Глава 17
Дельза мысленно вспомнила приветствие принцессы:
«Меня зовут Изабель. Мне пять лет, и я принцесса. Надеюсь на вашу заботу, леди Дельза.»
Она не назвала её не «главной управляющей Дельзой», а «леди Дельзой».
С очаровательной улыбкой Изабель продолжила:
— Я слышала, что десять лет назад, на Холме, где бушуют болезни, именно вы спасли папу.
— Говорят, тогда леди Дельза в одиночку бросилась на помощь папе, оказавшемуся в опасности, и сразила тридцать семь врагов. За этот подвиг вам должны были вручить Орден Серебряной Звезды. А ещё я слышала, что вы отказались от церемонии награждения ради сохранения чести папы.
Дельза действительно отказалась от пышной церемонии. Она не хотела, чтобы на репутации императора — сильнейшего человека Империи — осталась хоть малейшая тень. Поэтому сделала всё возможное, чтобы никто не узнал, что именно она пришла ему тогда на помощь.
— Я всего лишь оказала леди Дельзе то уважение, которое соответствует её заслугам.
Рон заметил одну любопытную деталь.
«Произношение у неё сегодня удивительно чёткое. А ведь со мной ещё недавно слова путались».
Видимо, настолько сильно Изабель сейчас была напряжена.
«Почему же меня это радует?..»
От мысли, что Изабель относится к нему чуть более непринуждённо, чем к другим, на душе почему-то становилось теплее.
Дельза ненадолго замолчала, а затем произнесла:
— Это было очень давно. Ещё до того, как Ваше Высочество появилось на свет.
— Я считаю, что настоящие заслуги не стираются временем. Как принцесса Империи, я хочу уважать преданность и самоотверженность леди Дельзы.
Не дав Дельзе ответить, Изабель продолжила:
— Но сейчас мы находимся во дворце Арена, а ваша нынешняя должность — главная управляющая. Поэтому впредь я буду обращаться к вам согласно вашему нынешнему положению. Надеюсь на вашу заботу с сегодняшнего дня, госпожа управляющая Дельза.
Образ, который она рисовала себе прежде, и реальная принцесса оказались совершенно разными.
Настоящая Изабель обладала достоинством, которое действительно подобало члену императорской семьи. И при этом была удивительно зрелой для пятилетнего ребёнка. Даже слишком.
«Я и раньше считала все эти слухи полной ерундой, но всё же…»
На самом деле плохих слухов о принцессе ходило куда больше, чем хороших. Говорили, что она – неполноценный член императорской семьи, неспособный в полной мере овладеть мечом Вилотиан. И что на церемонии выбора она умудрилась заснуть, выставив себя на посмешище.
И год назад на Празднике Солнца появилась в таком неряшливом виде, что стала предметом насмешек. Из-за этого императорскому двору пришлось срочно спасать ситуацию, объявив её цветочное кольцо лучшим подарком праздника, поэтому сам дворец оказался в весьма неловком положении. С тех пор принцесса впала в немилость императора. И именно поэтому к принцессе Империи Меча, что само по себе считалось почти унижением, приставили наставника по магии.
Примерно такие слухи обычно и ходили о принцессе.
— Думаю, будет лучше не распространяться о том, что Ваше Величество лично сопровождали принцессу.
— Поступай так, как сочтёшь нужным.
Дельзе хватило одного взгляда, чтобы понять, как император смотрит на свою дочь. К ней он относился совсем не так, как к остальным принцам.
П.П.: ну да, ну да, остальные дети на… лесом пошли…
«Именно это однажды станет слабостью Его Величества».
Вот так подумала Дельза, потому что слишком хорошо знала Рона.
Для сильнейшего мечника Империи не существовало более опасной вещи, чем человек, которого он не может позволить себе потерять.
Принцесса, скорее всего, никогда не сможет обрести силу, способную защитить её собственную жизнь. Именно поэтому не было ничего хорошего в том, чтобы окружающие узнали, насколько сильно император её любит.
— Насколько мне известно, сегодня у вас государственный совет.
— Я в курсе, — Рон слегка кивнул. — Позаботься о моей дочери.
Не «о принцессе», а «о моей дочери».
П.П.: вдруг мы читать и думать не умеем, правда? Кстати! Вы не забыли, что Изабель СМЕРТЕЛЬНО больна, и ей осталось ШЕСТНАДЦАТЬ лет?
