Глава 4
Папа посмотрел на меня безразличным взглядом.
— Если ты понимаешь слова, то моргни, – отрезал ледяной голос.
В этот момент выступил лорд Байтон. Он элегантно опустился на одно колено и вежливо произнёс:
— Ваше Величество требует представить доказательства. Если Вы доверитесь мне, я возьму на себя ответственность и докажу это.
Лорд Байтон, оставаясь на одном колене, повернулся вполоборота и встретился со мной взглядом. Казалось, меня озарил солнечный свет. Красота она такая. Он заговорил очень милым и игривым голосом.
— Принцесса! Не моргнёте ли глазками?
Просто образец классического отношения взрослого к ребёнку. Я невольно рассмеялась. Затем широко раскрыла глаза.
Байтон моргнул одновременно со мной.
Когда я смыкала глаза, мне показалось, что Байтон тоже моргнул. Я почувствовала себя волшебницей.
— Итак, принцесса, на этот раз сделаем это дважды. Дваж-ды, поняли?
Байтон закрыл лицо руками. То ли руки у него такие большие, то ли лицо маленькое, но всё лицо скрылось за ладонями.
Моё сердцебиение пустилось в пляс.
Чем-то напоминает игру в кукушку, о которой я слышала.
Когда же появится это красивое личико?
Давай уже говори «ку-ку»! Ты же это хочешь сделать?
Под воздействием детского тела я невольно затрепетала.
Я снова рассмеялась и напрягла глаза. Дважды моргнула.
Было так забавно, что я позабыла о гордости. Меня будто унизили, но оттого, что я всё равно втянулась, становилось ещё обиднее. Но это правда было весело.
— Ваше Величество, принцесса моргнула дважды подряд. Можете ли Вы принять это как достаточное доказательство?
Папа посмотрел на меня сверху вниз и спросил:
Я слегка поклонилась, и произнесла чинно и чётко:
У меня закружилась голова, поэтому я потеряла равновесие и упала…. Или нет? Я не упала.
«Взял на руки, словно принцессу» как в классических романах… Такого здесь и в помине не было. Отец поднял меня с таким видом, будто схватил жалкую рыбёшку, которая не контролировала собственное тело. Он держал меня указательным и большим пальцами как грязь какую-то. Я трепыхалась в воздухе, как рыба, пойманная на крючок.
Всё было прекрасно, пока я не осознала нелепость своего положения. То, что в этом не было ничего весёлого, по-настоящему уязвило мою гордость.
Я бы сказала, что это уже чересчур! Просто невообразимое унижение!
Это был странный опыт, когда ощущаешь радость и стыд одновременно.
— Ты действительно выбрала меня?
— Ты и правда понимаешь все мои слова и отвечаешь на них.
— Это потому, что император – самый острый меч в Империи?
— Может, ещё и самый красивый?
Папа продолжил говорить с безразличным выражением лица, будто мои ответы его ни капельки не волновали:
— Принцесса выбрала меч, – констатировал император, а затем обратился к лорду Байтону: – Какой меч выбрала принцесса?
— Рона Вилотиана, последний меч Великой Империи Вилотиан, иначе говоря, Его Величество Императора.
Все молчали. Похоже, никто не ожидал такого поворота событий.
Ученики Академии меча тоже выглядели растерянными.
— Итак, секретарь, запишите. Принцесса сделала выбор.
По итогу, убийца так и не появился.
Судя по атмосфере, мой выбор оказался неплох.
«Искажение сюжета прошло успешно».
Как там говорят, закон сохранения оригинала или типа того? Похоже, такого закона не существует.
Внезапно у меня закружилась голова. Головокружение, которое я ощущала всякий раз, когда теряла сознание. После такого медсёстры всегда суетились, а я открывала глаза спустя долгое время.
Меня поглотил позабытый страх.
Закон сохранения оригинала? Меня постигло наказание за искажение задумки автора?
Боюсь, что если потеряю сознание, то вновь очнусь в больничной палате.
В больнице, где нет ни мамы, ни папы, только запах лекарств. Боюсь, что снова вернусь к началу.
Не хочу терять сознание. Не хочу страдать снова и снова.
«Пожалуйста! Я буду вести себя лучше».
Однажды мне сказали, что я родилась такой из-за грехов в прошлой жизни.
«Я не буду грешить. Мне достаточно прожить до 21-го года. Я буду жить очень хорошо».
Я не хочу возвращаться к тому времени.
Продолжала молиться непонятно кому.
Я буду заботиться обо всех людях здесь. Не буду жадной, не буду требовать любви. Просто усердно проживу 21 год. И оставлю после себя ценное наследие. Позвольте мне дожить до тех пор. Пожалуйста!
