Обаятельный убийца Левеллин приглашает на ужин
Глава 1.3
Когда он это понял, было уже утро. Шевон выбежал на улицу. Он вообще не мог спать, поэтому его лицо было всё опухшее, через полчаса он вернулся домой.
Как обычно, мужчина сидел на лестнице. Шевон передал то, что только что купил на улице, человеку, который чистил лук. Это была ароматическая свеча.
— Если зажечь свечу, не будет пахнуть.
Мужчина посмотрел на свечу, посмотрел на Шевона, снова на свечу и снова на него. Шевон продолжил:
— Разве Вы не говорили, что чистите здесь лук, чтобы в доме не воняло?
— Спасибо, — мило улыбнулся мужчина.
Когда Шевон посмотрел на него, он посмотрел на руку, держащую свечу. Она была такой нежной, что если бы кто-то попросил его прикоснуться к ней, он бы это сделал. Белая, гладкая, с длинными пальцами…
В следующий момент взгляд Шевон остановился.
Его ногти выглядели странно. Как будто их нагрели кочергой и сгибали до тех пор, пока они не сломались. Они были уродливы. Хотя «ужасны» подходило им больше.
— Мистер Шевон, — мужчина позвал его.
Шевон пришел в себя и посмотрел на собеседника, который все ещё улыбался. По какой-то причине его улыбка не казалась такой яркой, как всегда.
— Хотите присоединиться ко мне за ужином?
Когда Шевон не смог сразу ответить на его предложение, мужчина улыбнулся и добавил:
— Ответить на подарок — это вежливо, не так ли?
«Как будто это не имеет большого значения. Как будто я просто проявляю чувствительность. Как будто моё беспокойство было не более чем беспричинной прихотью».
Он улыбался глазами. Шевон только что заметил, что глаза у мужчины жёлтые. Он часто видел карие глаза, и некоторые из них были достаточно яркими, чтобы назвать их оранжевыми, но он никогда не видел такого жёлтого цвета.
— Спасибо за Ваше предложение, но…
Уже по одному этому можно было бы понять, что он его отвергает, но мужчина, казалось, вёл себя так, словно не знал об этом, и продолжал говорить:
«Либо он пытается быть внимательным, не понимая настроения, либо он давит на меня», — подумал Шевон, глядя на мужчину, не в силах понять, о чем тот думает.
— Не то чтобы я ожидал чего-то взамен.
— О боже, Вы пытаетесь выставить меня невежливым?
— Нет, дело не в этом. Я просто…
— Хорошо. Как насчёт шести часов вечера? Или семи, если ещё слишком рано.
«Невинный или своевольный?» — Шевон задавался вопросом, глядя на лицо мужчины. Но он все равно не мог его прочитать.
— Вам нравится посуда «Карницов» или вы предпочитаете «Грей»? А как насчёт салфеток?
Шевон ответил собеседнику, который продолжал болтать:
— Мне нравится посуда «Айван», салфетки «Линер», скатерть «Эллиман». Но на ужин я все равно не пойду.
Мужчина посмотрел на Шевона, тот продолжил, объясняя:
— У меня не так много свободного времени. Мне нужно навестить семью и…
— У меня есть несколько рукописей, которые я должен отправить…
Конечно, у Шевона не было рукописей, которые нужно было срочно сдавать, а до крайнего срока оставалось ещё больше трёх недель.
— Мне нужно встретиться с друзьями, которых я давно не видел…
Конечно, у него не было друзей, кроме доктора Фоукса, а тот был чрезвычайно занят своими новогодними клиентами, поскольку они хотели позаботиться о своём здоровье. Оставался ещё его бойфренд Август Баш, но у Шевона и его больше не было, потому что они расстались.
Мужчина наклонил голову. Его тонкие волосы рассыпались по лбу.
В его голосе слышалось веселье. Прежде чем он успел это понять, его улыбка исчезла.
Как бы ему ни было неловко, он не должен был так себя вести.
Шевон сделал глубокий вдох. Белое дыхание вырвалось из его губ, как сигаретный дым.
