ГЛАВА 43
Девушка радостно обняла голову боевой лошади, которую не видела уже очень давно. Лошадь была массивной, весила раз в десять больше её самой, но при этом Вероника не выказывала страха. Животное, видимо вспомнив знакомое лицо, лишь моргнуло и вело себя вполне послушно.
– Нам правда нужно ехать верхом? Я бы хотела пройтись пешком, чтобы привыкнуть к доспехам, – спросила девушка, между тем подкармливая лошадь морковкой.
Судя по всему, она не хотела садиться на лошадь. Поскольку времени оставалось с запасом, они всё же решили направиться до императорского дворца на своих двоих.
Леон посмотрел на взволнованную девушку и вдруг понял, что с тех пор, как они приехали, она так и не смогла осмотреться в Карте как следует. Город, в котором сосредоточились все богатства и изыски империи Кайзенмер, произвел бы впечатление даже на жителя большого города.
– Можно остановиться и немного посмотреть?
К его удивлению, она остановилась рядом с оружейным магазином. Вместо того, чтобы дать разрешение, Леон протянул ей мешочек с золотыми монетами, и она широко раскрыла глаза, а затем лучезарно улыбнулась.
– Что ж, если ты предлагаешь, грех отказываться.
Пока она тщательно исследовала небольшой оружейный магазин, Леон осматривал окрестности. За ними следило несколько человек, но никто из них не казался опасным. И всё же лучше не терять бдительности. Они уже давно покинули территорию, обещанную Хайнцем, да и у Папы всегда имелся туз в рукаве. По мере того как он просчитывал различные варианты, его нервы накалились. А затем…
Внезапно из магазина вышла девушка и что-то предложила ему. Когда он посмотрел вниз, то увидел, что это был серый шлем, изготовленный из танбийской стали. Но понимание того, что это такое, не означало, что он понял, зачем она ему это дала.
Леон озадаченно посмотрел на неё и произнес почти восхищенно:
– О, подарок, купленный на мои деньги?
– Я вложила в него свои чувства, так что можешь не благодарить слишком сильно. Купила его на сдачу.
В её прищуренных глазах промелькнул игривый огонёк, когда она от души рассмеялась. На мгновение его сердце неприятно заколотилось. Когда он протянул руку, стальной шлем показался ему холоднее, чем должен был. Конечно, проблема в температуре стали, а не в нём самом. В конце концов, он сын Божий.
В тот момент, когда он взял шлем, Вероника глубоко почувствовала это. Выражение его лица было непроницаемым. Возможно, он оценивал дизайн шлема объективно, без учёта личных предпочтений.
Он необычный. Когда она впервые встретила его, то подумала, что он отличается от других святых рыцарей.
Более свободный духом. Он шутил и поступал так, как ему заблагорассудится, как наёмник какой-то.
Однако со временем она поняла, что это всего лишь тактика выживания для человека, который провёл много времени на поле боя. Даже наёмники, приехавшие в Байен, были такими же. Они радовались простой выпивке и тёплой пище. Поскольку они могли умереть на следующий день, у них выработалась привычка наслаждаться настоящим.
– Я всегда думала, что тебе это нужно. В конце концов, без него опасно. Вот увидишь, ещё спасибо скажешь.
Леон мог держаться невозмутимым, несмотря на то, что нарушил несколько малюсеньких законов именно из-за такого отношения.
Но принять Веронику – это совсем другое дело. Дело было не в человеческой морали, а в Четырёх заповедях, полученных Первосвященником. Необходимо было избегать «порочного союза, ведущего к сотворению жизни».
Творение принадлежит Богу, даже если люди пытаются ему подражать. Хотя другие животные размножаются ради выживания своего вида, священникам не разрешается этого делать. Даже инстинкт не может победить веру. Вероника слышала, что они с юных лет проходят обучение, походившее на промывание мозгов.
П.П.: нарушение авторских прав налицо
Она однажды видела из окна гостиницы процессию рыцарей-учеников. Они шли без всякого выражения, глядя прямо перед собой, игнорируя пронизывающий ветер. Когда девочки их возраста проходили мимо, мускулы на их щеках напрягались ещё больше, а брови хмурились ещё сильнее, что совсем не характерно для юношей их возраста. Они терпели, сопротивлялись и не обращали внимания.
