Том 1. Глава 14.
– Хм, обижать такого добряка как ты – у нее точно дерьмовый характер.
– Ха-ха, «добряк» – громко сказано. А вот Кларе поработать над поведением, конечно, не помешало бы.
– Впрочем, её всё равно скоро выпрут. Похоже, болтаться у Хайлбронера на хвосте - её предел. Вряд ли высшее руководство будет снисходительным к ордену, который только и делает, что постоянно косячит.
Густав лишь любезно улыбался, пока Кросснер изливал ему душу и ныл обо всём подряд.
Вдоволь выговорившись, он встал со своего места.
– Да. Просто думайте о том, что это была лишь маленькая неприятность.
– И не говори… Тц, Всевышний этот тоже та ещё зараза, такие испытания посылает. Что ж, я пошёл.
Как только Густав проводил Кросснера и закрыл дверь, с его лица тут же исчезла улыбка и резко уселся за стол.
Он достал документы, как будто поставил где-то галочку и наклонил голову.
Кросснера не восстановят в звании. Возможно в течение этого месяца его понизят и назначат в ряды городской стражи.
Впрочем, сомнительно, что такой парень как Кросснер смог бы вынести подобное оскорбление, как понижение до городского стража.
– Ты, кусок дерьма, не смей разевать свой поганый рот на Клару.
Что-то злобно пробормотав себе под нос, Густав скомкал документы и швырнул их.
Ещё один промах, и орден «Рубин» расформируют, а Клара Вейвен вернётся в единственный орден, который её примет, в «Сапфир».
– В этот раз тебе не останется ничего, кроме как подчиниться мне, Клара.
Он улыбался, упиваясь мыслями о будущем, в котором полностью сокрушает эту девушку.
Я быстро спустилась в столовую на первом этаже.
Наш рыцарский кабинет представлял собой, по сути, не более чем офис с тесно расставленными столами, и не было отдельного помещения, такого как VIP-комната, где можно было бы принять гостей.
Вот если бы у меня был хотя бы отдельный кабинет, я бы смогла там встретить гостя, но, как известно, даже будучи командиром, ничем не отличаюсь от остальных членов ордена.
Ну, конечно, при вместимости на семерых человек и действительном присутствии четырёх – места хватает еще на троих, но…
Разве не будет странным вести беседу прямо под носом с работающими в то же время рыцарями-подчинёнными? Что за «стенд-ап митинги» из прошлой жизни в Корее?
«Вот поэтому мы и нищий орден!»
Мысленно выругавшись про себя, я заняла столик на первом этаже. К счастью, это был не обеденный час-пик, так что других посетителей в столовой не было.
С энтузиазмом поблагодарив хозяйку, которая помогла найти мне место, я бросилась к повозке на первом этаже, в которой меня ожидал Рутгер.
Однако виднелись только пустая карета и прислуга, самого же хозяине нигде не было.
– К-куда направился молодой герцог Кассен?
– Он ушёл первым, сказав, что нет необходимости его встречать.
Я выкрикнула что-то будто на инопланетном и с грохотом взбежала по лестнице.
Как только я открыла дверь в рыцарский кабинет, Билли радостно помахал мне рукой. Стоявший перед ним Рутгер мягко склонил голову в мою сторону.
«Сегодня тоже непростительно красив…»
Даже так гордившийся собой первый красавец ордена Лайонель был вынужден признать поражение рядом с ним, настолько он был чарующим.
Темный костюм, подчеркнутый изящными алыми украшениями, сидел на нем так великолепно, что на миг кабинет ордена показался мне роскошным бальным залом.
– Вот мы и снова встретились, командир Клара.
У меня не было права критиковать Билли за нелепое обращение. Сегодняшняя награда «Болван» вручается Кларе Вейвен.
Кое-как собрав мозги в кучу, я изо всех сил попыталась выдавить из себя альтер-эго мелкого государственного работника.
– Н-но ведь вы могли просто меня вызвать… Вам не было необходимости лично ступать в это непристойное место…
– Мне известно, насколько рыцари ордена заняты в последнее время. Стоит ли гонять такого человека туда-сюда?
«Раз знал, что я так занята, то на кой чёрт пришёл?»
Ты что, совсем не понимаешь, как один только выезд высокопоставленных господ в разы добавляет хлопот нижестоящим чинам?
Мысленно выругавшись, я послушно спросила его, как никчёмная, трусливая простолюдинка.
– Так… По какой же причине вы прибыли в наш орден?..
– А. Разве вы не просили меня отправить вам официальное письмо о сотрудничестве по делу Хайлбронера?
– Просто направить официальное письмо организации, которая прикладывает усилия к защите нашего ведомства от возможных убытков — это верх неуважения. Поэтому я прибыл лично, чтобы с передачей письма заодно выразить признательность за ваш труд.
«Эй! Тогда ведь можно было просто отправить подчинённого! Где это видано, чтоб руководитель являлся лично?!»
В моей голове пронеслось эхо, которое я не могла выпустить наружу.
Как будто зная, что у меня на душе, Рутгер спокойно продолжил:
– Тут скромный подарок от меня, угощайтесь на здоровье.
– Вау! Это же логотип кондитерской, в которую очередями выстраиваются! Я о нём слышал только из слухов!
Билли, прыгая от радости, взял пакет, который ему передал Рутгер.
