"Одиссея" Кристофера Нолана: Спасибо за "Бетмена". А теперь подержите-ка моё пиво...

Почти три часа спустя я вышел из зала не уставшим, а эмоционально опустошенным. Масштабом, размахом и ощущением, что тебя только что протащили через миф, войну, море, царство мертвых и еще пару мест, куда нормальный человек по собственной воле обычно не отправляется. В общем, все как и должно быть у Нолана.

И тут есть отдельная историческая ирония. В начале нулевых Warner Bros. действительно наняла Нолана снимать «Трою». Но затем проект вернули Вольфгангу Петерсену, а Нолан переключился на «Бэтмена: Начало», которого сценарист Дэвид Гойер позднее иронично назвал своеобразным утешительным призом.

Спустя два десятилетия Нолан все-таки вернулся к античному эпосу и, кажется, окончательно расставил все по местам. Мол, спасибо за Бэтмена, конечно. А теперь смотрите, кто здесь папочка.

Браться за экранизацию эпоса уровня гомеровской «Одиссеи» - это мощнейшая ответственность. Тут недостаточно просто собрать звездный актерский состав, вывести на экран циклопа и заставить море красиво штормить. Нужно взять одну из основ мировой культуры и сделать из нее живое кино, а не трехчасовой музейный экспонат.

Новому президенту Гильдии режиссеров США это оказалось вполне под силу.

Я почти уверен, что «Одиссея» останется в истории кино и спустя десятилетия будет стоять где-то рядом с «Лоуренсом Аравийским» и «Бен-Гуром». Не потому, что эти фильмы похожи, а потому, что все они относятся к тому редкому типу картин, после которых само понятие кинематографического масштаба приходится слегка пересматривать.

При этом Нолану удалось снять настоящий пеплум, который остался совершенно нолановским фильмом. Любите нелинейное повествование - пожалуйста. Любите его почти религиозное уважение к практическим эффектам - получите. Любите, когда время, память и вина перемешиваются так, что уже не очень понятно, где настоящее, а где травма героя - все на месте.

Но особенно хорошо работает грубая, земная магия фильма. Античный мир здесь не выглядит отполированной иллюстрацией из учебника. Он пыльный, мокрый, тяжелый, местами почти первобытный. Корабли действительно кажутся сделанными из дерева, камни имеют вес, а море не служит красивым фоном, а постоянно грозит тебя сожрать.

Практические эффекты помогают поверить, что этот мир физически существует и что героям приходится не просто проходить сюжетные испытания, а буквально тащить через них собственные тела.

Небольшой диссонанс у меня вызвали разве что некоторые декорации. Часть зданий выглядит чуть более условно, чем весь остальной мир фильма, и рассыпается уж слишком легко. Возможно, это сознательная стилизация под миф и классический пеплум, но на фоне почти осязаемой фактуры картины этот контраст иногда все же замечаешь.

Доспехи тоже выглядят не так дорого-богато, как в некоторых предыдущих экранизациях античных мифов. Особенно много споров вызвали доспехи Агамемнона. Их ругали и за историческую недостоверность, и за какой-то откровенно пластиковый вид. Претензии вполне понятны, но сам образ в фильме все равно получился увесистым и угрожающим.

Нолан даже толком не показывает лицо Бенни Сэфди, пряча его за массивным шлемом. Не знаю, было ли это прямым режиссерским расчетом, но неизвестность здесь явно работает на персонажа. Когда не видишь человека под броней, угроза становится только сильнее.

Но еще менее достоверно смотрятся лестригоны - племя великанов-людоедов в каких-то почти цельнолитых металлических латах посреди бронзового века. Хотя, с другой стороны, требовать исторической точности от великанов-людоедов тоже немного странно.

Темнокожая Елена, которая еще до премьеры разорвала пуканы половине мира, оказалась, как мне кажется, хитрой режиссерской маркетинговой уловкой. Нолан всех перехитрил. Во-первых, экранного времени у нее минуты две. А во-вторых, с небесной красотой Елены там есть небольшой нюанс. В общем, сами посмотрите.

В фильме играют люди разных рас и национальностей. И наши потомки, пересматривая «Одиссею» спустя десятилетия, скорее всего, будут искренне недоумевать, чему именно мы так возмущались.

Любой актер должен иметь право сниматься в экранизации мифологического эпоса. Именно мифологического, а не исторической реконструкции. Мне кажется, это осознанный прицел Нолана в зрителя будущего, для которого сегодняшние споры будут звучать примерно так же странно, как для нас вопрос, может ли японский оркестр играть Бетховена. Великие произведения давно пережили границы народов, которые их создали.

Интересным решением показался Трэвис Скотт в роли барда. Сказать, что он мне прямо понравился, не могу - экранного времени у него слишком мало, чтобы вообще оценивать игру. Но сама идея работает. В конце концов, рэперы и есть современные барды. Они точно так же складывают в ритм истории о войнах, героях, предательстве, славе и собственном величии. Только вместо лиры у них бит, а вместо царского пира - многотысячный стадион.

