Экстра III. Часть III
Быстрые шаги гулким эхом отражались от сводов высокого потолка. Первая дверь, вторая, третья, а вот и зал для заседаний номер четыре. До начала еще минуты три, не опоздал. Чуть переведя дыхание, Эрен мысленно заглянул в свой кейс: ходатайство — взял, поправки — взял, примерный план своей речи он тезисно написал вчера в блокноте. Кажется, все в порядке. Только он немного расслабился и в следующую секунду чуть не подскочил от испуга, когда в кармане завибрировал телефон. Черт, Эрен забыл его выключить, однако взглянув на экран, все же решил ответить.
— Алло, Эрен, — на другом конце послышался знакомый голос.
— Леви, у меня заседание через две минуты, — понизив голос, прошептал Эрен. — Что-то сроч…
Не успел он кончить фразу, как любимый омега выбил землю у него из-под ног, быстро бросив:
— Что? — после секундной паузы выдохнул Эрен. — Ты шутишь?
— Ага. Мне же больше делать нечего! — возмутился Леви, и Эрен явственно ощутил его раздражение даже через телефон.
В первое мгновение он и правда решил, что это глупый розыгрыш. У него сейчас заседание, потом встреча с клиентом, а потом он должен позвонить Леви и спросить, как у них дела. Леви не может начать рожать до того, как Эрен позвонит. У него в ежедневнике все четко расписано! Однако прошла одна секунда, вторая, и после осознание накрыло, как надвигающаяся волна. Можно готовиться, наблюдать за ее приближением, но если опоздал хоть на секунду, замешкался, она накроет с головой.
— Серьезно? Сейчас? — шипел Эрен не своим голосом от волнения. — Еще рано.
— Да что ты! — раздраженно фыркнул Леви. — Скажи это своему ребенку.
— Черт, — Эрен выругался сквозь зубы и вытер тыльной стороной ладони лоб. Почему-то стало очень жарко, и собственный галстук начал давить на горло. — Ты в больнице? Кто там с тобой? Папа?
— Да, все нормально, — уже спокойнее ответил Леви, — не переживай.
Не переживай? Легко сказать. Они проходили через это уже трижды, но каждый раз как первый. Тем более сейчас Эрен далеко. Он впервые так далеко от Леви именно в тот момент, когда нужен ему больше всего. И, вообще, все должно быть не так. Трое их детей появились на свет в Больнице Сейнт-Элизабет по адресу Кларемонт авеню, шестнадцать, город Митрас, и четвертый должен был появиться там же! Эрен провел ладонью по лицу и так громко и обреченно выдохнул, что на него стали оборачиваться собравшиеся в коридоре участники процесса.
— Вам ехать всего через четыре дня, — напомнил он и досадливо покачал головой. — Ты как всегда вовремя.
— Если ты еще не понял, — обиженно прошипел Леви, — то от меня тут мало что зависит.
— Знаю, прости, — прошептал Эрен, вновь понизив голос, и еле удержал «маленький». — Я приеду сразу, как только смогу.
— Хорошо, — Леви заметно успокоился и даже усмехнулся в телефон. — Давай, иди на свое заседание. Потом поговорим.
— Ладно, — Эрен тоже улыбнулся только слегка нервно. — Пиши мне, хорошо?
— Хорошо, — пообещал Леви. — Пока.
Эрен тоже хотел попрощаться и завершить вызов, но почувствовал, что будет неправильно просто сказать пока. Однако окружающая его обстановка совсем не располагала к сентиментальному прощанию. Эрен быстро отвернулся к стене и придвинул телефон к самым губам.
— Эй, — шепнул он и прикрыл рукой рот, чтобы никто, кроме супруга, не услышал. — Я люблю тебя.
— Я тебя тоже, — ответил Леви, и в его голосе послышалась нежная улыбка. — Пока.
Эрен быстро нажал «Отбой» и повернулся. В этот момент пристав открыл дверь и пригласил всех участников в зал заседания. Ах да, судебный процесс. Черт, какой Эрену сейчас процесс, когда его Леви через несколько часов подарит ему еще одного сына? Душа запела и захотелось весело засмеяться. Сейчас Эрен закончит со всеми делами и вылетит первым же рейсом до Сигансины. Только бы все прошло хорошо. По-мальчишески подкинув телефон в руках, Эрен направился в зал суда в самом прекрасном расположении духа. Сегодня ему и море по колено, не то что какое-то заседание.
