ГЛАВА 44
Вероника долгое время просидела одна в роскошно обставленной приёмной. Леон, который, как она думала, должен был скоро вернуться, так и не появился, будто и вовсе забыл о ней.
Ножны, которые она оставила на стуле рядом с собой, мерцали тёмным блеском, купаясь в тёплых солнечных лучах. Когда ветка камелии засияла белым, Вероника, словно по дуновению ветерка, вспомнила значение этого цветка, которое так упорно пыталась вспомнить в Азельдорфе.
– … Ожидание, тоскующая любовь, – пробормотала она вслух, и с губ сорвался невесёлый смешок. Она думала, что цветок, который расцвёл, пережив зиму, должен иметь более сильное значение.
Напротив, очень хрупкое. В ожидании нет силы. Даже красные лепестки существовали лишь для того, чтобы украшать золотые тычинки.
Внезапно в сознании вновь всплыл образ златовласой принцессы, сладкой, как мёд. Принцесса Йоханна была драгоценной дочерью императорской семьи Кайзенмер, где женщины были редкостью.
Вероника недоумевала, какое дело могло быть у такой принцессы к Леону, который, должно быть, вырос как самый красивый цветок в оранжерее. Как они познакомились? Сколько бы ни размышляла, у неё не вышло бы выяснить это, не зная прошлого Леона. Почему-то у неё возникло чувство несправедливости.
– Его Величество приказал вам явиться. Я провожу вас.
Погруженная в мрачные мысли, Вероника вздрогнула, когда слуга открыл дверь в приёмную и заговорил. Сделав глубокий вдох, она встала. У неё не хватило бы смелости идти одной, если бы не напоминала себе с каждым шагом, что Леон тоже будет там.
– Это зал для аудиенций? – спросила Вероника остановившись.
Место, куда её привели, сильно отличалось от того, что она себе представляла.
Поднявшись по такой высокой лестнице, что аж перехватило дыхание, она оказалась на широкой открытой террасе дворца, с которой открывался вид на весь Карт. Под навесом, защищавшим от солнечного света, сидели Император и вельможи, а на столах был накрыт целый пир. Увидев пустой двор, достаточно широкий, чтобы в нём могли выстроиться пятьдесят солдат, Вероника с беспокойством посмотрела на слугу.
– Это императорская дуэльная арена, в основном используемая для рыцарских поединков.
Спрашивать было некогда. Когда камергер, стоявший рядом с Императором, поклонился, объявляя о её прибытии, Император поднял руку. Тихий шёпот, пронёсшийся по толпе, тут же стих, и все взгляды обратились к ней. Не имея другого выбора, Вероника вышла в центр пустой арены, как и учил Леон, опустилась на колени и склонила голову.
– Я приветствую правителя и хранителя Кайзенмера, владыку востока, восходящее солнце.
Многочисленные взгляды казались пронзающими шипами. Она привыкла находиться на сцене, но её нервировали не сами взгляды, а любопытство и презрение, сквозящие в них.
– Да, наслышан о тебе. Подними голову, – ответил медленный, скрипучий голос. Осторожно подняв голову, Вероника увидела вблизи полного старика.
Даже у Папы было какое-никакое достоинство, но вот пожилой Император, покрытый пигментными пятнами…
В этот момент вошла принцесса Йоханна и заняла своё место, прервав размышления Вероники.
Леон, сопровождавший принцессу, стоял позади неё с холодным выражением лица. Их глаза встретились, и взгляды переплелись.
– Кхм, как вы все знаете, женщина, стоящая сейчас на арене, – еретичка, пережившая слияние с Бахамутом. Она смотрит на мир глазами Бахамута и заимствует его силу. Хотя пришла, чтобы поклясться мне в верности, как верный сын Божий, я не могу просто бросить вызов Святому Престолу и приютить монстра.
Чем больше Император говорил, тем сильнее Вероника чувствовала, как зловещий холодок пробегает по спине.
