ГЛАВА 53
Они смотрели на Веронику. В этом она могла быть уверена, даже если никто другой не мог. Солдат, который провёл её, тоже заглянул под стену и разинул рот от потрясения.
– Что… Почему эти монстры вдруг…?
Он не закончил фразу, но никто не придал значения такой мелочи. Все чувствовали на себе пристальные взгляды и начали опускать головы. Любому живому существу трудно не замечать взгляда хищника. Хладные трупы солдат, которые сейчас лежали на полу, должно быть, тоже вот так выглядывали за стену. Ведь в любом случае слиянию подвергались только те, кто посещал пустошь двадцать лет назад. Без всякого страха.
– Закройте глаза! Не смотрите вниз! – в панике закричала Вероника, поднимая голову. Но предупреждение, когда бы ни было сделано, всегда опаздывает. Она должна была заметить это раньше.
Вероника замерла, когда её глаза встретились с глазами мужчины, радужки которого стали ярко-красными. Это был тот самый солдат, который привёл ее сюда и разговаривал всего несколько мгновений назад. По спине пробежал холодок, волосы на затылке встали дыбом.
– Не подходи, – пробормотала она.
Она попятилась, судорожно оглядываясь по сторонам. Красные глаза были повсюду. Они отличались от манящих красных глаз Леона. Глаза слившихся пульсировали, как сердце. Кроме Вероники и святых рыцарей, осматривавших тела, похоже, слиянию подверглись все. Они пошли к тем, кого ещё не тронули, каждый двигался совершенно одинаково, подобно марионеткам. Это навевало жути.
Они не издавали ни звука. Где-то послышался скрежет обнажаемого меча, но стена, подобная этой, была неподходящим местом для боя. Рыцари располагались слишком далеко. У Вероники скрутило живот, когда отступила назад, прикрыв рот рукой. Это совпадало с её ночными кошмарами. Хотя могла бы убить их, но не хотела. Слившиеся всё ещё оставались людьми, как и она.
Как только спина уткнулась в парапет, и ей больше некуда было деваться, к ней протянулись руки. Тепло коснулось её рук и плеч – не для того, чтобы удержать, а чтобы подтолкнуть.
«Ах, неужели я действительно умру вот так? Упаду со стены Карта, и умру настолько глупо?»
Она была уже на грани падения, когда в ушах раздался рассекающий звук, словно мясник разрезал свиную голову. Те, кто тянулись к ней, как упыри, были разрублены надвое, а её плечо пронзила резкая боль.
И так ясно, кто уничтожил их всех одним махом. Первая мысль, которая пришла в голову – «это так похоже на него». Леон один из тех, кому совершенно всё равно, если она пострадает. Она ведь не дитя Божье. Она монстр, связанный с Бахамутом.
Брызнувшая кровь ослепила её. Глаза произвольно закрылись от боли. Прямо перед тем, как потерять сознание, отчётливо всплыла одна истина: они могли слиться с кем угодно. Другими словами, до сих пор они сливались выборочно. Подбирая людей. Только особенных.
Вероника очнулась в комнате, которая выглядела слишком роскошной для гостиницы.
У неё вырвался болезненный стон, когда попыталась пошевелиться. Как и ожидалось, на плече красовался глубокий порез, а вся грудь и лопатка были туго обмотаны бинтами.
Она оставила попытки пошевелиться и вместо этого повернула голову, чтобы оглядеть комнату. Она была не одна. Вероника увидела мужчину, который стоял у окна и отрешённо смотрел в пустоту. Он спокойно встретил её пристальный взгляд.
Благодаря святой силе, на его коже не осталось следов от порезов. Как ни странно, её первой реакцией стало облегчение. Затем нахлынул бурлящий гнев, который медленно накалялся. А ему хоть бы хны, как и всегда, несмотря на то, что из-за него она получила такую серьезную травму. И так постоянно. Он выбивал почву у неё из-под ног, выводил людей из равновесия, но при этом твёрдо стоял на ногах.
– Это был Папа или Мекленбург?
Вероника, ожидавшая, что он заговорит о произошедшем на стене, была застигнута врасплох неожиданным вопросом. Должно быть, он видел её спину во время лечения. Она не хотела сейчас вспоминать историю о чёрном коридоре, поэтому промолчала.
Он оторвался от окна и снова заговорил:
– Нет, спрашивать нет смысла. Это не метод Мекленбурга.
– … А какой метод он предпочитает?
– Полностью изолировать и разрушить разум.
– Это он с тобой так поступил?
Леон подошёл ближе, ничуть не удивлённый дерзким вопросом. Благодаря времени, которое они провели вместе, Вероника быстро поняла, что он намеревался сделать. Что нужно было сделать. Вероятно, он всё это время ждал этого момента.
– Нет. Мне не нужна твоя святая сила, – она покачала головой, лежа на спине. – Я прекрасно справлялась без тебя в подвале Святого Престола.
Она выплюнула эти слова, словно хотела уколоть, ожидая, что так заставит его подчиниться. Вместо этого Леон просто застыл на месте.
Его лицо, обращённое к ней сверху вниз, не было таким расслабленным, как обычно, и на нём не виднелось характерной лёгкой улыбки. Оно было совершенно бесстрастным. Вероника, решив не встречаться с ним взглядом, сосредоточилась на его шее.
– Что произошло после того, как я потеряла сознание? С остальными всё в порядке?
Молчание затянулось, как будто он наслаждался им. В конце концов, Леон заговорил ровным тоном.
– Все слившиеся были убиты. Другого выбора не оставалось. Если бы мы оставили их, они бы снова напали на других.
Она ожидала этого, но всё равно сердце рухнуло.
