Обаятельный убийца Левеллин приглашает на ужин
Глава 1.2
Шевон перестал дышать, можно сказать, в мгновение ока.
По какой-то причине он почувствовал себя неуютно, но вовсе не из-за того, что тело было обезображено до неузнаваемости. Это неприятное чувство, своего рода...
Шевон проглотил неприятное ощущение. Он покачал головой и попытался вытряхнуть из сознания образ трупа, лежавшего в стороне.
Как всегда, взошло с солнце, а с рассветом наступил новый год. Какой бы ни был день, Новый Год или Рожденство, Шевон должен был продолжать работать. Ему нужно было проверить есть ли в рукописи опечатки или критика правительства, которую стоило подвергнуть цензуре.
В напечатанном тексте он вставил символ, разделяющий абзац, и задался вопросом, не оскорбит ли голубоглазый кролик* государственные органы, и в этот момент он услышал звук, доносившийся из-за двери.
(* "blue-eyed rabbit" английский переводчик использует именно в кавычках, возможно, делая акцент на метафору кого-то невинного и наивного.)
Шум внезапно затих, как будто люди снаружи, поняли, что их присутствие раскрыли. Через полчаса шум повторился.
«Дерьмо. Может мне повесить табличку «Не беспокоить», чтобы они угомонились?»
Шевон вышел из дома с листом бумаги и карандашом в руках.
На двери была записка. Она была от человека, который только что был там.
Уставившись на неправильно написанное слово, Шевон сорвал записку и повесил свой листок «Не беспокоить». Зайдя внутрь, он вернулся к работе. Ну, точнее, он попытался.
Однако, даже после незначительных изменений в рукописи, он продолжал смотреть на записку и раздумывал о том, чтобы аккуратно исправить ошибку в ней, это стало проблемой. Он порвал листок и выбросил его, но это не помогло.
В конце концов Шевон отложил ручку. «Чертовы профессиональные привычки!» — он горько посмеялся над собой, вытащил из мусорной корзины кусочки бумаги, склеил их, подчеркнул слово «гадом» и исправил на «годом». Только тогда он снова почувствовал себя комфортно.
Он опять услышал стук в дверь, вышел, но в коридоре никого не было.
Стук повторился. И снова в коридоре было пусто.
И вот он услышал его в очередной раз. Он вышел, но в коридоре по-прежнему никого не было.
Шевон обнаружил, что под знаком «Не беспокоить» появились три новые записки. Каждая из них записок содержала следующие слова:
『Ты не собираешься поесть на улице?』
『Новогодняя вечеринка — это весело. Вперед.』
«После сдачи рукописи свободного времени станет больше, тогда я смогувыследить и поймать «новогоднего» мерзавца!»
Шевон решительно стиснул зубы.
Но всё, как всегда и бывает, пошло не по плану. Его встречи с этим «гадом» не закончились.
«Крайний срок. Один день. Раньше.
Давайте сдвинем срок всего на один день.»
Расписание Шевона было нарушено телеграммой, отправленной его редактором Уильямом. У него был плотный график, и он не мог вести вести себя достойно, поскольку крайний срок приближался.
Его питание состояло из крепкой выпивки и закусок, и однажды, когда он был совсем лишён сна, вместо слов «Антея сказала: «Я люблю тебя»» он написал «Антея сказала: «Пожалуйста, я хочу спать»». После чего уснул.
В мире его редактора были только печатные машинки, рукописи, ручки и чернила. Шевона не существовало, и было вполне естественно, что соседи, друзья и парень Шевона тоже не существовали.
Парень Шевона, похоже, был этим недоволен.
В девять вечера раздался шум, и вскоре кто-то постучал в дверь квартиры номер 303. Это был Август Баш, парень Шевона, с которым он отказывался разговаривать в течение двух недель. Он не знал, пришёл ли Август, чтобы положить конец их холодной войне... Его тяжёлое дыхание можно было услышать внутри квартиры, он громко колотил в дверь, не обращая внимания на Шевона и соседей, а тон его разговора был даже слегка оскорбительным. Судя по всем этим признакам, он пришёл сюда, чтобы обострить холодную войну, а не положить ей конец.
Шевон выронил ручку, которую держал. Чернила разбрызгались и оставили след. Он встал, ещё более разъярённый, чем в тот момент, когда его редактор Уильям написал: «Давайте сдвинем срок всего на один день».