– Однако милосердный Бог даёт второй шанс даже убийцам. Эпоха пророчеств осталась позади, и единственный способ узнать волю Божью – это священный поединок, который проводится с древних времён.
Поднялся ропот. Вероника услышала оглушительный стук собственного сердца.
– Посему, я, Леопольд I, провозглашаю: если слившаяся победит имперского рыцаря в бою, я приму её на глазах у всех.
Вероника в неверии подняла голову. Напротив неё на арену уверенно ступил рыцарь размером с медведя.
Что это? Это была не просто тактика запугивания от Императора и знати?
Её испуганные глаза быстро отыскали Леона. Его лицо было холодным и бесстрастным, не давая ей ни малейшей подсказки. Это же можно счесть за предательство? Почему? Какова причина?
Потому что она была больше не нужна?
Резкий голос привел её в чувство. Рыцарь, чьи доспехи сверкали золотой филигранью, высокомерно смотрел на неё сверху вниз.
Она неловко встала и поправила одеяние. Рыцарь слегка кивнул ей, следуя процедуре. Вероника машинально поклонилась в ответ, и труба возвестила о начале поединка.
В этот краткий миг у неё не было возможности привести в порядок спутанные мысли. Вероника была дезориентирована. Единственное, чему она научилась у Леона, – это базовой позе для взмаха мечом, и отчаянных попыток стабилизировать воздух вокруг себя было далеко не достаточно, чтобы свободно управлять им. Это был первый раз, когда она скрестила мечи с кем-то, не говоря уже о натренированном рыцаре.
Тем не менее, когда он угрожающе взмахнул своим большим, тяжёлым мечом, Вероника рефлекторно отступила назад и обнажила собственный клинок.
Её сердце бешено заколотилось. Ропот толпы смолк, и всё, что она видела, – это рыцаря, поднимающего меч высоко над головой. Когда Вероника заметила, как лезвие скользнуло вниз, она ловким движением заблокировала его. Лязг!
Её рука болезненно заныла. Меч оказался пиздец тяжёлым!
Казалось, рыцарь намеревался устроить представление для знати. Он намеренно затягивал бой, нанося легко блокируемые удары, которые даже она могла отразить, используя только зрение и рефлексы. Раздался лязг металла. Было похоже, что её меч кричит от боли. Удивительно, что дешёвый клинок массового производства устоял против рыцарской стали.
По её лбу стекали струйки пота, зрачки расширились до предела. С самого начала это был бой с предрешенным исходом. Конец, конец…
Пока она пыталась устоять на ногах, её меч сломался пополам, и от удара Вероника упала навзничь. Её шлем жалко покатился по земле.
Жалкая. Точнее и не опишешь её нынешнее положение. Вероника чувствовала себя так, словно стояла обнажённой перед толпой.
Что она сделала не так? Всё из-за того, что мать отправилась в пустошь ещё до её рождения? Из-за того, что она жила в Байене, а не за стенами безопасного Карта?
Или это оттого, что привлекла внимание Леона Берга?
Рыцарь, за спиной которого было солнце, приставил меч к её шее. Стиснув зубы, Вероника сжала клинок рукой в перчатке. Как только она почувствовала колебания воздуха, массивный меч разлетелся вдребезги, как стекло, и осколки посыпались на землю.
Глаза рыцаря расширились, выражение его лица быстро изменилось. Теперь, безоружный, он забрался на неё сверху и принялся душить. Ему не следовало этого делать. В этот момент его лицо стало лицом Мекленбурга. Тёмное лицо, горящие глаза. Руки душат её. Сжимают так с твёрдым намерением придушить.
Вероника начала кричать и вырываться, как сумасшедшая. Её охватила паника, она не могла мыслить здраво. Страх смерти заставил хватать ртом воздух – разуму не хватало кислорода. Девушка услышала эхо в своей голове.
– Запомни: каким бы большим ни был великан, он не может передвигаться с разрубленной пополам головой.
Внезапно из-под шлема рыцаря раздался хлопок, и сила, душившая её, исчезла.
