Глава 5
Я тренировалась при каждом удобном случае, и всё ради сегодняшнего момента.
Я лежала в колыбели, уперевшись в матрас грудью и животом. Настал момент это продемонстрировать.
Верхняя часть тела начала медленно подниматься. Глаза мамы и Рурики расширились.
— М-мамочки!.. П-принцесса сейчас!..
Я поднялась, опираясь только на руки, но на этом демонстрация физических способностей не закончилась. В том же положении я подняла левую руку и удержалась на одной правой, выдерживая все шесть килограммов своего веса.
«Ничего себе… Даже в двадцать так не могла, а в два года – пожалуйста».
В десять лет принцы уже раскалывают камни мечом, так что, если подумать, ничего сверхъестественного.
Я приземлилась прямо носом. Было больно, но я сдержалась из последних сил и не закричала.
— Ваше Величество! Кажется, принцесса только что сделала отжимание на одной руке!
Если честно, это было не отжимание – я просто удержалась. Но в глазах няни всё выглядело куда более впечатляюще.
— Даже для императорского рода Вилотиан это невероятно! Принцесса, несомненно, гений.
Рурика говорила совершенно серьёзно.
— Это было похоже на перформанс великого художника. Судя по всему, у неё ещё и талант к искусству… Она так похожа на вас, Ваше Величество.
Эта похвала была совершенно нелепой.
Как ни странно, мне безумно это понравилось, и я невольно обрадовалась.
«Ну, это просто тело младенца так реагирует».
Тело ребёнка оказалось крайне уязвимо к похвале матери и няни. Но мне и правда было приятно.
Впрочем, был один унизительный момент.
«Вот бы попа хоть немного успокоилась…»
Моя попа снова задвигалась. Стоило почувствовать гордость или сильную радость, и тело начинало пританцовывать. Как ни старайся скрыть эмоции, попа всё равно выдавала меня с головой.
Я решила не обращать внимания на такие мелочи, как это нелепое виляние. Всего-то нужно перетерпеть неловкий момент.
«Лучше получу-ка я ещё похвалы».
В прошлой жизни я ни разу не слышала от мамы добрых слов.
Во мне поднялась волна уверенности. Жажда внимания буквально хлынула гейзером.
Мама и Рурика сразу сосредоточились на мне. Как и всегда, это внимание было невероятно захватывающим.
На этот раз я удержалась на левой руке. И снова — плюх! — упала.
Мама и няня захлопали в ладоши, смеясь. Их лица, их улыбки… Мне это так нравилось! От этого я и сама становилась счастливее.
В этот момент дверь распахнулась, и раздался голос:
— Серна, что тебя так обрадовало?
В ту же секунду воздух в комнате словно замёрз. В голосе звенела холодная сталь.
Я не видела его с самой церемонии отбора.
Голос отца был холодным, словно пронизывающий северный ветер. В нём было что-то, от чего всё вокруг будто покрывалось инеем.
— Ваше Величество, вообще-то сначала стучат.
Отец молча развернулся и вышел из комнаты, как ему и сказали.
Через мгновение раздался стук.
— Неужели это моя любовь, Его Величество Император?
Мама передала меня Рурике, а сама подошла открыть дверь.
Лицо отца оставалось напряжённым, но я знала, что он просто смущён.
Он никогда не любил своих детей, зато маму – безумно. Как это у него так чётко разделялось, я не совсем понимала, но факт оставался фактом.
— Ваше Величество, у вас был такой резкий голос. Что случилось?
— Императрица, дело не в этом…
Рурика аккуратно уложила меня в колыбель и, поняв намёк, тихо вышла якобы за чаем.
— Когда вы говорите таким тоном… Мне становится очень грустно. Прямо сердце болит.
Хоть он и был сильнейшим в мире мечником, с мамой папа всегда терялся.
Он старался как можно реже допускать ошибки рядом с ней, но если надо назвать одну, то, пожалуй, это день моего рождения. Тогда он холодно отнёсся ко мне, сказав, что после всех её мучений на свет появился бесполезный ребёнок.