Однако он ничего не мог с собой поделать. Ещё секунду назад этот человек, который был холодно серьёзен, вдруг широко улыбнулся и сказал:
— У меня дома есть только столовые приборы «Карницов» и «Грей», но если хотите, я могу купить и подготовить те, что Вы упомянули. Семь часов — это как раз время ужина, да?
У него не было выбора, кроме как сказать это.
Единственным счастливым моментом в этой беседе было то, что Шевон сказал следующее:
― Ужин звучит хорошо, но... Я уже сказал, что мне нужно сдать рукопись к воскресенью, так что сегодня вечером не получится.
— Как насчёт следующего понедельника?
Итак, Шевон отложил ужин с этим мужчиной на понедельник, потому что у него была «предполагаемая» рукопись, которую он должен был отправить в воскресенье, но на самом деле ему нужно было время, чтобы психологически подготовиться, и, с другой стороны, ему нужно было время, чтобы выяснить, что за человек этот его сосед.
Конечно, Шевон знал, что проверка биографии, это не совсем честно, но он не был в том положении, чтобы беспокоиться об этом. Мир был ужасен, не говоря уже о трущобах улицы Айра, набитых преступниками, проститутками и бедняками.
До понедельника оставалось три дня. Тем временем Шевон собирался выяснить, опасен ли этот человек или нет. Он никогда не думал, что его попытка не увенчается успехом.
Каждый, кто жив или мёртв, по крайней мере оставляет след своей жизни. Но с этим человеком было иначе.
Всё, что Шевон узнал в течение трёх прошедших дней, было имя, которое он использовал для подписания контракта на квартиру номер 302 на улице Айра. Он не мог сказать, было ли это его настоящее имя или псевдоним.
Шевон посмотрел на контракт Левеллина с болезненным выражением лица. Это имя показалось ему знакомым. Хотя оно должно было показаться знакомым не только Шевону, но и всем остальным. 25 лет назад потомком королевской семьи, обеспокоенной долгим отсутствием наследника, был Левеллин.
Конечно, вся нация стала давать сыновьям и даже дочерям это имя. Детский дом, где вырос Шевон, не был исключением, в нём было пять мальчиков и девочек на четыре-пять лет младше Шевона, которых звали Левеллин. Так что и этот «луковый сумасшедший», наверняка был назван в честь наследника.
Прошло три скучных дня, и в понедельник утром на улице Айра начал падать снег.
В 6 часов вечера, когда приближалось время обещанного ужина, всё было укрыто слоем белого снега. Его было так много, что люди, которые собирались покинуть многоквартирный дом, колебались в вестибюле или у входной двери и часто возвращались. Некоторые храбрецы ступали по снегу, но даже нога взрослого мужчины застревала в нём.
Погода была достаточно холодной, делая поговорку о том, что в снежный день становится теплее, ложью*. Резкий ветер врезался в окна снова и снова. Все, что можно было увидеть на тёмных улицах, были газовые фонари и толстые снежинки, которые они освещали.
(*Народная примета. Аналогичная пословица на русском «Идёт густой снег и хлопьями - будет тёплая погода»)
«Только на улице Айра замёрзнет насмерть около пяти-шести человек». — подумав об этом, Шевон закрыл занавеску, глядя на улицу. За окном стемнело.
За 29 лет жизни Шевона ни разу не приглашали в гости. Ни разу. Шевон чувствовал себя из-за этого горько.
Шевон был сиротой, у него не было уникальной личности, он не был умным, он не был уродливым, но он также не был исключительно красивым. У него не хватало качеств ни положительных, ни отрицательных, чтобы привлекать внимание других людей, поэтому для него было естественно не иметь друзей (кроме доктора Фоукса) так же, как и не иметь врагов.
Никто не приглашал Шевона к себе домой,потому что при необходимости встречи назначали на площади, в уличном кафе или отеле.
Так что это был первый раз, когда его пригласили в гости.
«Мне следует постучать три раза, как когда кто-то приходит ко мне домой, верно?»
Шевон не знал, было ли что-то, что считалось людьми нормальным, есть ли какой-то этикет, которому он должен следовать, когда его приглашают на ужин, или какие-то правила, связанные со стуком. Он нервничал так же, как когда наступал на выемки в жёлтом тротуаре, когда количество крышек не совпадало с бутылками или когда он увидел ошибку в записке.