Леви положил телефон на тумбочку и откинул голову на высокую подушку. Он совсем не ожидал, что все получится именно так. Поболел живот, ну и что? Как будто он не знает, как ощущается начало родов. Но выходит, что и правда не знает. То есть не знает нестандартный вариант, когда все начинается как расстройство желудка. Леви думал, что в больнице ему дадут таблетки, пожурят, погрозив пальцем как ребенку, и отпустят с миром. Но ошибался.
Съездили на часок, как же. Осмотр, на котором настоял врач в приемном покое, показал раскрытие матки на три сантиметра. Пока Леви пребывал в легком шоке, его успели переодеть в больничную рубашку, уложить в палату и сунуть в руки стакан со льдом. Так он и пришел в себя над картонным стаканчиком, который быстро намок от талой воды.
В этот момент прибежал врач, который наблюдал Леви последние три месяца и подтвердил родовую деятельность. И вот тут стало в самом деле не до смеха. Леви должен родить только через три недели в забронированной палате под присмотром опытных, проверенных врачей и уж никак не в районной больнице Сигансины за четыре дня до отъезда. Черт. Накрылись все их планы медным тазом, и все потому что Леви понервничал чуть больше, чем обычно.
До чего же организм бывает нежным. Всего четыре дня бы потерпел, и можно было бы хоть с поезда сразу ехать в больницу, но нет. Малышу приспичило вылезти именно сегодня и заодно перекрутить папе все кишки. Только спустя полчаса после того, как они проехали в больницу, начались обычные нормальные схватки. Леви даже обрадовался. Вот они, родимые, привычные настолько, что с ними как-то спокойнее.
Дверь в палату открылась, и внутрь неловко протиснулся Кенни. Он слегка ссутулился, словно белые стены давили на него, и неуклюже присел на стул возле кровати. В больничной обстановке он смотрелся слишком непривычно и даже чужеродно.
— Ну чево? — спросил Кенни и кивнул на телефон. — Когда приедет-то?
— Как только сможет, — ответил Леви. — Но на главное событие Эрен все равно уже опоздал.
— Да уж, — Кенни поскреб пальцами шершавый подбородок и нахмурил седые брови. — Говорил я тебе, не ехай в город. Дорога плохая, вот и растрясло.
Леви не удержался и закатил глаза. Пару дней назад прошел дождь, и неасфальтированный участок дороги сильно испортился, превратившись в сплошную грязь и выбоины. А детям очень захотелось в городской зоопарк. И пусть они уже ездили за лето раза три, Леви не смог отказать. Да ему и самому хотелось немного развеяться. Вот и развеялся… Хотя, сказать по правде, он больше склонялся к тому, что виной преждевременных родов был стресс, а не плохая дорога.
— Шо дядь? — Кенни нахмурился еще сильнее и раздраженно взмахнул рукой. — Как был бестолочь упрямая, так и остался.
— От тебя не хотел отставать, — Леви огрызнулся в ответ и тоже нахмурился.
В эту минуту дядя и племянник как никогда походили друг на друга. Тот же недовольный изгиб бровей, упрямый взгляд и возмущенно поджатые губы. Пусть по внешности определить их родство было непросто, зато мимика с головой выдавала общую кровь.
— Ну ты подерзи мне ищо, — возмутился Кенни.
Он вел себя так, словно перед ним был все тот же восемнадцатилетний сопляк, на которого он мог грозно цыкнуть. Однако Леви немножко вырос за прошедшие годы. Ему уже без малого тридцать лет, и он вот-вот станет папой четырех детей. Он и сам мог на кого угодно цыкнуть.
— Прекрати ворчать, — Леви грозно рыкнул на дядю, и когда тот удивленно уставился на него, повелительно приказал: — лучше позвони Ури, скажи, что мы тут надолго, и спроси, как там дети.