Широко раскрытыми глазами Вероника смотрела на теперь уже пустой шлем человека, который только что нависал над ней. То, что когда-то было плотью и кровью, теперь растекалось по её щекам и лбу в виде неразличимого месива.
Обезглавленное тело рыцаря с глухим шлепком рухнуло на неё. Несмотря на то, что она звучно пыталась отдышаться, до ушей отчётливо доносились женские крики. Она чувствовала волнение вокруг себя по дрожанию воздуха.
Вероника уставилась в ярко-голубое небо, разинув рот. Над головой кружил сокол. Как долго она так лежала?
Кто-то отодвинул от неё труп и помог сесть. Тот, кого она так ждала.
– Чёрт возьми, ты хоть представляешь, что ты только что натворила?
Его слова окутывало сильное презрение.
Вероника ошеломлённо закрыла рот. Её зрение прояснилось, и она увидела лицо Леона, теперь невообразимо суровое.
– Теодор был рыцарем принцессы. Ты только что убила самого дорогого и доверенного человека Императора.
Она никак не могла понять. Его тон звучал обвиняющим. Почему? Что она сделала не так? И в чём интересно проблема? В том, что она выжила, будучи на пороге смерти?
На глаза навернулись слёзы, как от пощёчины.
Обида вскипела внутри. Она только что чуть не умерла. Только что, да и в чёрном коридоре тоже. Несколько раз.
– Но ты же сам велел мне произвести глубокое впечатление.
– Я никогда не говорил тебе убивать. Посмотри, как они на тебя смотрят.
Услышав резкие слова, Вероника, наконец, обратила внимание на других людей вокруг: знатные дамы перешёптывались за веерами, другие аристократы в шоке отступали.
О, ей знакомы эти взгляды. Такое выражение лица появлялось у людей, когда они видели особенно отвратительного насекомого. Также считывался страх, сопровождавший появление призрака.
Возможно, кошмары из Азельдорфа, которые мучили её по ночам, были вещими снами. Мечта, в которой все смотрели только на неё. Взгляд, о котором она мечтала всю свою жизнь. Взгляд. Взгляд.
Но то, что предстало перед ней, – чёрные, как смоль, лица, в которых плавали только глаза.
Она крепко сжала губы. Желудок скрутило, и Вероника почувствовала, что её вот-вот вырвет всем содержимым. Леон с силой поднял девушку на ноги.
– Это и есть сила Бахамута, о которой я упоминал. С аурой, которой они владеют, трудно справиться даже обученным рыцарям.
– Отправим мы экспедицию или подготовимся к обороне, но что-то нужно делать. Если нет, то весной Бахамут безжалостно растопчет Карт.
– Звучит убедительно. Какая польза от старого пророчества теперь, когда эпоха пророчеств закончилась? – раздался звонкий голос, поддерживающий доводы Леона. Это была принцесса Йоханна. – Ах, и, что ещё важнее, посмотрите на небо. Сокол, посланник Бога, стал свидетелем поединка. Мы все свидетели, на чём остановился милосердный взор Бога.
Люди подняли глаза на кружащегося над ними сокола и начали громко перешёптываться. Соколы считались священными животными, известными как воплощение Бога. В сложившейся ситуации даже Император, чьё лицо покраснело от досады, не мог просто отмахнуться от этого.
– Принцесса говорит мудро. Хотя исход дуэли был неожиданным, я сдержу обещание и приму сливщуюся. С этого момента она будет находиться под защитой императорской семьи, но не вопреки воле Святого Престола, а ради защиты нашего народа и уважения к воле Божьей, – Император неохотно объявил об этом, и принцесса Йоханна, которая подсобила с исходом, мило улыбнулась. Леон слегка кивнул ей в знак признательности.
Действия принцессы, безусловно, были продиктованы не жалостью к слившейся.
Вероника подумала о том, чем они могли заниматься, пока отсутствовали. Вспомнился холодный и укоризненный тон Леона. По какой-то причине она почувствовала себя неописуемо несчастной и униженной.