Обаятельный убийца Левеллин приглашает на ужин
ГЛАВА 1.6
Не успев обдумать свои действия, Шевон уже стоял перед дверью квартиры № 302. Только тогда он пришёл в себя. Гнев парализовал его разум. Шевон знал, что Левеллин, вероятно, был убийцей, но он также знал, что тот не станет безрассудно расправляться с соседом в общественном коридоре, где его могут увидеть жители соседних квартир.
Дверь открылась, и появился Левеллин.
— Что случилось? Я как раз собирался идти спать.
Эти слова были правдой. Каждый день он засыпал в разное время, потому что ложился только тогда, когда видел, что Шевон благополучно вернулся к себе домой. Если же тот не приходил до полуночи, Левеллин усаживался в коридоре между квартирами № 302 и № 303 и ждал соседа. Иногда вместо этого он бродил по дорожкам вокруг жилого дома на улице Айра.
Конечно, Шевон не мог знать об этом.
— Если Вам требуется поцелуй перед сном, я вынужден отказать.
Левеллин улыбался. Шевон — нет.
Записки, сок и жизнь по соседству. Было много причин подозревать его в этом.
— Преследователь? — переспросил Левеллин после молчания.
Губы Левеллила, которые до этого улыбались, застыли.
Мистер Бэкон поднял руку и показал пять пальцев.
«Замена двери всегда так дорого обходится?»
Шевон вытащил свой кошелёк и взглянул на лицо мистера Бэкона. Он произвёл хорошее впечатление, давая накануне совет о дверной табличке, но сегодня был похож на вора.
Мистер Бэкон поднял брови. Вероятно, у него очень зоркий глаз, раз он заметил то, о чём Шевон даже не упомянул. Или же Шевон плохо скрывал сомнения на своем лице. Он пожал плечами и открыл кошелёк.
Там было всего шесть рон. После оплаты ему придется перебиваться хлебом и дешёвым супом неделю или две, но другого выхода не было. Шевон не желал и дальше жить с дырявой дверью.
— Если можно, — сказал Шевон, протягивая пять рон, — мне нужна жёсткая дверь, в которой нельзя проделать дыру.
Замена двери оказалась довольно трудоемкой задачей, и, как предпологал Шевон, на это должно было уйти около получаса.
Мимо прошли трое соседей. При этом мистер Бэкон был занят своей работой. Он мог попросить воду или инструменты, но он не разговаривал с Шевоном. Он даже не смотрел в его сторону.
Пока Шевон ждал окончания работы, он бродил по коридору, стоял, прислонившись к стене, а после сидел на лестнице, глядя на квартиру №302.
Ему вспомнились события прошлой ночи.
Левеллин говорил твердо и ясно, словно ничего не знал об этом.
«Ты не знаешь или просто притворяешься, что не знаешь?»
«Это Левеллин. Это должен быть Левеллин. Убийца и преследователь. Невозможно сказать, что убийца не преследует свою жертву. Скорее всего, он так и поступает. Человеку с криминальным опытом легче совершить преступление, чем простому обывателю».
Сердце Шевона твердо указывало на него.
— Взгляните. — Шевон указал на дверь квартиры № 303, а точнее на дыру в ней. — Разве это не Ваших рук дело?
В следующий момент Шевон увидел, как Левеллин поднял глаза на дверь и на мгновение улыбнулся. Всё ясно. Он мог поспорить на все свои гонорары за работу наёмным писателем, что не ошибся.
«Ты смеёшься? Мне грозит смерть, а ты смеёшься?»
Шевон ответил резким голосом и таким же выражением на лице:
Когда Шевон нахмурился, Левеллин наконец принял решение:
— Прошу прощения. Я слишком честен, чтобы лгать.
… Итак, Левеллин воспринял это как «испытание».
Получив такой ответ, Шевон не мог скрыть выражения своего лица, поморщившись и недоумевая, что же в этом смешного. Ему было трудно понять "превосходное" чувство юмора Левеллина. Хотя он и не хотел.