Кенни завис на пару секунд, а после, стушевавшись, неловко поерзал на стуле. Он очень давно никому не позволял так с собой разговаривать. Ох уж эти омеги. От горшка два вершка, а командует как генерал.
— Да шо с ними будет-то? — шмыгнув носом, проворчал Кенни себе под нос и снова нахмурился. — Об себе лучше думай. Тебе щас силы нужны.
— Тогда не читай мне нотации, — слегка обиженно сказал Леви, продолжая гнуть свою линию и заодно дядю, — не до того сейчас.
— Ну все-все, — нехотя сдался тот и переменился в лице, когда Леви схватился за живот и скривился от боли. — Ох ишь ты. — Растерянно выдохнул Кенни и неопределенно поводил руками, не зная, что делать, пока голову не посетила дельная мысль. — Давай-ка дыши. Как там правильно надо-то?
Кенни сам задышал вместе с Леви часто, прерывисто и еще зачем-то надувал щеки. Когда схватка закончилась, он откинулся на спинку стула и вытер пот со лба под многозначительное «Уф». Еще непонятно, кому из них пришлось тяжелее. В конце концов, Леви в таком положении не первый и даже не третий раз, а вот для Кенни все в новинку. Это только начало схваток, что с ним будет, когда они подойдут к самому интересному?
— Ты, может, домой поедешь? — предложил Леви, понимая, что дяде в такой обстановке, мягко говоря, неуютно. — Мы с папой справимся.
Однако Кенни, услышав его предложение, обиженно нахмурился и снова неловко поерзал на стуле.
— Да чево домой-то? — буркнул он, опустив голову, будто не хотел, чтобы Леви видел его лицо. — Тут я буду. Мало ли там… — он поводил рукой в воздухе, но ничего не придумав, раздраженно махнул. — Ай. Дыши давай и, может эта, воды хошь?
— Воду нельзя, — Леви покачал головой и попытался сдержать улыбку. — Сейчас папа еще льда принесет.
Кенни проще проглотить свой язык, чем сказать, что он волнуется и хочет быть рядом, даже если ему в этом омежьем царстве родильного отделения совсем не нравится.
— М-мгм, — глубокомысленно протянул он и спросил, когда Леви вдруг снова взял телефон и приложил к уху: — Кому зво́нишь-то?
— Своему врачу, — ответил тот. — Надо сказать, что роды начались.
— Зачем это? — не понял Кенни и усмехнулся. — По телефону мальца принимать будет, шо ль?
— Конечно нет, — Леви быстро закатил глаза, слушая длинные гудки, и буркнул под нос. — Но она меня весь следующий год будет пилить, если не скажу.
К чести доктора Стафф, к своим пациентам она относилась очень внимательно и щепетильно. Возможно, если бы Леви сейчас попросил, она бы примчалась к нему в Сигансину хотя бы ради того, чтобы лично отчитать его за низкий уровень витаминов группы В и плохой тонус. Он честно глотал витамины горстями и объедался всеми дарами огорода, но что поделать, если ребенок высасывал из него все, что только мог?
Только после того, как доктор Стафф выспросила сначала у Леви, а после у его врача все до последней мелочи, она успокоилась. Несмотря на преждевременность и нестандартное начало, роды протекали без особых осложнений. Кенни и Карл кружили вокруг Леви, как беспокойные пчелы, не давая покоя ни себе, ни ему. В какой-то момент Кенни так распереживался, что пришлось выставить его за дверь, пока он не загремел в обморок. И эти альфы еще считают себя сильнейшим полом? Пф. Они еще не знают, что такое депиляция воском…
В родильный зал Леви увезли только под утро. А еще через час малыш огласил свое появление криком на все отделение. Медбрат в маске и смешной шапочке провел экспресс-тест и с радостной улыбкой сообщил, что это омежка. Леви почувствовал, как губы сами растянулись в улыбке и помимо воли из глаза скатилась слеза. Папа будет просто в восторге. Услышав, что ребенок здоров, Леви облегченно прикрыл глаза и в эту же секунду потерял сознание, чем сильно напугал врачей.