Оставив Изабель на попечении Дельзы, Рон развернулся и пошёл прочь. По дороге ему не единожды хотелось обернуться и ещё раз посмотреть на неё. Но он сдержался, потому что прекрасно понимал, что имеет в виду Дельза.
«Я слишком сильно люблю свою дочь».
За последнее время он многому научился.
Пусть Изабель никогда не станет великим мечником Вилотиан, и пусть ей не суждено прославиться искусством меча. Но этой девочке полагалось иметь самые большие числа на свете из всех возможных. Не шестнадцать, не семнадцать и даже не сто семьдесят.
Её числа должны были быть куда больше. Настолько, чтобы их невозможно было сосчитать.
— Нет… Я просто хочу подарить ей самые большие числа.
«Нельзя слишком явно это показывать».
Это станет для Изабель ядом. Поэтому он не обернулся и просто ушёл.
Изабель тоже в какой-то степени понимала и принимала это.
Она помахала рукой вслед удаляющейся спине отца.
— Вы ещё должны устать ради меня! — слова снова вырвались сами собой. — Я люблю вас!
Тело Рона едва заметно дрогнуло, но он не обернулся и продолжил идти вперёд.
Дельза некоторое время шла впереди, а потом вдруг спросила:
— Похоже, Ваше Высочество всё понимаете.
Изабель, прижимая книгу к боку, широко улыбнулась.
— Вы беспокоитесь из-за зависти и ревности окружающих, верно? И ещё переживаете, что я могу стать слабостью папы.
— Похоже, рассказы леди Карин вовсе не были преувеличением…
— Учительница Карин меня хвалила?..
Та Карин, которую знала она, была невероятно скупа на похвалу и всегда держалась так, как и подобает финальному злодею.
И, если честно, Изабель до сих пор немного её побаивалась, потому что никогда не знала, в какой момент та покажет своё истинное лицо.
«Ч-что именно сказала Карин?..»
Каждое слово финального злодея — это либо маркер смерти, либо похищения. Поэтому следовало быть предельно осмотрительной. Одно неосторожно сказанное слово могло оказаться намёком, который спустя годы обернётся чем-то фатальным.
Но в этот момент сверху раздался громкий голос:
— О-о, наконец-то ты явилась, соперница!
Голос был наполнен маной. Из-за этого он раскатился по всему дворцу Арена подобно грому.
Дельза поправила очки и строгим голосом произнесла:
— Четвёртый принц, разве я не говорила вам уже бессчётное количество раз, что нельзя прыгать с восьмого этажа?
Перед ними стоял мальчик с вьющимися золотыми волосами и озорными янтарными глазами. Его форменный мундир, который утром наверняка был идеально выглажен и приведён в порядок, уже успел помяться во всевозможных местах. На брюках красовалось какое-то подозрительное пятно – похоже, он опять пролил на себя сок.
С абсолютно невозмутимым видом мальчик заявил:
— Так я же с девятого прыгнул.
— С восьмого или с девятого — не имеет значения. Прыгать нельзя ни с одного из них.
— Потому что такое поведение недостойно принца Империи.
— А сэр Лансер говорил, что главное – хорошо владеть мечом.
Лансер был мужем управляющей Дельзы и одним из наставников принцев по фехтованию.
— Сегодня я планирую его казнить.
Изабель сама не заметила, как на её губах появилась улыбка.
«Четвёртый принц Майкл и управляющая Дельза всегда уживались как кошка с собакой».
Точнее будет сказать – для Дельзы Майкл был настоящим стихийным бедствием. Наверняка сейчас у неё внутри всё кипело от раздражения.
А Майкл, скорее всего, по-прежнему ни о чём не думал, потому что думать ему было нечем. Вернее, он просто не хотел.
— Братик, ты и сегодня такой же милый.
— Конечно, мы виделись на церемонии отбора.
— Да, я даже помню, что ты тогда сказал.
Майкл прищурился. На его лице всё отчётливее проступало подозрение, которое он даже не пытался скрывать.
Тогда, на церемонии выбора, Майкл сказал именно это:
То есть, когда он только что назвал Изабель «соперницей», речь шла о борьбе за звание самого очаровательного человека на свете. Во всяком случае, именно так это понимал сам Майкл.
Услышав, что Изабель помнит тот день, Дельза, похоже, тоже заинтересовалась.
Поправив очки, она повернулась к Майклу:
— Вы действительно так сказали?
Янтарные глаза Майкла внимательно изучали Изабель.
— Говори честно. Ты ведь врёшь?
— Нет, братик правда так сказал.
— Тогда предъяви доказательства.