В романе это напрямую не описывалось, но, скорее всего, после той ночи он провёл весь день, пытаясь её успокоить.
«Ну, в императорском роду Вилотиан рождение девочки считается проклятием».
Мама так страдала, рожая меня… А в итоге появилась я – проблемный ребёнок. Неудивительно, что я ему не понравилась.
Хотя… Если подумать, в тот момент я была слишком счастлива, чтобы обращать внимание, но сейчас-то понимаю – слова действительно были довольно ранящие.
«Но я всё равно останусь о тебе хорошего мнения!»
Даже мама извинялась за то, что родила меня, так что в какой-то степени его можно было понять.
В любом случае, папа сейчас выглядел растерянным. С виду, как всегда, безэмоционален, но его кадык только что заметно дёрнулся.
— Тогда объясните, почему вы говорили таким резким тоном. Если я в чём-то виновата, то постараюсь исправиться.
По их диалогу казалось, будто мама в более слабой позиции, но вспотел почему-то папа.
Я мусолила деснами соску. Солнечный свет был тёплым, ветер – приятным. Идеальная погода, чтобы спокойно сосать соску.
«Если прикинуть… Наверное, он искал любимую жену, соскучился… А потом услышал, как она тут веселится без него, и немного приревновал? Вот и зашёл…»
Я смотрела на родителей с довольным видом.
«М-м… У них сейчас хороший период».
Папа – сильнейший в мире, способный соперничать даже с главным героем. И его едва ли не единственной слабостью была мама. В будущем именно она станет причиной его поражения.
«Из-за того, что она будет заниматься мной, её тело и душа окажутся сильно измотаны… В итоге она рано умрёт… Так было в оригинале…»
После её смерти папа перестанет есть и пить.
[— Мир без императрицы… До странного пуст.
Рон, посвятивший всю жизнь величию и процветанию Империи, произнесёт это и заплачет. Он жил изо дня в день, словно человек, утративший своё будущее.
Постепенно его силы угасали, пока в итоге он не проиграл главному герою, а Империя не пала.]
С виду холодный и суровый, на самом деле он был тем ещё сладеньким дурачком, который жил только ради мамы. От этой мысли на душе стало мягко и тепло.
«Надо ещё раз на папу посмотреть».
Ну что ж, ничего не поделаешь.
И почему этот подгузник сегодня такой тяжёлый?..
Папа перевёл на меня взгляд. Я в ответ посмотрела на него максимально серьёзно.
Я указала на него пальцем и, кряхтя, поднялась на ноги. Колени дрожали, тело шаталось.
Я с трудом удержалась на ногах. Чёрные, как обсидиан, глаза смотрели на меня. Казалось, в них можно утонуть.
Почему я это сказала – не знаю. Просто… Само вырвалось.
Папа подошёл ко мне. Лицо у него было… Будто слегка раздражённое.
Мой голос сам собой стал тише:
— Лю-ю… Ва-я… Обнятя… Мозьно?.. (Обнять можно?..)
Лицо папы исказилось от растерянности.
— Изабель, ты хочешь, чтобы папа тебя обнял?
Я замялась, но вскоре решилась. Сдерживать искренние чувства в теле младенца было почти невозможно. Да и вообще, мне ведь отведён всего двадцать один год! Я решила просто следовать тому, что чувствую.
— Еси обниесь… Мне буит хоёшо…
— Довольно хлопотно. Считаешь, что подобное баловство подобает принцессе Вилотиан?
Я всё ещё стояла, покачиваясь и раскинув руки.
Но ничего, мой первоклассный подгузник с отличной амортизацией спасёт мою драгоценную жоп…
Моё тело вдруг поднялось в воздух.
Прямо перед падением папа подхватил меня.
И это было совсем не так, как на церемонии отбора – тогда он держал меня небрежно.
Он действительно меня обнял. Я почувствовала тепло. Осознала, каково это – быть под защитой семьи.
В прошлой жизни я не знала даже лица своего отца. Тот человек в Корее бросил меня, даже не взглянув.
— Папамама – подаёк… (Подарок)