Как только он открыл дверь, появился Август.
— Что за... Ты мне нравишься, так почему ты мне не позвонил? И даже не думай оправдываться тем, что ты занят.
— А разве нет? Разве похоже на то, что я прохлаждаюсь?
— Почему ты так крепко держишь дверь? Внутри кто-то есть?
Он был расстроен. Шевон ожидал, что он набросится на него, но, к собственному удивлению, Август этого не сделал. Лицо Шевона напряглось и говорил он холодно. Его мысли были ясными. Ответ пришёл в голову.
— Наш разговор не будет полезным для моего психического здоровья. — он саркастически добавил: — Как сейчас.
Ситуация, казалось, не имела смысла. Шевон, определённо, не любил драться, но на этот раз впервые он был так агрессивно настроен. Шевону стало все равно и он продолжил:
— Даже если ты думаешь,что я оправдываюсь тем, что занят, я и вправду занят. Я боюсь, что ты ворвёшься, как прошлым летом, и не вынесу, если снова начнёшь кричать на меня, капризничать, как младенец, и причитать, что в доме бардак. Поэтому дверь для тебя закрыта. Я не хочу, чтобы как в тот раз, ты принуждал меня трахаться с тобой, а после я камнем катился на самое дно. Неужели ты не понимаешь, как сильно меня раздражает быть твоим любовником?
Вспышка гнева мелькнула на лице Августа, но лишь на мгновение. Он опустил брови. Это было выражение лица, которое Шевон однажды описал как «взгляд жалкого щеночка». Конечно, теперь оно больше походило на «глаза сукиного сына».
— Что. — Шевон резко оборвал его.
Поскольку стратегия «жалкого щеночка» не помогала, Август вернулся к своему обычному виду. Сварливый голос просочился сквозь губы Августа:
— Что с тобой? Если ты продолжишь так себя вести, я подумаю, что ты хочешь со мной порвать.
Шевон увидел, как лицо Августа покраснело, его губы сжались, как будто он пытался что-то сказать, и он повернулся, чтобы уйти. По звуку шагов было ясно, что он спускается вниз до первого этажа. После звук шагов исчез.
Только тогда Шевон, который слушал, как уходит Август, выпрямился и вернулся в квартиру. Он собирался войти, но кто-то, сидящий на лестнице рядом, заговорил:
«Кто-то» заговорил с ним с той самой лестницы, по которой ушёл Август. Шевон остановился и не зашёл внутрь.
«Стоит ли мне отвечать или нет?»
Шевон не решался признаться, что он гей, заговорив с незнакомцем. Раз уж он был на этой лестнице, то и так понял нюансы отношений между Шевоном и Августом. Он пожал плечами будто ничего не произошло и посмотрел вниз.
Он подумал, что на этом разговор закончится, но ошибся. «Кто-то» бросил ещё один неожиданный вопрос:
— Он набрал кредитов на Ваше имя?
Шевон посмотрел прямо на собеседника. Это был молодой человек лет двадцати, с лицом настолько красивым, что трудно было поверить, что он живёт в трущобах на улице Айра.
Если бы он был таким же красивым, как этот человек, он бы здесь не остался, но Шевон вдруг увидел что-то в его руках.
Бесчисленные вопросы заполнили голову Шевона.
В руках молодого человека была луковица. Она была не одна, рядом стояла корзинка для пикника, полная очищенных и неочищенных луковиц.
Глаза у него были красные, как будто он плакал.
Вместо того, чтобы ответить, что Август не набрал кредитов на его имя, но был отвратительным парнем, Шевон из любопытства спросил:
— Потому что в моем доме будет плохо пахнуть. — он улыбнулся. — Это отвратительно, когда запахи смешиваются.
На следующий день тот же человек с красными глазами сидел на лестнице возле квартиры 303 и чистил лук, и днем позже он сидел там же и продолжал свое занятие. Все повторялось до самого последнего дня срока сдачи рукописи. Он сидел на лестнице квартиры и чистил лук с красными глазами. Конечно, Шевон знал, что это из-за лука, а не от сильной грусти, но он чувствовал, что эти глаза продолжали беспокоить его.
Мужчина, когда видел Шевона говорил: «Эй, сегодня холодно. Доброе утро», и снова переключал свое внимание на лук, но каждый раз Шевон просто нервно смотрел на него и отвечал: «…Да».