— И ты смеешь так уверенно это утверждать?
Изабель ответила совершенно спокойно.
— Если говоришь, что не врёшь, значит, можно быть такой наглой?
— Раз я не вру, то почему бы и нет?
Дельза внимательно наблюдала за их диалогом.
«Если разговор идёт в таком ключе… принц Майкл обычно начинает упрямиться и спорить до последнего».
Но произошло нечто совершенно неожиданное. Майкл вдруг кивнул.
Дельза опешила. Она впервые видела, чтобы Майкл так легко признал чужую правоту.
Но на этом Изабель не остановилась.
— Тогда теперь честно ответьте мне, братик.
— Вы ведь на самом деле не помните, что тогда сказали?
— И сейчас даже не пытаетесь вспомнить, да?
На его лице появилось выражение человека, которому неожиданно нанесли критический удар прямо в сердце, потому что... Она была права.
Майкл действительно не помнил. Для него церемония выбора давно превратилась в смутное воспоминание. Да и большинство своих слов он обычно забывал почти сразу после того, как произносил их.
— Ты только что назвала меня пустоголовым.
— Вот видите! Значит, вы всё-таки умеете думать.
На этот раз даже Дельза едва заметно отвела взгляд в сторону, потому что уголки её губ предательски дрогнули.
А Майкл впервые за долгое время оказался человеком, которого загнали в тупик собственным оружием.
— Потому что вы вообще ни о чём не думаете, разве нет?
На этот раз Майкл удивился совершенно искренне.
— Потому что у вас вид человека, который совершенно ничего не помнит.
— Тогда теперь ваша очередь извиняться, братик.
— Вы назвали меня лгуньей. Мне было очень обидно.
Теперь Дельза окончательно убедилась.
«С этим неуправляемым ребёнком такой метод точно не сработает».
И действительно. Майкл слегка нахмурился и задумчиво почесал губу указательным пальцем.
Дельза слишком хорошо знала это выражение лица. Ещё чуть-чуть, и он начнёт упрямиться из принципа. Именно такое лицо он делал всякий раз перед тем, как собирался спорить до последнего, даже если был неправ.
— Мне говорили, что только по-настоящему сильный человек способен признать собственную ошибку.
Тело Майкла едва заметно дёрнулось.
— Братик ведь очень сильный, правда?
Дельза была уверена, что Майкл ни за что не станет просить прощения. Но реальность снова её удивила.
— Хорошо. Я принимаю извинения.
— И всё? Не будешь цепляться к словам?
— Сэр Лансер говорил, что если бездумно извиняться, к этому обязательно придерутся.
— Не-е-ет, совсем нет! Я правда очень рада, что вы извинились.
Изабель посмотрела на Майкла и широко улыбнулась.
Улыбка у неё получилась удивительно чистой и искренней. Настолько светлой, что в ней невозможно было заподозрить ни капли расчёта.
На мгновение Майкл растерялся. Он привык, что люди спорят, доказывают свою правоту, обижаются или пытаются выиграть. Но эта девочка просто обрадовалась его извинению без скрытого умысла и без желания взять верх.
Именно поэтому её улыбка оказалась неожиданно сильнее любой победы в споре.
Это было неудивительно. Ещё когда Изабель была всего лишь читательницей этой истории, Майкл уже являлся одним из её самых любимых персонажей.
— Братик именно такой, каким я себе представляла.
— Это ты сейчас сказала, что я крутой?..
Вообще-то ей хотелось сказать «милый», но этого она вслух говорить не стала и лишь мягко улыбнулась.
Майкл тут же заметно повеселел.
— Уа-ха-ха! Тогда и дальше указывай мне на мои ошибки!
Он уверенно хлопнул себя кулаком по груди.
— Я буду извиняться сколько угодно!
Дельза невольно восхитилась. Изабель была словно лучик солнца.
«И это действительно сработало?..»
Человека, с которым обычно невозможно договориться, она всего за несколько минут привела к извинениям без давления, приказов или длительных споров.
С появлением принцессы во дворце Арена словно что-то начало понемногу меняться. Пока ещё почти незаметно.
Но Дельзе почему-то казалось, что эти перемены уже начались.
П.П.: это как приглашенный сотрудник за много миллионов — ничего не сделал, но руководству показалось, что он изменил все процессы в лучшую сторону.
П.Р.: это как практикант – ничего не сделал, но руководству, которое скинуло на бесплатного раба бумажную волокиту, показалось, что он изменил все процессы в лучшую сторону.