Как оказалось позже, его организм просто очень устал и истощил все силы, поэтому, очнувшись в палате, первым делом Леви увидел над собой капельницу. Затем пришел доктор и объяснил, что с ним в целом все хорошо, но нужно пару дней понаблюдаться. Леви слушал его вполуха. Он провалялся в бессознанке несколько часов и еще ни разу не держал на руках сына. Какое ему дело до уровня гемоглобина? Принесите ребенка!
Только когда Леви притащили его драгоценный сверток, он соизволил внимательнее выслушать врача. Прокапаться, понаблюдаться, сдать анализы — да что угодно. Теперь, когда сын сопит под боком, Леви согласен на все. Врач вышел из палаты, и внутрь наконец-то прорвались папа и Кенни. Они все утро караулили то у двери в палату Леви, то у большого окна, за которым в прозрачных люльках лежали пупсы. Кенни, хихикая, рассказал, что на стекле даже остался след от лица Карла.
Тот обиженно фыркнул, но после перестал замечать всех вокруг. Внимание Карла целиком и полностью поглотил долгожданный внук, мальчик-омега. Взяв его на руки, он не смог сдержать слез. Карл так долго мечтал об этом моменте, что эмоций оказалось слишком много, и после Кенни пришлось отпаивать его чаем. Сам дядя отказался брать ребенка на руки, опасаясь, что навредит ему. Такой крошечный. Да у Кенни ладонь больше, чем его тельце, сломает еще.
А когда Карл наконец успокоился, то вынужден был сообщить не очень приятную новость. Эрена задержали срочные дела, а потом он не смог улететь из-за нелетной погоды. Все рейсы отменили, поэтому ему пришлось взять билет на поезд и вместо «Полечу первым же рейсом» получилось «Буду послезавтра вечером». Что ж. Леви конечно надеялся, что увидит его уже сегодня, но ничего не поделаешь. Ему все равно в больнице еще несколько дней валяться, так что какая разница.
Карл и Кенни поехали домой отсыпаться после бессонной ночи, а Леви осторожно свернулся клубком на кровати. Сын тихонько пищал в колыбельке рядом. Закутанный в пеленки с ног до головы он походил на живое поленце. Ни ручек, ни ножек, только розовое личико. Глядя на него, Леви тяжело вздохнул. Рановато он появился, да и помучал его изрядно. Ни один из детей не давался Леви так тяжело, словно он выносил сразу двоих.
Уезжая вчера из дома, он совершенно не думал, что вернется уже с малышом. Теперь, когда он родился, в голове завертелись более приземленные мысли. Они должны вернуться с мальчиками в Митрас через три дня, но теперь Леви абсолютно точно не поедет. Но ведь старшим нужно в школу, как же им быть? А его забронированная заранее палата в больнице? Интересно, получится ли вернуть полную стоимость, ведь теперь она им не понадобится? И вообще, как он с грудным младенцем на руках будет добираться до дома через всю страну?
Леви раздраженно фыркнул и обиженно нахмурил брови. Вот для этого и нужен рядом муж, который со всем разберется. Леви сейчас совершенно не до этого, а Эрен где-то шатается по делам, а потом еще будет ехать себе два дня под монотонный стук колес и даже не отвечать на звонки, потому что не будет связи. На секунду сердце уколола обида. Впрочем, разве Эрен виноват, что так получилось? Главный виновник сейчас мирно лежал себе в люльке, и, кроме как сытно поесть и крепко поспать, его больше ничего не волновало.
Рассудив, что они все решат, когда Эрен приедет, Леви дождался, когда сына унесут в детскую и, прикрыв глаза, медленно провалился в сон. Его телу нужен хороший отдых, и пока он в больнице, можно как следует отоспаться. Здесь о малыше позаботятся няни, его же задача только кормить по часам. Зато, когда они вернутся домой, маленькая обезьянка будет висеть на нем двадцать четыре на семь и требовать все его внимание.
День прошел незаметно в полудреме. Вечером малыша в очередной раз принесли Леви и оставили их наедине, пока папа кормил его из бутылочки. Дети альф и омег очень тонко чувствуют своих родителей и могут капризничать и даже отказываться от еды, когда их кормит кто-то другой. Они словно пытаются сказать: «К его теплу и запаху я уже привык за девять месяцев, а вот тебя не знаю и не доверяю».