Вот почему Леон, хотя и возбуждался всякий раз, когда целовал её, никогда не пытался распускать руки. Как бы сильно он ни притворялся беззаботным, с тех пор как встретил её, он никогда не отказывался от своей самой заветной веры.
«Если бы только я могла отнять у тебя самое дорогое – твою веру и убеждения».
– Даже не думай возвращать. Знаешь же поговорку: «выброшенный подарок вечно блуждает по пустой пещере», да?
Опасаясь, что он может вернуть его, Вероника с улыбкой держалась на расстоянии.
Точно так же, как он осознал её одиночество, она осознала его.
Меланхоличные люди чуют друг друга издалека.
До сего дня Леон был потрясён ровно дважды: когда речь заходила о его биологической матери и когда он услышал о смерти Мекленбурга.
Слабое место, которым можно воспользоваться, становилось очевидным. Безграничная, бескорыстно дарованная привязанность. Мальчика, выросшего без возможности проявлять чувства, легко надломить лишь крохами заботы.
Когда она обернулась, Леон шёл следом со шлемом в руке.
Вероника остановилась, ожидая его. Снег под ногами заискрился на солнце.
Когда Леон представился, створки высоких чёрных железных ворот распахнулись. Вероника восхищалась огромным садом, прекрасным, как снежное царство, с ухоженными кустарниками даже посреди зимы.
Она думала, что после посещения величественного собора и даже встречи со Святым Отцом, её уже ничто не сможет удивить.
Но, стоя перед золотым дворцом, который доводилось видеть только издалека, она испытала благоговейный трепет.
Неподалеку от Папского дворца (хотя она не знала точного расстояния, оба они были настолько велики, что виднелись друг перед другом), располагался полностью золотой, как одуванчик, дворец. Казалось, что его владелец отчаянно стремился выставить напоказ своё богатство.
Во рту у неё пересохло от напряжения во время поездки в карете. Казалось, бабочки пустились в пляс внутри живота.
Неужели так себя чувствует обезьяна в бродячем цирке? Вероника вспомнила детские годы, когда, разинув рот от удивления, крепко сжимала монетку и с нетерпением выбегала посмотреть на редких птиц или кроликов, которых приносили заезжие цыгане. Как говорится: «Что посеешь, то и пожнешь», – как нельзя кстати.
По словам Леона, сегодня как раз день заседания совета, а это означало, что все дворяне Карта соберутся, чтобы поглазеть на неё. В такой день Вероника стала редким животным, выставленным на всеобщее обозрение.
– Это всё действительно из чистого золота?
Первые слова Вероники после того, как она вышла из кареты, вырвались, когда смотрела на дворец, слегка приоткрыв рот.
Леон, который взял её за руку, чтобы помочь спуститься, тихо ответил:
– То ли ещё будет. Поговаривают, что из-за воров, которые каждую ночь откалывают кусочки, они плавят новое золото, чтобы всякий раз восполнять конструкцию.
Что ж, это был дворец тысячелетней империи, так что, возможно, имело смысл строить золотые колонны…
– Думаешь, это вообще реально? – откликнулся Леон.
Когда она недоверчиво посмотрела на него, Леон издал смешок. Только тогда она поняла, что он пошутил, чтобы ослабить её напряжение.
– Скорее всего, конструкция позолочена. Будь это чистое золото, колонны ни за что не справились бы с таким весом.
– Но позолота лишь упрощает кражу, разве нет?
Внезапно Леон остановился, и Вероника подумала, что он, возможно, изучает стену более внимательно. В этот момент её внимание привлёк громкий голос.
– Её высочество Йоханна III из императорской семьи Кайзенмер, дочь Золотого моря, принцесса Йоханна, прибыла!
Среди потока слов Вероника расслышала слово «принцесса». Вздрогнув, она повернула голову и увидела молодую женщину с сияющими чертами, приближающуюся в сопровождении имперских рыцарей. Вероника никогда не видела такого великолепного платья и ослепительных украшений. Женщина так сияла, что было трудно отвести взгляд.
