснер сам приехал в покои наших рыцарей, чтобы извиниться. Положение наших рыцарей было слишком жалким, чтобы спорить на счёт его искренности.
«Как и ожидалось, в реальной жизни нелегко добиться удовлетворительного решения».
Тем не менее, было довольно забавно думать, что этот ублюдок Кросснер был на испытательном сроке, пусть даже и недолго.
– Кстати, по пути сюда я привёз несколько официальных писем с просьбой о сотрудничестве. Одно от Управления Императорского Дворца, а другое от художественной галереи и музея…
– Ах, сегодня же крайний срок, не так ли? Пожалуйста, передай их. Я проверю.
Это были официальные письма, запрошенные для обеспечения бесперебойной работы в будущем, теперь, когда наши Рыцари официально взяли на себя дело о Хайлбронере. Они были отправлены из мест, которые либо уже пострадали от Призрачного Вора Хайлбронера в прошлом, либо с высокой вероятностью могут пострадать в будущем.
Если вкратце, в письме говорилось о том, что нашим рыцарям предварительно разрешается доступ на свободный въезд, а предоставление информации, которая может понадобиться.
Когда я получаю такие вещи, я понимаю, что действительно принадлежу к рыцарскому ордену.
Сначала я была очарована и горда тем, что смогу проникнуть в закрытую зону, но теперь, накопив достаточно опыта, я уже не так впечатлена.
Я наклонила голову, просматривая содержимое писем одно за другим.
– Что? Здесь нет никаких официальных документов из Агентства по управлению руинами.
– Да… я тоже проверил названия агентств по пути, но ничего не нашёл. Их же должны были прислать сегодня…
– Если к концу дня ничего не придёт, я попробую связаться с ними завтра. Возвращайтесь к работе.
Даже отвечая, я почувствовала лёгкое беспокойство. Агентство по управлению руинами – из всех мест – разве это не та организация, где сам Рутгер Кассен занимает должность директора?
Он известен своей скрупулёзностью в работе и не из тех, кто будет стоять в стороне и наблюдать, как его подчинённые не укладываются в сроки.
«Что это… У меня плохое предчувствие…»
В этот момент зазвонил звонок перед нашим залом ордена. Наш младшенький Билли поспешил ответить.
– К победе! Я Билли Фонц из Рубиновых Рыцарей. Да. Э-э… да?
Я задумалась, стоит ли потом указывать ему на его рассеянность во время разговора, как вдруг Билли нахмурился и опустил коммуникатор.
– Э-э… Командир. Мне сказали, что прибыл гость.
– Да. Говорят, это герцог Рутгер Кассен.
Почему, к моему сожалению, зловещие предчувствие никогда не ошибается?
Я едва сдержалась, чтобы не уткнуться головой в стол.
Место, куда Кросснер отправился верхом после ухода из Рыцарей Рубина, было не Императорским дворцом, где находились Рыцари Алмаза, а западным правительственным зданием.
Это было место, которым управляли Рыцари Сапфира. Они были не такими могущественными, как Алмазные Рыцари, но славились тем, что состояли из влиятельных людей.
Тяжело дыша, он показал своё рыцарское удостоверение и направился прямо в кабинет вице-командующего. Когда он грубо постучал в дверь, тихий голос ответил: «Входите».
Когда Кросснер вошёл, фигура, сидящая за столом, поприветствовала его улыбкой.
– Добро пожаловать, старший Кросснер.
– …Густав. Разве не видно, что я пришёл сюда не для приветствий?
Молодой человек по имени Густав пожал плечами и криво улыбнулся.
Он не был несравненно красивым мужчиной, но обладал дружелюбной и располагающей внешностью, которая притягивала людей. Его каштановые волосы были аккуратно уложены, и в сочетании с его крепким, рыцарским телосложением он производил впечатление привлекательного мужчины.
Однако его фиолетовые глаза, которые на первый взгляд казались очень ласковыми, в зависимости от угла обзора обладали странной, тревожной и змеевидной чертой.
– Тем не менее, вам нужно извиниться, чтобы соблюдать приличия. Вы знаете, что я много работал ради вашего возвращения.
Кросснер откинулся на диван и раздражённо цокнул языком.
– Этот Гелоик такой упрямый! Разве справедливо выносить такое наказание только за то, что человек плохо отзывался об этом жалком Рыцарском Ордене?
– Это абсурд. Довольно много высокопоставленных чиновников недовольны этим решением.
– Да. Ну… В конце концов, командующий Гелоик всегда отдавал предпочтение Кларе. Могу себе представить, что случилось на этот раз.
Голос Густава был спокойным, но в словах чувствовалась какая-то скрытая колкость.
– Если подумать, вы же учились в одном классе с этим жалким рыцарем-командиром? Ха, она всегда была такой высокомерной?
В фиолетовых глазах Густава смешались самые разные эмоции.
– Да, с давних пор. Я пытался поддерживать с ней дружеские отношения, раз мы однокурсники, но нет ничего печальнее того, когда это полностью игнорируют.