Казалось, времяпрепровождение, похожее на сон, начало обрываться. Поэтому я отчаянно цеплялась за ускользающее сознание.
Я потеряла сознание. А когда снова открыла глаза, почувствовала нечто странное. Незнакомое. Да, это было чувство, которое я никогда не испытывала. «Тепло». Кто-то обнимал меня.
К моему удивлению, это папа держал меня на руках.
Есть кто-то, кто может меня обнять. И это мой папа. Для кого-то это может быть естественным, но для меня стало чудом.
Руки моего отца были широкими и тёплыми, чего мне было не дано познать в прошлой жизни.
Это было тепло, которое я никогда не испытывала в больничных стенах.
Слёзы хлынули из глаз вопреки моей воле. Я крепко сжала рубашку отца. Словно никогда не хотела отпускать.
Неожиданно по затылку прошёл холодок.
Императорская семья Вилотиан известна своей безжалостностью и стальной волей. Даже если речь о младенце, плачущий ребёнок вызовет недовольство.
«Я не хочу, чтобы меня снова бросили».
Я отчаянно пыталась побороть слёзы, но мои влажные глаза, похоже, не собирались высыхать. Папа пробормотал раздражённо:
Вдруг сильно захотелось увидеть маму. Дети склонны искать мать – это как инстинкт.
Видимо отбор уже завершился и на месте остались только папа и лорд Байтон.
— Поскольку, вы, кажется, очень раздражены, давайте я возьму.
Лорд Байтон взял меня на руки, и там я смогла успокоиться.
— Она прекратила плакать, как только я взял её на руки.
Я украдкой заметила, как лорд Байтон улыбался.
— Кажется, в моих объятиях ей комфортнее, Ваше Величество.
— Это потому, что твои мышцы куда мягче.
Лорд Байтон, который бережно держал меня, нежно поглаживал мою спину. От этого осторожного, ласкового прикосновения мой разум и тело размякли.
— Да-да, давайте теперь винить во всём слабые мышцы.
Я, сама того не сознавая, прижалась к груди лорда Байтона. На руках у мастера воспитания сэра Байтона было действительно комфортно.
— Ради маленькой принцессы, я готов позволить своим мышцам размякнуть на сколько угодно.
— Тогда я бережно отнесу принцессу в покои.
Лорд Байтон, держа меня на руках, осторожно направился вперёд. Я словно парила на облаке. Лорд Байтон нёс меня по коридору. Он прошептал вполголоса:
— Кажется, я вывел Его Величество на эмоции. Я рад!
Перед моим взором возникла ослепительная улыбка. Он смотрел на меня с любовью.
— Впрочем, если кто-то не поменяется в лице из-за столь милой принцессы, то это не человек, а жук.
Немыслимо, что такой добрый и заботливый человек на самом деле бывший наёмник и призрачный меч. Должно быть, это косяк автора.
Лорд Байтон не знал куда себя деть и потёрся своей щекой о мою. Хотя щека принадлежала крепкому взрослому мужчине, она совсем не была колючей. На ощупь казалась мягкой как тесто. Лорд Байтон уложил меня в кроватку и легонько поцеловал в лоб. Будто меня коснулось упругое желе.
«Сейчас он произнесёт ту самую фразу, да?».
— Светлой любви на пути очарования.
Было бы странно, произнеси это кто-нибудь другой, но от лорда Байтона фраза прозвучала естественно.
В конце концов, всё решала внешность.
Я больше не могла бороться со сном. Я уснула, не успев попрощаться с лордом Байтоном. Я спала, когда хотелось, после пробуждения кушала, а потом испражнялась – и так по кругу.
За это время мой словарный запас стремительно пополнился.
Услышав мою просьбу, мама улыбнулась так, будто весь мир оказался у её ног.
— Как ты так хорошо выговариваешь слова? Этот ребёнок гений? Даже придворные ученые никогда не встречали таких быстрых темпов развития речи у ребёнка.
— Разве дело только в развитии речи? Все только и говорят о том, что её поведенческий уровень такой же богатый и зрелый. Удивительно, что столь милый ребёнок обладает такими взрослыми качествами, – с энтузиазмом расхваливала меня Рурика.
И от этой похвалы малышка зашевелилась.
Бедра сами собой пришли в движение.
— Более того, она запомнила «магические песни». Насколько я знаю, даже в ассоциации магов Миротель, выучивших «магические песни» менее 0.1%.
— Да! Её Высочество, несомненно, гений.
Мама и няня всегда смотрели на меня с нежностью. Мне нравилось такое внимание. Нет, скажу честно. Не просто нравилось, я его ужас как обожала.