И вообще, «Одиссея» Нолана не только о самом мифе, но и о механике его создания. О том, как реальное событие превращается в рассказ, рассказ - в легенду, а легенда спустя века становится частью мировой культуры.

Что-то в процессе приукрашивается, что-то забывается, жестокость получает красивое название, а подлость постепенно начинает выглядеть как хитроумный подвиг. И фильм пытается понять не только то, каким был миф изначально, но и то, что от него остается спустя века.

С актерским составом в целом ситуация неоднозначная. Зендее, на мой взгляд, не хватило экранного времени, чтобы по-настоящему раскрыться, поэтому ее героиня временами смотрится не слишком убедительно.

Зато Том Холланд показался мне очень удачным кастом. По самой своей энергетике он хорошо соответствует герою - немного нерешительный, но при этом постоянно стремящийся доказать и себе, и окружающим, что способен на большее.

Мэтт Деймон со своей задачей справился. Он надежен, убедителен и держит на себе огромный фильм, но сказать, что эта роль меня поразила, я не могу. Поэтому разговоры о гарантированной актерской статуэтке кажутся мне преждевременными. Я бы не ставил на то, что именно за эту роль он заберет «Оскар».

И совершенно отдельный разговор - эпизод с Цирцеей. Нолан внезапно заходит на территорию настоящего бодихоррора: превращение людей в животных снято так, что в какой-то момент становится физически не по себе. Сцена не смакует каждую деталь, а работает обрывками, смещенным фокусом и телами, которые прямо у тебя на глазах перестают быть человеческими.

На несколько минут фильм будто вспоминает, что античные мифы изначально были не красивыми сказками из детской книжки, а довольно жутким набором проклятий, наказаний и телесных превращений.

И циклоп. Оооо, циклоп получился чудесный. Сперва кажется, что он целиком нарисован, но в основе образа лежала огромная механическая конструкция, дополненная кукольными эффектами и цифровой обработкой.

Возможно, именно поэтому Полифем выглядит так странно и убедительно одновременно. Ты вроде бы видишь мифологическое чудовище, но чувствуешь, что перед актерами действительно находилось нечто огромное, тяжелое и вполне материальное.

Отдельно запомнилась Сцилла. Это как раз преимущественно цифровой эффект, и Нолан будто намеренно пробегает эту сцену, не позволяя зрителю как следует рассмотреть чудовище. Огромные щупальца внезапно прилетают сверху, ты на секунду теряешь ориентацию и не успеваешь понять, откуда вообще исходит угроза. Сцилла исчезает почти так же быстро, как появляется, но стремно от нее все равно по-настоящему.

Одна из самых сильных сторон фильма - Нолан снова сделал миф почти осязаемым.

В детстве, когда мы читали сказки и древние легенды, нам сильно помогало воображение. С годами оно, к сожалению, заметно изнашивается. Но здесь ты почти чувствуешь между пальцами черный гравий пляжа, на котором Одиссей разговаривает с мертвыми воинами. Чувствуешь ветер, соль, грязь, дерево кораблей и усталость людей, которые слишком долго не могут вернуться домой.

История троянского коня тоже показана с совершенно неожиданной стороны. Мы привыкли воспринимать ее как гениальную военную стратегию и героизировать греков, сумевших перехитрить врага.

«Одиссея» показывает, насколько приземленно, страшно и подло это могло выглядеть в реальности. И какую мину эта история заложила в наши представления о войне, добре, зле, чести и допустимой цене победы на долгие века вперед.

Самая горькая ирония в том, что человек, сумевший разрушить чужую родину, потом годами не может вернуться в собственную. Его военная хитрость оборачивается против него самого, и дорога домой постепенно становится формой расплаты.

Я согласен с теми, кто увидел в фильме мощное антивоенное высказывание. Но довольно быстро Нолан возвращает картине баланс и напоминает неприятную вещь: мы как вид, похоже, действительно не можем без войны и убийства.

Не потому, что все люди одинаково жестоки. Просто контекст, мотивация и причины каждый раз разные, а результат почему-то снова получается очень похожим.

Полагаю, гонка за главный «Оскар» в этом году на этом завершена.

И да, я говорю это как большой фанат «Дюны», третью часть которой мы ждем в декабре. Но «Дюна» - это все-таки красивейший нишевый проект, а «Одиссея» - глобальный эпос, который разнесет в клочья кассу кинотеатров и, думаю, останется в истории как авторская, но невероятно качественная экранизация одного из главных текстов человечества.

Идти ли в кино? Да, однозначно.

Причем нужно найти максимально большой экран из всех доступных. Смотреть такое дома - примерно как рассматривать море через дверной глазок.

И не забудьте подписаться на мой Телеграм-канал "Синеманьяк", чтобы исследовать мир кино вместе. Спасибо.