Когда малыша унесли, Леви снова лег в кровать. Он даже пока не дал сыну имя, потому что не мог решить этот вопрос один без Эрена. Вот где черти носят этого альфу? Днем он звонил и рассыпался в извинениях, а после даже грозился подать в суд на авиакомпанию за то, что отменили все рейсы. Леви тяжело вздохнул и мысленно успокоил себя. Ничего, это все мелочи, послезавтра Эрен будет здесь, и он сможет познакомить его с сыном. Тогда они вместе выберут имя, но сначала будут спорить, на кого малыш больше похож. Сладко улыбнувшись, Леви погрузился в сон.
Однако пребывание в царстве грез не продлилось долго. Сквозь сон он начал различать какой-то странный, раздражающий звук. Леви хотел от него отмахнуться, но тот все глубже проникал в его сознание, пока не сформировался в нечто определенное. Плач. Это был плач маленького ребенка. А секундой позже мозг Леви прострелила будоражащая догадка. Это плакал его ребенок. В отделении сейчас находилось двенадцать новорожденных, но он был абсолютно уверен, что это плачет его сын. Омега не перепутает голос своего малыша.
Леви медленно, борясь с сонливостью, поднялся с кровати. Тело говорило ему остаться и спать дальше, но омега внутри толкал его к плачущему ребенку. Как он может дальше спать, если сын зовет его? Леви вставил ноги в тапочки, накинул халат и, шаркая как старик, поплелся в коридор. Стояла глубокая ночь, и темень разгоняла только настольная лампа дежурной нянечки. Немолодая дородная женщина сидела за столом посреди коридора и что-то вписывала в больничные бланки.
— Ой, вы шо же встали? — всполошилась она, когда Леви добрел до нее. — Болит чего?
Он все еще был очень бледным и в своем белом халате походил на призрака. Ни дать, ни взять — Кентервильское привидение, только вместо грохота цепей шаркающие тапки.
— Нет-нет, со мной все в порядке, — Леви покачал головой и махнул рукой в сторону детской. — Малыш плачет. Почему меня не разбудили?
Нянечка удивленно хлопнула ресницами и развела руками.
Теперь настала очередь Леви удивленно уставиться на нее. Как это не его? Но этот голос… Ребенок все плакал, и его сердце сжималось с каждым новым всхлипом. Это точно плакал его сын!
— Ваш-то спит себе, — продолжала нянечка и, взяв Леви под локоть, подвела к стеклу. — Вон.
Леви проследил за ее рукой. И правда… Его карапуз спокойно спал и не подавал никаких признаков беспокойства. Но плач все продолжался…
— Так сиротка наш, — ответила нянечка и печально вздохнула. — Вчерась родился. Папа его родами помер. Поздно привезли, — женщина коснулась рта пальцами и сочувственно покачала головой, — не поспели. Родственников других нет, вот дитё один остался. Плачет, не ест совсем, шо делать уж не знаем. — Она положила ладонь на грудь, от всей души переживая за ребенка. — В отдельную палату вот положили, шоб остальных не будил.
Пока нянечка рассказывала печальную историю, они медленно подходили ближе к палате, за дверью которой плакал одинокий ребенок. Леви не знал зачем, но ему очень нужно было увидеть его. Приоткрыв дверь, он заглянул внутрь. Тусклый свет из окна выхватил плачущий сверток на кровати. Ребенок плакал так, что сердце кровью обливалось. Леви стоял, словно под гипнозом, и не мог оторвать от него взгляд.
— А можно я попробую его покормить? — спросил он.
— Да не шта получится, — вздохнула нянечка. — А вообще, чего нет? Попробуйте, — она бодро взмахнула рукой и залепетала. — Щас смесь сделаю.
Похоже, что этот ребенок уже всех утомил настолько, что они потеряли надежду его успокоить. Поэтому инициатива Леви была воспринята с таким энтузиазмом. У нянечек и медбратьев и без того проблем хватает, чтобы еще заниматься брошенным ребенком, который отказывался кого бы то ни было признавать и есть из его рук. А тут вдруг кто-то сам вызвался.