— Что тут смешного? Что тридцатилетнего мужчину преследует незнакомец? Что я живу здесь, не зная, что в двери моей квартиры дыра? Или...
Он не произнёс последнюю фразу, потому что Левеллин мог продолжить обманывать его, догадавшись, что Шевон всё ещё сомневается.
— Причин несколько. — улыбнулся Левеллин.
Вот в чём дело. Шевон издал звук возмущения.
— Во-первых, нет доказательств, что преследователь, о котором идет речь, — это я.
«Это не Левеллин? Конечно, это может быть ложью, но если это совсем не так, то... Я совершенно запутался».
— Во-вторых, этот мистер Преследователь слишком… вульгарен.
Шевон не хотел, чтобы это был Левеллин, но лучше он, чем кто-то вульгарный. Глядя на соседа, Шевон не знал, были его слова искренними, или он пытался его спровоцировать, но он думал, что Левеллину удалось втереться в доверие.
— В-третьих, — Левеллин посмотрел за спину Шевона, — этот преследователь ниже ростом, поэтому Вы ошибаетесь, думая, что это я. — голос Левеллина был хриплым. — На всякий случай замечу, если Вы не в курсе, я не вёл бы себя так очевидно. Никогда.
Его губы улыбались. Но глаза — нет.
— Как бы это сказать... Он — неопытный юнец.
Внезапно чужой голос возник в голове Шевона. Образ и голос Левеллина в миг испарились.
Бэкон, занимавшийся установкой двери, оглянулся на лестницу, откуда раздавался голос, с выражением лица полным раздражения. Шевон стоял рядом. Если мистер Бэкон мог выражать недоумение, то Шевон — нет. Он побледнел.
Это был начальник техобслуживания. Он отогнал господина Бэкона, который сказал «А?» и посмотрел на Шевона, требуя разъяснений.
Но Шевон не мог их дать, так как это была его вина, он забыл получить разрешение владельца здания в офисе управления на замену двери. Вспоминая конфликт с уборщиком, можно было подумать, что Шевон решил пойти напролом, самостоятельно заменив дверь. И не только это.
— С дверью были некоторые проблемы, так что…
— Кому какое дело? — оборвал Шевона уборщик. — Это Ваше здание?
Это становилось проблемой. Гнев уборщика никак не утихал. На улице Айра все условия договора обговаривались устно и не было необходимости составлять письменный договор при въезде и выезде. Так было и у Шевона, когда он поселился в своей квартире.
Восемь лет назад владелец жилья пообещал взять на себя ответственность за условия проживания арендаторов. Конечно, «условия проживания» также включали в себя дефекты жилья, возникшие не по вине арендатора. Будет ли уборщику всё равно, если Шевон напомнит ему об устном договоре? Подумает ли он, что Шевон всё выдумал? От размышлений голова шла кругом.
— Ответьте мне. Это Ваше здание?
— Извините, — ответил Шевон, чувствуя, что слова застревают в горле. — Я забыл получить разрешение, потому что думал, что мне нужно заменить дверь немедленно, и не мог ждать ни секунды. Я несу за это ответственность.
Шевон поднял голову и посмотрел на начальника техобсуживания. широко распахнув глаза, он не мог поверить в услышанное. Может быть, он не хотел видеть лицо Шевона и намеренно загнал его в эту ситуацию.
Шевон прожил на улице Айра восемь лет, и теперь его выгоняют из квартиры.
По крайней мере, Шевон счёл везением, тот факт, что его выгнали утром, а не посреди ночи. У него было время найти ночлег. Он решил, что если искать всё утро и весь день, он сможет найти место для отдыха.
С мыслью о том, что мир огромен и полон людей и в нём обязательно найдется место для Шевона, он покинул улицу Айра в 7:30 утра и понял, что мир огромен и полон людей, но в нём нет для него места.
Сначала Шевон отправился в дом Доктора Фоукса на улицу Редвуд, считавшуюся центром города Банч. Хоть Доктор и не одолжил ему денег, неужели у него не найдется спальни для друга?