Тем временем сидевший позади сэр Сейн побледнел так, будто вот-вот упадет в обморок, а на лице Лайонеля застыло полное отрешение от всего мирского. Моё лицо, наверное, застряло в выражении где-то между этими двумя.
Мне хотелось свалиться в обморок прямо здесь и сейчас, но будучи ответственным за орден командиром, я должна была взять на себя устранение последствий. Собрав ускользающие крохи сознания, заставила себя говорить:
– Эм… Как вы можете видеть, окружение в нашем кабинете совсем уж плохое… Принимать молодого герцога в такой каморке было бы несколько затруднительным, так что… Приношу свои глубочайшие извинения за возникшую путаницу, но, может, вы позволите проводить вас в столовую?..
– Что ж, если вам там будет удобнее, то я не возражаю.
– Благодарю за понимание… Что ж, прошу в эту сторону…
Как только я, пошатнувшись, указала путь Рутгеру, позади меня раздался голос, обделённый чувством такта.
– Командир! Командир, вы не будете торт? Вам оставить кусочек?
– Прыст съыш всы сым (Просто съешь всё сам)...
Гадёныш, вот вернусь, ты у меня получишь. Давно видимо из тебя дурь не выбивали.
– П-прошу прощения, из-за всей этой суматохи я не сумела поприветствовать вас должным образом. Искренне благодарю, что проявили заботу о нашем ордене и лично почтили нас своим визитом.
Я и не была благодарна от всего сердца, но альтер-эго госслужащего на автомате выдало эту дежурную вежливую фразу.
– Не стоит. Хм... Честно говоря, у меня и в мыслях не было вынуждать вас к такому приёму. Похоже, я не проявил должной осмотрительности.
Похоже, он даже представить себе не мог, что наш орден находится в столь плачевном состоянии, что у нас нет даже отдельной комнаты для приема гостей. Да уж... Я и сама поражена этому факту…
– Ну что вы, вовсе нет. Скорее это нам нужно извиняться за доставленные неудобства. Впредь я лично буду являться к вам, так что вызывайте меня в любое время.
Рутгер окинул меня изучающим взглядом, а затем слегка улыбнулся.
– К чему такая строгость? Нам ведь ещё часто встречаться по долгу службы, как-никак сотрудничаем.
Стоило мне, хлопнув глазами, выдать этот ответ, как он не выдержал и рассмеялся. Ч-что здесь такого? Я же вроде ничего такого не сказала?
– Впрочем, вы правы. С вашей стороны было бы странно чувствовать себя свободно в моём присутствии. Постараюсь побыстрее закончить здесь свои дела.
На удивление, Рудгер спокойно оценивал реальность. Это куда лучше, чем типаж душного босса, который насильно навязывает сотрудникам своё общество.
После этого последовал сугубо формальный разговор о нюансах сотрудничества с Агентством по управлению руинами.
Когда мы в обсудили всё в общих чертах, Рутгер неожиданно перевёл разговор на другую тему.
– Досадно, что в прошлый раз мы упустили Хайлбронера.
Я едва не закашлялась, но смогла сдержать себя.
В самом деле, с какой стати столь важная персона стала бы лично тащиться в такую глушь? Вот и сегодня он, похоже, пришёл лишь для того, чтобы прощупать почву насчёт Хайльброннера.
– Полагаю... использовать слово «досадно» в данном случае не совсем корректно.
– Кажется, в газетах пишут, будто вы лично столкнулись с Хайлбронером? Если подумать, разве до этого дня всем остальным не приходилось гнаться лишь за его тенью?
– Однако в статье ставили под сомнение правдивость этих слов.
По правде говоря, когда я отправила отчёт, высшее руководство тоже меня переспросили, правда ли это. Ну, поскольку это было правдой, так и ответила, но они всё равно отнеслись к моим словам с явным скептицизмом. Что уж говорить о газетной писанине, в которой меня выставили главной лгуньей.
Хотя, конечно, никто не знает о подлинности моего рапорта лучше, чем сам Хайльброннер – непосредственный участник тех событий.
Этот «непосредственный участник» ненадолго принял задумчивый вид, после чего его губы растянулись в довольной улыбке.
Одно лишь это мимолетное движение обладало потрясающей силой: казалось, время остановилось, а у меня мгновенно перехватило дыхание.
Может, просто показалось, но в его светло-зелёных глазах на миг промелькнуло какое-то тёплое, почти нежное выражение.
– Вовсе нет. Клянусь вам, это чистая правда.
– Хорошо. Я и сам ни секунды не сомневался в ваших словах.
В ответ на его улыбку я тоже вежливо и мягко улыбнулась.
«Ну да, если ты не поверишь, то кто».
Стоило мне об этом подумать, как он неторопливо заговорил.
– Да и к тому же благодаря вашим быстрым действиям нам удалось спасти драгоценную жизнь.
Эти слова прозвучали так, словно никакой заслуги Хайльброннера в том деле и в помине не было.
– Я... всего лишь защищала объект, выбранный Хайлбронером. Никакой особой роли не сыграла.
– Как знать. Быть может, у Хайлбронера были свои планы на этого мальчишку. И отказался он от этой затеи не потому ли, что вы его поймали с поличным?
– Ведь если если опираться на ваши доводы, целью Хайльброннера было всего лишь его... «хобби».