Леви осторожно зашел в палату, не сводя с ребенка глаз, и очень бережно взял его на руки. Маленький, худой даже для новорожденного, весь красный от крика и слез. В каждом вопле было слышно, как сильно он жаждет родительского тепла. Леви прижал его к себе крепче и попытался немного покачать. Он и сам еще был слаб, но оставить этого малыша и дальше задыхаться от слез просто не мог. Он же голодный.
— Вот, держите-ка, — нянечка принесла бутылочку и вручила ее Леви.
Тот поднес бутылочку ко рту малыша. Сначала ребенок не обращал на нее внимания, продолжая кричать, но потом Леви прижал его к себе и нежно коснулся губами лба. По-хорошему ему нельзя было этого делать, но нечто в тот момент подсказало, что так нужно. Ребенок еще раз надрывно вскрикнул и обхватил губами соску.
— Гляньте-ка. Ест! — нянечка радостно всплеснула руками, наблюдая за тем, как малыш жадно присосался к бутылочке. — Ой, надо же. — Она прикрыла рот рукой и, спохватившись, усадила Леви на кровать. — Ну-ка, садись сюда, щас пледом прикрою, шоб не надуло.
Женщина заботливо накинула мягкий плед на его плечи и тихонько вышла из палаты. Леви даже не заметил, как она удалилась. Все его внимание поглотил малыш, бодро с плюпаньем посасывающий бутылочку. Он наконец успокоился, и теперь его занимала только еда. А Леви, кажется, забыл обо всем. О собственной усталости, о пугающей темноте больничной палаты и о том, что видит этого ребенка первый раз в жизни. Казалось, он знал этот аккуратный носик и высокий лобик уже давно. Даже его плач. И почему Леви подумал, что плачет его ребенок?
Когда малыш наелся, он сыто чмокнул губами и тут же прикрыл глаза. Бедный, он так устал от плача. Леви еще немного покачал его на руках и осторожно положил на кровать. Ему надо возвращаться в свою палату, но почему-то отпустить малыша оказалось труднее, чем он думал. Зачем вообще оставлять ребенка здесь, в этой темной неприветливой палате? Может, забрать его в свою?..
— Иди-иди, — вдруг раздался голос совсем рядом, и Леви вздрогнул.
Он даже не услышал, когда в палату вошла нянечка. Она тихонько оттеснила его в сторону и ловко распеленала малыша, чтобы ему было удобнее спать. Леви стоял за ее спиной и жадно рассматривал крохотные ручки и ножки, пока женщина не подтолкнула его к выходу. Выйдя, она аккуратно прикрыла дверь и только после этого облегченно выдохнула.
— Заснул, — радостно улыбнулась она, — наконец-то заснул, а. Ой, спасибо тебе, — нянечка ласково взяла ладонь Леви и сжала ее в своих теплых руках. — Он ведь никого не признавал, а тут вот ведь как. — Она тепло улыбнулась. — Ну иди скорее, отдыхай.
Женщина еще раз сжала его ладонь и неторопливо поплелась на пост. Леви вернулся в свою палату и, забравшись в постель, свернулся калачиком. Только сейчас на него накатила усталость, и он ощутил, как сильно затекла спина. Сколько он просидел, пока ребенок не поел и не заснул достаточно крепко? Час, может, больше. Впрочем, неважно сколько. Главное, что малыш наелся и уснул. Думая о маленьком крикуне и его заплаканных глазках, Леви тоже провалился в сон.
На следующий день он проснулся в хорошем настроении. Первым делом Леви покормил сына и не мог перестать улыбаться, пока смотрел, как его карапуз охотно завтракает. Еще несколько дней, и он окончательно адаптируется к жизни вне утробы. Кожа разгладится, сменит красноватый оттенок на нежно-розовой, с лица пропадет отечность, и малыш заметно прибавит в весе. Тогда он станет совершенно очаровательным, пухленьким, розовощеким мальчуганом с милыми «резиночками» на руках и ногах.