Если не спальня, то подойдет даже чердак. Если не чердак, то комната прислуги тоже хороша. Шевон был согласен даже на чулан. Его устраивало всё, кроме, разве что, камина.
Особняк Фоукса был трёхэтажным, и на первый взгляд в нем было минимум с десяток комнат. Шевон на мгновение испытал чувство облегчения, решив, что о камине можно не беспокоиться.
Никого не было. Дворецкий попытался закрыть дверь, но Шевон остановил его.
Он отправился в Чидриштадт Босха (столицу соседнего островного государства) по делам.
Он был за границей. Этот дом был шансом не стать уличным бездомным. Какая катастрофа.
Второе место, куда он отправился, был работный дом*.
(* Так назывались благотворительные учреждения в Англии и Уэльсе. Они предоставляли нуждающимся оплачиваемую работу при непременном проживании в таком доме и подчинении его внутреннему порядку. Последний такой дом закрылся в 1941 году. Однако подобные учреждения под разными названиями существуют до сих пор.)
Шевон не мог скрыть своего недоумения, услышав слова директора работного дома. Его не приняли даже здесь...
Шевон вышел из работного дома ни с чем.
«Мне придется спать на улице? Сейчас начало февраля. Если погода будет хорошая, я не замёрзну насмерть...»
Шевона окутал холод, словно издеваясь. И что ещё хуже — начался снег, который, казалось, прекратится не скоро.
Шевон сидел на скамейке в парке и смотрел в никуда пустым взглядом, но в следующий момент он увидел свёрток газеты «Саут-Банч Дэйли», лежавший у ноги. Хоть сейчас и был февраль, большой заголовок на первой странице гласил, что количество замёрзших насмерть людей на улицах не уменьшается.
Шевон думал, что не только люди, но и газета, не на его стороне. Он вздохнул, и изо рта вырвался белый пар, похожий на сигаретный дым.
19.30. Темнело. Шевон достал свой кошелёк и открыл его. Внутри лежала одна рона.
«Что я могу сделать с одной роной?»
От бара до квартиры на улице Айра было пятьсот метров, то есть около десяти минут пешком, но Шевону понадобилось полчаса, потому что будучи пьяным он постоянно спотыкался и не мог идти ровно. Это еще не всё. Его трижды рвало у фонарного столба.
Но было и два хороших момента. Первый — на улице не было людей, возможно, из-за холода и снега по ночам. Второй — постоянным местом посиделок алкоголиков был бар, который не давал Шевону душой и телом пристраститься к дешёвому алкоголю.
Пьяные люди — это не то же самое, что алкоголики. Но Шевон считался алкоголиком и не вызвал сочувствия.
Он не был пьян. Возможно потому, что не был психически подавлен. Однако, истинная причина того, что он не смог напиться до потери сознания, — ему попросту не хватило денег. Смутное опьянение было ядом. Его тело и разум пульсировали от алкоголя.
Наконец он добрался до улицы Айра. Куда бы ни шёл Шевон, его сопровождали звук волочащихся ног и сильный запах алкоголя. Поднявшись, он увидел дверь квартиры № 303. Это была не старая дырявая дверь, а новая, установленная этим утром мистером Бэконом.
Ему нужно было уйти до полуночи, так что теперь у него оставалось время только на то, чтобы собрать вещи. Иначе его выгонят с пустыми руками, не дав собрать сумку, не говоря уже о том, чтобы дать ему ещё время. Нужно было собираться, но тело не слушалось.
Сильный голод и ужасная жажда заставили его горло пересохнуть. Он перерыл весь дом, но было пусто. Он скучал по свежему хлебу с сыром и свежим фруктам.
И тут, что-то возникло перед глазами.
Лимонный сок. Квартира № 302. Лимонный сок.
Мужчина в квартире № 302 был убийцей, Левеллин был убийцей.
Могу ли я попросить лимонный сок?