Она вспомнила глаза тех, кто её окружал. Их было не один и не два. Так много людей погибло из-за Бахамута, который отправился на её поиски. Если бы только она рассказала о намерениях Бахамута раньше, возможно, до этого бы не дошло.
– Это все моя вина с самого начала, – пробормотала Вероника, не в силах вынести терзающее чувство. – Они пришли за мной. Я отчётливо это слышала. «Я нашёл тебя».
– А, я прочитал записки, которые ты оставила в гостинице, – спокойно перебил ее Леон. – Ты же не настолько глупа, чтобы рассказывать об этом кому-то ещё, не так ли?
– Бахамут что-то ищет. И это «что-то», похоже, ты. Не стесняйся перелезать через стены, если хочешь.
«Разве это не то, чего ты хочешь?»
Возражение подобралось к горлу, но она сумела его сдержать. Вероника прикусила губу, лихорадочно соображая. От него можно ещё многое узнать, но ей нужно было ещё кое в чём удостовериться.
– …Ты собираешься посмотреть записи в архивах Святого Престола, как я просила?
– А если я этого не сделаю? Неужели в этот раз объявишь себя другом Папы?
Его ответ заставил задуматься; она заколебалась, погрузившись в размышления, не сердится ли он. Но в его тоне не было сарказма. На самом деле, с тех пор как она проснулась, чувствовала только тёмную, гнетущую тяжесть, исходящую от него, – никаких эмоций. Казалось, он утопал в тени.
– Я не могу быть другом Его Святейшества, но я могла бы предложить обмен информацией. Информация, которую я нахожу в императорских архивах, в обмен на то, что найдёшь ты.
Его прямой ответ заставил Веронику недоумённо моргнуть. Она посмотрела на него, подняв взгляд, который до этого неосознанно отводила.
– Ты сегодня на редкость любезен.
– Я слишком устал, чтобы ходить вокруг да около, – просто ответил Леон и присел на край кровати, как будто даже стоять было слишком сложно. Затем она поняла, что он не смотрит на неё. Он спокойно смотрел на пыль, витающую в жёлтом послеполуденном свете. Когда она посмотрела на его чёткий профиль, возникло странное чувство.
Она определённо ненавидела его. Она презирала его слова и поступки, как вчерашние, так и сегодняшние, но в то же время жалела его. Он выглядел измученным. Несмотря на сильную, непреклонную внешность, его усталость была ощутимой, как будто вытекала через край. Она не знала, почему.
– Кстати, ты не ответил на мой предыдущий вопрос.
– Что Мекленбург сделал с тобой?
Леон лишь повернул голову и посмотрел на неё сверху вниз. Вероника знала, что он не горит желанием обсуждать эту тему, поэтому предложила другую сделку.
– Давай честно обменяемся вопросами. Я скажу тебе, от кого у меня шрам на спине.
Резкий ответ сорвался с её губ, и впервые с тех пор, как она проснулась, Леон улыбнулся. Вероника смотрела на лицо, загипнотизированная тем, как солнечный свет освещает его. Он никогда не поймёт, насколько завораживающей была эта улыбка. Его глаза оставались серьёзными, а губы кривились.
– Сначала это были стеклянные шарики.
Затем Леон внезапно заговорил загадочным тоном.
– Затем, это был цыпленок, упавший с монастырского дерева.
– Захватывающая рыцарская история, бездомный щенок, новые туфли, старый выброшенный мяч.
– Мальчик из глухих переулков, который мог бы стать моим другом.
Вероника вопросительно уставилась на него, её руки, сжимавшие покрывало, стали влажными.
Нетрудно понять значение его списка. Это были вещи, которые когда-то нравились одному мальчику.
– Если я их хотел, они все ломались.
Леон говорил небрежно. Он намеренно выбрал слово «ломались» вместо более подходящего «уничтожались».
– Шарики разлетелись вдребезги, цыплёнка забрали. Книгу сожгли, а щенка забили до смерти у меня на глазах.
Губы Вероники слегка приоткрылись. Ей было любопытно узнать продолжение, но руки дрожали от желания остановить его.
– Туфли и мяч были выброшены на свалку, а безродного мальчика, который помогал таскать грузы, насмерть затоптала лошадь. О чём ещё я говорил?
– Ах да, точно. Мама. Она покончила с собой. Или, возможно, мне следовало бы сказать, что её вынудили.
Вероника больше не могла этого выносить. Она приподнялась на кровати. Боль захлестнула её, ослепляя, но она должна была остановить его, чтобы он не говорил дальше. Она хотела спросить, почему он это делает, почему он вдруг рассказывает эти жестокие истории.
– Сдаться легче, чем ты думаешь.
Она собиралась возразить, но слова замерли на губах. Хотя в голове было полно мыслей, она не нашла ничего стоящего, чтобы сказать ему.
Поэтому она просто смотрела ему в глаза некоторое время. Они были красными, как пламя, и в то же время темнее самой глубокой бездны. Только когда она заметила оранжевый оттенок на его лице, она поняла, что солнце уже садится. Как долго они так провели?
Леон двинулся, собираясь уходить.
Наконец, слова, которые ей нужно было сказать, промелькнули в голове. Это было не имя человека, который оставил шрам на её спине, и не бессмысленное утешение. Вероника протянула руку и схватила Леона за пальцы как раз в тот момент, когда тот собирался отстраниться. В момент, когда их взгляды встретились, слова сорвались с её губ, словно под действием какой-то непреодолимой силы.
Она повторила это снова, как будто собиралась повторить ещё сотню раз, если понадобится. Глаза Леона расширились. Она изо всех сил протянула руку к мальчику, потерявшемуся в бездне.