Тоже самое ждет и малыша, с которым Леви познакомился вчера ночью. Мальчик был довольно крупным, и теперь, когда он начал есть, очень скоро станет настоящим богатырем. После того как Леви покормил своего сына, он вновь пришел в отдельную палату, чтобы поел и второй ребенок. Мальчик снова отказывался есть, пока Леви не взял его на руки. Нянечки вздохнули с облегчением. Теперь ребенок будет сыт и перестанет сводить все отделение с ума криком.
После завтрака позвонил Карл. Он спрашивал о самочувствии Леви и малыша, а потом телефон вырвали дети. Леви весело смеялся, когда мальчики наперебой кричали в трубку. «Пап, с тобой все хорошо? А у нас омежка или альфа? А какой наш братик? Он похож на отца? А у него темные волосы, как у тебя? А он будет жить в комнате с Таем или с нами? А можно будет его подержать?». Потоку вопросов не было конца, пока Кенни не забрал телефон и не шикнул на взволнованных мальчиков.
Леви меланхолично вздохнул и подумал, что они рады брату только до первой бессонной ночи. А потом будут аккуратно спрашивать с утра, будет ли он теперь всегда так кричать. Когда появился Лени, Дэни прятался в ванной, чтобы не слышать его крик. Позже они прятались там уже вдвоем. Что ж, в новом доме будет достаточно просторная ванная, чтобы туда спокойно поместилось трое детей.
Кенни и Карл обещали приехать к обеду и привезти Леви все необходимые вещи. Ведь у него сейчас, кроме штанов и футболки, с собой больше ничего не было. Он ведь уезжал на пару часов… Чуть позже написал Эрен, когда поезд сделал первую остановку на станции в Эрмихе, а дальше связь снова пропала. Все хорошо, завтра вечером он уже будет в Сигансине. В течение дня Леви еще несколько раз кормил сына, а после заглядывал к сиротке. Мальчик, оказавшийся альфочкой, охотно кушал и с удовольствием спал у него на руках.
На душе становилось так тепло от мысли, что малыш, сытый и довольный, спит себе, раскинув ручки в стороны. У Леви сердце сжималось, когда он думал, что у мальчика на этом свете совсем никого нет и некому о нем позаботиться. Неужели он остался совсем один? Такой кроха. Леви был рад, что может дать ему хоть немного своих тепла и заботы.
Перед ужином он вернул сытого сына в детскую и уже привычно направился в уединенную палату. Однако открыв дверь, он застыл на пороге. Ни пеленок, ни одеяльца, ни маленького голодного мальчика. В груди застыл ледяной ужас. Где ребенок? Куда его унесли? Неужели его отправили в Дом малютки? Уже? Он же только родился! И вообще..! Леви задрожал от волнения и злости. Ему даже ничего не сказали! А ведь он…
— Где ребенок? — спросил он, поймав за руку проходящего мимо медбрата. Тот непонимающе хлопнул глазами. — В этой палате лежал новорожденный. Где он?
— Так в детской, — робко пропищал парень. — Успокоился, вот мы его обратно и отнесли.
У Леви от облегчения чуть ноги не подкосились. Его всего лишь вернули в детскую. Все в порядке.
— А вы шо? Покормить хотели? — спросил медбрат.
— Так давайте принесу вам в палату.
Парень бодрой ланью побежал за мальчиком, а Леви едва не рванул за ним. Ему так хотелось увидеть ребенка, убедиться, что он действительно здесь, рядом. Он даже не понимал, почему ему это так важно. Но казалось, что он с ума сойдет, если больше не сможет увидеть мальчика, взять на руки, провести пальцами по его щечкам. Все равно что он бы больше не увидел своего сына…
Медбрат заглянул в палату и белым лебедем вплыл внутрь, неся на руках сверток. Леви едва не выхватил его, словно парень собирался украсть у него ребенка. Только когда он увидел знакомое личико, сердце успокоилось. С наслаждением вдохнув его нежный детский запах, Леви с колючей дрожью вдруг осознал, что через несколько дней их с сыном выпишут и ему придется расстаться с этим малышом. Но… Кто же тогда будет его кормить, заботиться о нем… После ужина Леви потуже завязал пояс халата, словно готовился к бою и решительным шагом отправился к заведующему отделением. Ему очень надо с ним поговорить.