«Он убийца, он убийца... но он единственный, кто был добр ко мне, но он убийца, блядь, единственный человек, которого я знаю и который был добр ко мне, это убийца. Я в хлам, жизнь - ебаное дерьмо, дерьмо...»
Когда он закончил размышлять, Шевон уже стоял перед квартирой № 302.
Он спросил, но ответа не было.
— Ты скорее всего его выбросил, но если ты этого не сделал... Можно мне сок? — Задумавшись, спросит ли Левеллин «какой сок?», Шевон тут же добавил: — Этот… лимонный сок.
«Он, должно быть, спит, чёрт возьми».
Шевон закрыл глаза и прислонился лбом к двери. Именно в этот момент послышался знакомый голос.
Конечно, это был Левеллин. Шевон внезапно осознал, что этот голос стал ему «знакомым».
— Тогда что? Тебя настигнет проклятие, если ты не выпьешь лимонный сок в одиннадцать вечера?
— Есть кое-что похуже. Это кризис.
Это было похоже на иллюзию. Голос Левеллина был странно звонким. Вместо глухо доносящегося из-за двери он звучал из-за спины, поэтому Шевон оглянулся и увидел Левеллина, стоявшим у лестницы.
Он закрыл глаза, но Левеллин не исчез. Шевон потер глаза руками, но сосед всё равно не исчез. Левеллин, наблюдая за этой сценой, не мог вымолвить ни слова.
— Когда ты вышел? Я прикасаюсь к двери лбом.
— Я стоял здесь с самого начала, — пожал плечами Левеллин. — Ты просто этого не видел.
Верно, говорят, что зрение ухудшается, когда человек пьян.
Когда Шевон выпил сок, принесенный соседом, пересохшее горло перестало болеть. Левеллин, предложил зайти и выпить сок внутри, но Шевон отказался. Хоть он и был пьян, он ещё помнил, что Левеллин был убийцей.
— А как насчет дома мистера Шевона? — спросил Левеллин.
Шевон снова отказался. Если он войдет в квартиру № 302, он войдёт в квартиру убийцы. Если они зайдут в квартиру № 303, значит Шевон впустит убийцу к себе.
В конце концов, выбор пал на лестницу между квартирами. Они сидели рядом, касаясь друг друга плечами, ногами и ступнями.
Глоток, два глотка, три глотка… Вскоре Шевон опустошил бутылку лимонного сока. Всё закончилось, но никто не уходил и не настаивал на этом. Левеллин не знал, но причина, по которой Шевон все еще сидел здесь, была проста. Если он уйдет, его встретит мир, в котором нет ни поддержки, ни защиты.
Шевон посмотрел на пустую бутылку из-под лимонного сока. Левеллин уставился на профиль Шевона и заговорил:
Ответ означал, что Шевону придётся рассказать о «кризисе», а значит о том, что случилось. Он не хотел об этом говорить. Начиная с приюта и заканчивая бедностью и плохими отношениями, когда к двадцати девяти годам его единственным другом был Доктор Фоукс.
Шевон заговорил, глядя на пустую бутылку из-под лимонного сока:
— В нем нет цианида. И стрихнина.
Но Левеллин не отрывал от него глаз. В ожидании ответа он всё ещё смотрел на профиль сидящего рядом мужчины. Шевон добавил, как будто не заметил:
Вот и всё. Подняв руку, он увидел, как Левеллин аккуратно укладывает его волосы. Шевон расстроился. Это была холодная рука, непохожая на человеческую. Это была рука, от которой по спине пробежал холод.
Но... он не мог отстраниться. Левеллин поправил волосы Шевона, одновременно касаясь его уха. Мужчина не мог убрать руку, которая скользнула по его виску и погладила щёку. Возможно, он и не хотел отмахиваться от неё.
«Как давно я не получал таких прикосновений? Руки ни одного из моих двадцати девяти любовников, которых я встретил за восемь лет, никогда не прикасались ко мне с такой любовью. Это первый раз? Оглядываясь назад на все мои двадцать девять лет жизни, начиная с приюта и по сей день, возможно, я впервые ощущаю подобное».