Пока он беспокоился об этом, из-за двери вдруг раздался знакомый голос. Это был Левеллин.
― Вы собираетесь открыть дверь или хотите, чтобы я открыл её для Вас?
«Откуда он узнал, что я здесь? Я не стучал, мои шаги были тихими и уж точно я не дышал слишком громко и не бормотал себе под нос!»
― Если Вы не заметили, мистер Шевон, Вы стояли неподвижно три минуты.
— Незачем было засекать время.
Когда он вошёл в квартиру 302, он увидел, что весь дом был, неожиданно, полон свечей. Десять, двадцать, тридцать..Бесчисленные свечи наполняли тёмный дом алым сиянием.
— Вот уж не знаю, это предложение руки и сердца или я хочу спалить дом? — сказав это, Левеллин заглянул в столовую из гостиной и спросил: — Что бы Вы предпочли, мистер Шевон?
«Он спрашивает меня, что я предпочитаю: предложение руки и сердца или сгоревший дом?»
Шевон беззвучно засмеялся и спросил:
— Я выполню то, что Вы пожелаете, — улыбнулся Левеллин. — У меня есть и розы, и бензин.
— Чтобы это ни было, делайте это без меня.
И предложение, и парное самосожжение, всё это было ужасно,поэтому Шевон сменил тему.
За эти три минуты Шевон осмотрелся в гостиной. Поначалу Шевон даже не заметил, что комната пустовала, так как повсюду было много свечей: на столах, на стенах, в окнах и даже на полу. Не было ни диванов, ни полок, ни стола.
Всё, что в ней было, это маленький столик, скрипучий ящик и стул, который выглядел так, будто ножка могла сломаться в любой момент. А сверху на них лежали розовые клетчатые накидки. Шевон подумал, чтоЛевеллину, должно быть, нравится розовый цвет.
Прошло три минуты, но сосед так и не сказал ему, что еда готова. Шевон, устав ждать, собирался сам спросить его, но появился Левеллин. Он снова протянул три пальца.
Возле стола стояла корзина для пикника. Снаружи лежали неочищенные луковицы, но что было внутри? Шевон не смог сдержать любопытства и заглянул внутрь. В ней было две тонких книги, страниц было так мало, что их скорее даже можно было назвать брошюрами. Он думал, что в них примерно около 30 и 50 страниц соответственно. Первая называлась:
«У него есть ребёнок? Он совсем не похож на отца...»
«Практические иностранные языки».
Когда он открыл её, то увидел:
К каждому слову было примечание о том, как оно произносится на родном языке.
Шевон попробовал их прочитать, но безуспешно.
«Я знал это, я не могу их правильно выговорить...»
Каждый раз при перелистывании очередной страницы, раздавался трепещущий звук бумаги.
Прошло ещё три минуты, но Левеллин так и не появился, Шевон, устав ждать, хотел пожаловаться, но в этот самый момент появился сосед. Прежде, чем он успел снова поднять пальцы, Шевон опередил его и заговорил первым:
— Если Вы скажете мне, ждать ещё три минуты, я сломаю Вам пальцы.
Слова не успели слететь с губ, Левеллин просто моргнул.
— У Вас три минуты, чтобы показать мне дорогу, — огрызнулся Шевон. — Если не хотите, я пойду сам.
Внезапно он направился в столовую. Он думал, что все неприятности закончатся, когда он окажется за столом, но он ошибался. Это было только начало.
На столе не было ножей, только две вилки. Вот только обе были детскими. Шевон хотел уже снова начать жаловаться, но Левеллин принёс закуску, раньше, чем он успел это сделать. Это был картофельный суп. Или, скорее, суп с картофелем и луком, плавающими внутри.
«Но почему целая картошка и целые луковицы? Как бы хлопотно это ни было, разве он не должен был разрезать их на мелкие кусочки?»
И в следующий момент Шевона внезапно охватило сильное беспокойство.
— Какое основное блюдо и десерт?
(*выпечка похожая на наш рогалик)