Затем очень тихий голос предупредил её:
– Склони голову. Не встречайся взглядом с принцессой.
Следуя совету Леона, она быстро опустила глаза. Тем временем принцесса Йоханна грациозно приблизилась к ней.
– Приветствую ваше высочество принцессу.
– Сэр Берг, поднимите голову. Неужели между нами требуются такие формальности?
Принцесса Йоханна дружески протянула ему руку, затянутую в перчатку из гладкой белой ткани. Без колебаний Леон шагнул вперёд и…
Глаза Вероники расширились, как у кролика.
Леон поклонился и поцеловал тыльную сторону ладони принцессы. Это казалось неприличным, так как один из рыцарей в золотом плаще нахмурился.
– Ваше высочество, при всём моём уважении, этот человек – рыцарь Божий.
– Больше нет. Сэр Берг – герой Карта и подданный великого Кайзенмера.
Принцесса лучезарно улыбнулась. Вероника застыла на месте. Это были уверенность и элегантность, которыми мог обладать только тот, кого с детства растили в чрезмерной любви. Это было обаяние, которому она пыталась подражать всю жизнь. Беззаботная аура, которую могут излучать только благословенные от природы, исходила от принцессы подобно солнечному свету.
Затем, словно почувствовав на себе взгляд, принцесса обернулась. Вероника поспешно опустила глаза.
– О боже, эти глаза… Так это и есть «Бахамут», о котором я слышала. Тот, кто якобы скрывается под человеческой кожей.
Голос принцессы был прекрасен, подобно звону драгоценных камней, но её слова были остры, как клыки. Когда Вероника опустила голову, чтобы скрыть выражение своего лица, Леон заговорил за неё.
– Она не та, кто требует вашего внимания. Слившаяся не является гражданином Кайзенмера.
– Тем не менее, когда-то она, должно быть, была человеком. Судьба тех, кто по глупости впадает в ересь, действительно плачевна. Но то, что она хочет покаяться сейчас, даже если уже поздно, достойно восхищения.
Звук постепенно удалялся. Расстояние оставалось неизменным, но ей казалось, что между ней и ними выросла стеклянная стена.
– Не та, кто требует вашего внимания…
Они обменялись ещё несколькими словами о дворянах, которых она не знала. Леон часто улыбался, а его опущенные глаза были устремлены только на принцессу.
Он, вероятно, тоже это заметил. От принцессы Йоханны исходил аромат благоухающих весенних цветов.
Вероника опустила взгляд на ноги. Она чувствовала себя не в своей тарелке, будто попала туда, где ей не место.
– На самом деле, сэр Берг, я бы хотела кое-что с вами обсудить. Вы не могли бы уделить мне немного времени?
– Почту за честь, если Ваше высочество потратит на меня своё драгоценное время.
Только когда Леону подали знак следовать за принцессой, до её слуха донёсся их разговор. Вероника подняла встревоженный взгляд. «А как же я? Я что, должна пойти в зал для аудиенций одна?».
– Его величеству потребуется некоторое время, чтобы закончить обсуждение важных вопросов. А пока проследите, чтобы «это» не покидало стен приёмной.
Словно прочитав её мысли, принцесса дала указание служанке.
Раньше на неё не обращали внимания из-за того, что она была женщиной, но никогда в жизни к ней не относились как к вещи. Вероника перевела потрясённый взгляд на Леона. Но он лишь мимолётно взглянул на неё, не дав даже символического заверения, что всё пройдёт быстро.
Его безразличный взгляд в её сторону совершенно отличался от того, каким он смотрел на принцессу. Он даже не попытался улыбнуться ей. Потому что того не стоила.
Теперь она стояла там, даже забыв склонить голову, и смотрела, как они исчезают вдали. Её сердце болело так, словно его крепко связали. Теперь казалось смешным, насколько взволнованной она была с прошлой ночи только из-за доспехов.
С чего ей в голову взбрели мысли о каком-то слабом месте, о котором знает лишь она одна? Такие вещи меркли перед лицом тех, кого по-настоящему любили.