На мгновение в голове Шевона промелькнула мысль о том, что если бы Левеллин не был убийцей, возможно, он мог бы стать его другом.
— Скажи мне, когда захочешь об этом поговорить.
Выслушав сказанное, Шевон сумел промолчать. Он был на грани, но смог проглотить слова, которые хотели вырваться из его уст.
Шевон знал, если бы вместо сока он выпил ещё хоть каплю алкоголя, он бы сдался и обязательно всё рассказал.
Чем более вы опустошены, тем больше вероятность, что вас покорит легкомысленное дружелюбие.
Левеллину хотелось, чтобы Шевон навсегда остался пьяным.
Собирая вещи, Шевон взял с собой пишущую машинку, словарь, немного одежды и две пары обуви. Ему никак не верилось, что он прожил в этом доме восемь лет. Глядя на хлипкий пакет, Шевон вздохнул.
Прежде чем, вздох завершился, кто-то выхватил ключ от квартиры из руки Шевона. Он обернулся и увидел уборщика, который достал карманные часы и постучал пальцем по циферблату.
Прошло три минуты с обещанного времени выселения.
— Я сказал тебе выехать из дома… Ты слышал, что я сказал?
Если бы кто-то это услышал, он бы подумал, что Шевон опоздал на три дня. Они и так были в плохих отношениях, так что не было ничего, что Шевон не мог или не осмеливался сказать, потому что вежливость, похоже, не помогла бы ему снова поселиться в квартире № 303. Шевон решил ударить уборщика, ожидавшего, когда он поклонится и извинится, сказав: «Мне жаль», по затылку.
— Я глухой, поэтому я не могу этого слышать.
— Повтори, что ты только что сказал?
У уборщика на лице появилось слабое выражение. Шевон улыбнулся и продолжил ещё грубее:
— Я слышал, что сказал уборщик. Я слышал, что сказал уборщик. Но почему-то я опоздал на три минуты. Извините. Но почему-то я опоздал на три минуты. Извините.
— Зачем ты говоришь одно и то же дважды?
— Соображение. Соображение. Поскольку я глухой, Вы спросите меня, что я только что сказал. Поскольку я глухой, Вы спросите меня, что я вам только что сказал.
У уборщика теперь было хмурое лицо. Шевон был горд видеть это. Хоть на мгновение, но он почувствовал гордость за себя. Тот факт, что меч права на въезд был у главы офиса управления, не заставил его измениться.
В мгновение ока Шевона вышвырнули из его квартиры и бросили перед главными воротами, а за ним и его скудный багаж. Уборщик с грохотом захлопнул входную дверь дома на улице Айра, не давай возможности возразить:
(И Шевон, и уборщик узнают об этом позже, но он сказал бы совсем другое, если бы мог заглянуть в будущее хотя бы на неделю.)
— Вы даже не дали мне времени попрощаться.
Продолжая в глубине души негодовать, Шевон подбирал свои вещи. Пусть у него и не было соседа, с которым он мог бы попрощаться, у него было на это право, но у уборщика не было никаких манер. Подумав так, Шевон обернулся и посмотрел в сторону своей квартиры.
Внезапно перед его глазами мелькнуло лицо Левеллина.
«Ты уже спишь, даже не зная, что я ушёл».
Он не знал, кто будет новым жильцом квартиры № 303, но это должен быть очень плохой человек, настолько неудачливый, чтобы жить по соседству с убийцей. Внезапно Шевон задумался. Подаст ли Левеллин фирменный луковый ужин новому соседу, повесит ли записки на двери его квартиры и поставит ли в его почтовый ящик лимонный сок? Шевон, смотревший на свет в окне квартиры № 302, вскоре обернулся.
Это была снежная зимняя ночь. Когда Шевон начал идти, под ногами послышался хруст снега, на котором появились следы, становившиеся постепенно всё глубже и глубже.