Глава 51
– Принцесса Йоханна пригласила вас на обед.
Человеком, который пришёл в гостевую комнату вместе с хозяином, оказалась горничная принцессы. Вероника согласилась последовать без сопротивления, отчасти потому, что посетитель не был рыцарем. Горничная была настолько любезна, что Вероника и не вспомнила о вчерашнем страхе, а принцесса Йоханна была так же обходительна, когда они прибыли.
– Спасибо, что приняла моё приглашение на обед. Вчерашний поединок показался мне невероятно трогательным.
Принцесса приветствовала с теплотой, которая казалась невероятной, учитывая её благородное происхождение. Вероника опустила взгляд на гладкие шелковые перчатки, касавшиеся ее руки. Роскошная теплота казалась нереальной. Тот факт, что она держалась за руки с членом венценосной семьи, или упоминание о дружбе не имели для нее никакого значения.
Ее разум заполнило лишь мимолётное воспоминание о том, как принцесса прикоснулась к его щеке, а Леон смотрел на неё сверху вниз.
У неё кольнуло в груди. В этот момент рядом с ухом раздался тихий голос:
– Я не знал, что вы пригласили и слившуюся, – произнёс ледяной голос Леона. – Разве вы не говорили, что сегодня будем только мы вдвоём?
От слов «только мы вдвоём» у Вероники сжалось горло, хотя сидела перед столом, уставленным восхитительными блюдами.
Она не могла дышать. Мужчина, который всего сутки назад страстно целовал её, теперь обменивался взглядами с другой женщиной. И их взаимоотношения выглядели совершенно другими.
Конечно, так оно и есть. Принцессу Йоханну называли милостью, дарованной Кайзенмеру Богом, в то время как Вероника больше даже не считалась человеком.
Что такое ревность? Что заставляет человека чувствовать себя таким несчастным и незначительным?
Возможно, в глубине души Вероника считала Леона своим. Верила, что единственная видела его уязвимые места, что только она по-настоящему понимала его.
– У нас впереди много времени. Иногда нужна чья-то компания. Неужели вам не жаль лошадь, которой суждено погибнуть на поле боя?
Принцесса покачала головой, глядя на Леона, и сочувственно прищурилась. Лошадь, которой суждено погибнуть на поле боя, – глаза Вероники расширились от этой странной фразы, и принцесса прикрыла рот рукой, изображая удивление.
– О, ты не знала? Я допустила ошибку?
– Ваше Высочество, – Леон прервал Веронику, вступив в разговор. Принцесса понимающе кивнула, глядя на девушку с жалостью. Вероника почувствовала, что её настроение стремительно катится к чертям. Они явно что-то скрывали от неё.
Вероника чувствовала себя ребёнком, не подозревающим о том, что его отодвинули на задний план.
Хотелось немедленно уйти. Исчезнуть. Но женщина перед ней – императорская особа, а это место – дворец, где даже приходилось приглушать шаги.
– В любом случае, ешь столько, сколько хочешь. Дай мне знать, если тебе захочется чего-то особенного.
Принцесса подвела Веронику к месту в центре длинного стола, затем села во главе, подперев подбородок рукой и пристально глядя на девушку. Хотя прошло совсем немного времени с тех пор, как она ела в последний раз, и чувствовала себя неважно, у неё не было выбора, кроме как подчиниться из вежливости. Она тщательно отобрала незнакомое блюдо, приготовленное из свежих овощей.
Именно тогда принцесса, которая внимательно следила за движениями своих приборов, наконец заговорила:
Вероника взглянула на свои запястья, на которых виднелись синеватые синяки, затем прикрыла их рукавами и ответила:
За спиной заинтригованной принцессы Вероника заметила Леона, который стоял неподвижно. Она никогда раньше не видела его таким. Казалось, он не замечал синяков, демонстрируя необычайно неловкое и неуверенное поведение.
Синяки на её запястьях были оставлены Леоном накануне вечером.
Возможно, он боялся, что она расскажет принцессе о случившемся. Почему? Леон убеждённо говорил, что никогда никого не полюбит. И он тоже хотел хорошо выглядеть для золотоволосой женщины?
Несмотря на то, что она знала, – пора сдаться, – её извращенные мысли сбивали истинного пути. Эмоции, которые не поддавались разуму, приводили к катастрофе для души. И всё же терпела. Даже среди удушающей тишины и пристальных взглядов Вероника держалась.
Сдерживаемая печаль прорвалась наружу, когда вдруг заметила шлем, висящий на стене. Он был так открыто выставлен, что она удивилась, почему не заметила его раньше. Прямо напротив того места, где сидела. На стене висел стальной шлем из горной Танбии.
Мастер, изготовивший его, называл изделие единственным в своём роде. Он изготовил его для своей возлюбленной в Тиране, но после её смерти покончил с собой.
– На что ты смотришь? – нежный голос прервал оцепенение Вероники.
Её губы двигались сами по себе:
– Шлем на стене кажется знакомым.
– Шлем? А, этот? Сэр Берг подарил его мне, когда я сказала, что пригласила тебя. В этом не было необходимости, но, похоже, тот факт, что ты слившаяся, беспокоил его. Ему достаточно просто охранять меня, – ответила принцесса с застенчивой улыбкой.