Шевон спросил мужчину, который так его приветствовал:
Он сделал это из любопытства, он хотел узнать, зачем тот чистит лук, от которого приходится плакать, и почему он делает это в общественном месте, таком как лестница у квартиры. Мужчина улыбнулся. Это была милая улыбка, которую можно было назвать сияющей.
— Что-то вроде того. Может быть.
На следующий день ситуация повторилась. Мужчина приветствовал его словами:
(*Здравствуйте, сэр. Французский)
— Для начала замочите лук в воде, а после достаньте и очистите его. — он немного покашлял, прежде чем добавить: — И тогда... Ваши глаза перестанут слезиться.
Мужчина улыбнулся. На этот раз он был настолько красив, что его можно было назвать только ослепительным.
Он был красив. Шевон намеренно держал рот закрытым, чтобы мысль, пришедшая ему в голову, не покинула его рта.
Но на следующий день мужчина снова чистил лук старым способом. Шевон, который смотрел в глаза мужчины, полные слез, в конце концов вмешался.
— Я же сказал замочить луковицы в воде, не так ли?
Шевон был раздражён его согласием.
— Тогда почему Вы этого не сделали?
Мужчина улыбнулся. Как вчера и позавчера, это была ослепительная улыбка.
— Я ведь не говорил, что сделаю это?
Шевон мог только рассмеяться в недоумении. Мужчина не переставал улыбаться, когда он поднял указательный палец и повернул его к своему лицу, точнее, к своим глазам.
— У вас слабость к плачущим лицам, мистер Шевон.
Мужчина кивнул без колебаний. Шевон выглядел серьезным. Он никогда не думал, был ли он слаб перед плачущими лицами, хотя ему следовало спросить себя, была ли его слабость вызвана тем, что у его собеседника привлекательная внешность. Какова бы ни была правда, ему не нравилось, то что говорил о нем его сосед А.*
(* Шевон не знал имени соседа и решил называть его А)
В ответ мужчина улыбнулся, его глаза стали похожи на две полных луны. Он беззвучно пошевелил губами:
Шевон почувствовал себя неуютно, хотя причин для этого не было. Вернувшись домой, он убрался в комнате, чтобы отвлечься от своих сложных чувств, и с любопытством перебрал разбросанные бумаги.
«Говорил ли я ему когда-нибудь своё имя?»
Шевон выбросил этот вопрос из головы, подумав, что он, должно быть, просто услышал, как кто-то другой назвал его по имени. Однако неприятное чувство не исчезло.
На следующий день Шевон подал жалобу управляющему квартирой.
— Когда я пытаюсь спуститься вниз, у меня болят глаза от лука, который он чистит, не говоря уже о запахе.
Менеджер крутил ручку в руке, вместо того чтобы смотреть в лицо Шевону, и с неприязнью ответил:
— Может быть, у него фетиш на лук.
Шевон взял ручку из рук менеджера. Только тогда он повернулся к Шевону (с довольно темпераментным выражением лица).
— Я не хочу знать, какие у него фетиши, и не хочу видеть его на лестнице перед моим домом! — твердо заявил Шевон.
— Ладно, ладно. Я поговорю с ним.
— Не нужно просто разговаривать, пожалуйста, разберитесь с ним и решите эту проблему!
Менеджер сказал, что выпишет штраф. Однако ни разговор, ни выписка штрафа не решили проблему, потому что неднакомец заплатил штраф, и всё. Он даже дал менеджеру 3 роны на чай, но продолжил сидеть на лестнице и чистить лук, как будто ничего не случилось. Понимал он чувства Шевона, уставшего от всего этого, или нет,но то, что сказал управляющий, только усилило гнев Шевона.
— Хотите ли вы снова на него пожаловаться?
Шевон подавил желание сказать «Нет, иди на хрен», ответив просто «Нет».
«Сукин сын. Он вёл себя так, будто нашёл курицу, несущую золотые яйца!»
Шевон продолжал мысленно изрыгать оскорбления.
В один снежный день мужчина поприветствовал Шевона, когда тот вышел. Как всегда, в руке у него был лук, а рядом с ним стояла корзинка для пикника.
Шевон посмотрел на мужчину, но не ответил. Он отвернулся и проигнорировал его.
Прошло десять дней, в течение которых Шевон не признавал существования этого человека.