Вероника сжала свой бледный кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а на тыльной стороне ладони проступили вены. Волна эмоций захлестнула её, затуманивая зрение. Чудовище, монстр. Хотя его слова и ранили раньше, она никогда по-настоящему не принимала их. Он действительно думал, что она монстр, намеренный сожрать мозг принцессы?
Леон долго молчал. Он посмотрел на принцессу, затем на Веронику. Их взгляды встретились, но его взгляд был непроницаем, как неразрешимая загадка.
– Я рад, что это доставляет удовольствие Вашему Высочеству, – наконец он заговорил тихим голосом.
Крошечная искорка надежды, вспыхнувшая в сердце Вероники, погасла. Её почерневшее сердце пронзила глубокая, пульсирующая боль.
Вероника стиснула зубы, чтобы не расплакаться. Если вчера она испытывала печаль, то сегодня – гнев. Она понимала, что ей чётко обозначили черту, через которую не стоило переступать. Но без толку топтать сердце, которое уже перешагнуло эту черту. Леон не имел на это права. Он был неоправданно жесток к ней.
Однако, если его ответ кого-то и удовлетворил, так это принцессу. Она лучезарно улыбнулась и махнула рукой слуге, который принёс ещё одно блюдо.
– Достаточно, уберите тарелки. Полагаю, трапеза окончена.
Пиршество закончилось так же неожиданно, как и началось. Когда Вероника положила столовые приборы, принцесса посмотрела на неё и заговорила:
– Ах, я так и не объяснила толком, зачем позвала тебя сюда сегодня. Возможно, ты не знаешь, но рыцарь, который погиб вчера, был моим телохранителем.
– Нет, я говорю это не для того, чтобы выслушивать извинения. Сэр Теодор был любимцем Его Величества, но я не испытывала к нему особой привязанности.
Принцесса мило улыбнулась, но Вероника впервые почувствовала что-то тревожное. Как бы мало её это не волновало, как она могла улыбаться, когда говорила о чьей-то смерти? Неужели Вероника смотрела на нежную и скромную принцессу сквозь призму собственной ревности?
От одного упоминания о смерти рыцаря у Вероники похолодели руки. Принцесса продолжала говорить, не обращая внимания на реакцию собеседницы.
– Я приобрела двух человек, так что это не потеря для меня. Сэр Берг поклялся мне в верности, а другой сидит прямо здесь, передо мной.
Верность. Это слово отскакивало в её ушах, как песчинки, но Вероника заставила себя сосредоточиться на волнующих вопросах.
– Могу я спросить, чего вы хотите от меня?
– Как я уже говорила, будь моим другом.
– Простите, Ваше Высочество. Я не верю, что гожусь вам в друзья.
– У тебя есть глаза, которые могут видеть опасности за гранью. Одного этого достаточно, чтобы сделать тебя моей маленькой птичкой. Император, наблюдавший за вчерашним поединком, был против, но чего мне бояться, когда рядом со мной сэр Берг?
– Быть моим другом – неплохая должность. Оставаясь рядом со мной, ты можешь получить всё: драгоценности, платья, – что угодно, – сказала принцесса, предлагая мнимый выбор. Как будто она отпустит её целой и невредимой, если та откажется.
Когда Вероника потёрла кончики пальцев, чувствуя, как кровь стынет в жилах, голову осенила внезапная идея. Она могла бы получить всё, что пожелает. В этом случае, возможно…
– Могу я также посмотреть некоторые записи?
– Записи? – переспросила принцесса с недоумением в голосе. Казалось, она больше удивилась тому, что Вероника напрямую обратилась с просьбой, а не тем, что упомянула о записях.
Но Вероника никогда не отличалась застенчивостью и нерешительностью. Единственная причина, по которой спокойно отправляла еду в рот, заключалась в том, что она чувствовала себя подавленной.
– Точнее, исторические записи. Чем больше я вижу видений, тем больше меня интересуют прошлые пророчества. Если бы я стала другом Вашего Высочества, могла бы получить доступ к императорским архивам?
Вероника говорила чётко, осмелившись обратиться со своей просьбой к члену императорской семьи. Это не имело никакого отношения к её чувствам к Леону.
Веронику не волновало, достаточно ли вежливо прозвучали слова. Когда она подняла свой до этого опущенный взгляд, принцесса выглядела заинтригованной.
– Архивы, говоришь. Это неожиданная просьба. Леон, что ты об этом думаешь?
– У Святого Престола больше документов, связанных с пророчествами. – Леон ответил принцессе, но его взгляд был прикован к Веронике. Он интуитивно просил её передумать. Но не имел права контролировать её.
– Нет. Я больше доверяю записям в императорских архивах, – твёрдо ответила Вероника.
Судя по тому, что она видела, Церковь всегда скрывала правду. Даже сейчас жители Карта не знали, что происходит снаружи. Те, кто контролировал информацию, могли искажать историю сколько угодно. Таким образом, независимо от того, сколько записей о пророчествах было у Церкви, более вероятно, что объективные записи хранились в императорском дворце.
Услышав слова Вероники, которая, казалось, больше доверяла императорской семье, чем Церкви, Йоханна расхохоталась.
– Очень хорошо. Я с радостью предоставлю тебе доступ к архивам. Однако при одном условии: ты должны проживать в моём дворце.
Получив желаемое, Вероника позволила себе немного расслабиться. Лицо Леона, напротив, стало мрачнее тучи.