Пока однажды не получил почту. Когда он вышел из дома в пальто поверх пижамы, Шевон внезапно никого не увидел на лестнице квартиры.
Он посмотрел на свои карманные часы. Было десять утра. В это время мужчина должен был сидеть на лестнице многоквартирного дома и чистить лук, словно это была его работа, поскольку он делал это с 8 утра до 9:30 вечера. Не было ни дня, чтобы он не делал этого в течение трёх недель. Но…
Там никого не было. Не говоря уже о человеке, даже корзина для пикника с луком отсутствовала. Холодок пробежал по его шее. Мысль о проверке почты угасла.
Было без 9:50. Мужчина не появился. Была 10.30. Мужчина не появился. Было без 10:50. Мужчина не появился.
Шевон сел на ступеньки и стал ждать. Просто желая проверить почту, Шевон надел пальто поверх пижамы и таким образом смог пережить январский холод (хотя он находился внутри здания) благодаря пижаме, которую Доктор Фоукс подарил ему три месяца назад. Если бы пижама была на миллиметр тоньше, всего на один, Шевон не решился бы ждать.
От хотел подождать до 10:10, потом до 10:30, но в итоге просидел до 10:50. Тот все ещё не появился. Шевон зажмурился и подумал:
«Черт возьми. Мне придётся ждать до одиннадцати».
Он даже сам себя не понимал. Он был просто соседом, и он знал только его лицо. К тому же он так суетился из-за того, кого ранее игнорировал и с кем даже не был дружелюбен. Но он ничего не мог с собой поделать.
Он испытывал схожие чувства, когда видел жёлтые блоки* на тротуаре, не желая на них наступать, когда количество крышек и бутылок не совпадало и когда он увидел опечатку «Гадом» вместо «Годом». Шевон нервничал без причины.
(* Речь идет о жёлтых тактильных поверхностях, по которым слепые люди могут ориентироваться на улице.)
Он поправил воротник на шее. Поскольку он едва двигался, он подул на ладони, чтобы согреть руки. Его руки медленно немели.
Было около одиннадцати утра, и через десять минут появился мужчина с корзиной для пикника, внутри которой лежал лук. В этот момент Шевон перестал чувствовать не только руки и ноги, но и лицо. Если бы мужчина появился всего на пять минут позже, он бы замёрз насмерть.
— Dobré ráno*. Мистер Шевон тоже пришёл чистить лук? Или нет?
Это было первое, что сказал мужчина, увидев его.
— Это хорошее место. Я сидел выше и ниже на лестнице, но то место, где Вы сидите, мистер Шевон, идеальное.
Незнакомец посмотрел на наряд Шевона и, казалось, был обеспокоен.
— О, мистер Шевон, вы замёрзнете насмерть в этом наряде.
Шевон хотел спросить его, почему он опоздал, но мужчина был занят продолжением разговора:
— Если вы хотите покончить собой, не делайте этого здесь. Лучше выбрать уединённое место. Вайлд Риверсайд в городке Макьюэн идеально подходит. Это всего полдня езды на поезде. Если у вас есть 8 рон, вы можете взять билет в вагон третьего класса.
Тот человек, улыбаясь, давал рекомендацию, как совершить самоубийство, но лицо его выражало беспокойство. Шевон серьезно ответил:
— Извините, но Вы не правы. Я не хочу умирать.
Или он пытался так сказать… но его рот застыл от холода, поэтому он на самом деле сказал: «Из..звини..те, нно ввы не прав..вы. Я не хаччу умирать».
Мужчина с жалостью посмотрел на него.
Шевон представил себе сцену, в которой незнакомец снимает и накидывает свое пальто ему на плечи, но, к сожалению, он имел в виду розовую скатерть, висящую на корзине для пикника.
Шевон разволновался так, что даже не смог его отругать. Он только бессильно выдавил «ха-ха». Мужчина либо не заметил смеха Шевона, либо сделал вид, что не заметил. С серьёзным лицом он сказал:
— Я только что сделал это. Это оказалось сложнее, чем я думал. Вот почему я сегодня опоздал на три часа. — он добавил с довольным выражением лица: — Что думаете? Разве не великолепно?
Шевон не мог спать в ту ночь. Он перевернулся в постели, укрывшись с головой. Каждый раз, когда он поворачивался, одеяло слегка шуршало.
«Чёрт. Этот человек чистит лук на лестнице возле квартиры. Так почему же я к этому привык?»