Следующий день прошел по тому же распорядку, что и предыдущий, только теперь Леви не сам ходил к сиротке. Мальчика приносили ему в палату наравне с его сыном. После обеда снова звонил Карл и сказал, что они приедут к нему всей толпой завтра. Он с трудом уговорил мальчиков немного подождать и дать папе пару дней отдохнуть. Леви тоже успел соскучиться по детям, но хотел немного побыть в тишине и хорошенько подумать.
Вечером он бродил по коридору больницы, погрязнув в своих мыслях и чувствах. Его поведение в тот момент, когда он подумал, что больше не увидит ребенка, дало пищу для серьезных размышлений. Леви знает его всего чуть меньше двух суток, но уже успел привязаться. Как же это могло произойти? Что вообще с ним происходит? Может, это все из-за того, что он сам только родил?
Леви так погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как наступил поздний вечер. Эрен еще несколько часов назад написал, что проехал станцию Рагако, а Леви даже ничего не ответил. Он все стоял возле окна, отделяющего детскую, и не мог оторвать взгляд от двух малышей. Один был его сыном, а второй… Второй был ему абсолютно чужим мальчиком. И эта мысль пронзала сердце, словно острая игла. Леви всего лишь омега, к которому малыш почему-то расположен чуть больше, чем к другим, не более того. Возможно, со временем найдется кто-нибудь другой, более подходящий.
Леви не знал, почему мальчик потянулся именно к нему. Может, его запах был похож на запах папы? Нет, ведь дети, не достигшие половой зрелости, могут чувствовать только запахи своих родителей и ничьи больше. К тому же если папа мальчика умер в родах, то бедняжка даже не успел ощутить ни аромата, ни тепла родительских объятий.
Леви смог достаточно подробно переговорить с заведующим отделением о малыше. Вчера утром уже приходил полицейский. Папу мальчика нашли прохожие на улице без сознания и вызвали скорую. При нем не было документов, однако полиция смогла установить его личность. Но делу это не помогло. Пока не удалось найти ни отца, ни кого-то из других родственников ребенка.
Заведующий отделением сказал, что у больницы нет возможности вечно держать ребенка у себя и скоро, когда мальчик наберет нормальный вес, его передадут в соответствующие органы. При мысли, что малютку ждет детский дом, у Леви душа кровью обливалась. Он сам только чудом сумел избежать участи сироты. Ни один ребенок не заслужил такого. Леви обхватил себя за локти и поежился от пробежавшей по спине дрожи. Ему стало так страшно и тоскливо, когда он подумал, какая судьба ждет этого мальчика. В душе поднималась настоящая буря.
Погруженный в свои мысли, Леви даже не сразу услышал в пустом, полутемном коридоре торопливые шаги за спиной. Должно быть, это нянечка вернулась на свой пост. Однако в следующую секунду Леви вздрогнул, когда чьи-то руки обхватили его, заключая в объятия.
— Вот ты где, — над ухом раздался до боли знакомый голос, — а я тебя ищу.
Сердце подпрыгнуло от радости. Обернувшись, Леви вцепился в Эрена и повис у него на шее. Как ему не хватало мужа, особенно последние несколько дней.
— Маленький мой, — ласково прошептал Эрен, прижимая Леви к себе.
— Я так ждал тебя, — пролепетал тот.
— Прости, раньше никак не получалось, — повинился Йегер и, чуть отстранившись, обхватил ладонями любимое все еще бледное лицо. — Досталось тебе. Как себя чувствуешь?
— Уже лучше, — ответил Леви и тихонько усмехнулся над невероятно скорбным лицом Эрена. Можно подумать, он первый раз рожает. — Переживу.
— Все хорошо, — Леви улыбнулся и, обернувшись, указал рукой на пухлого мальчугана в первом ряду люлек. — Вот он.
Эрен обнял его со спины и, пристроив подбородок на макушку, взглянул на сына. Его смуглое лицо озарила счастливая улыбка, а руки сами крепче обняли любимого омегу.
— Какие щечки хорошенькие, — елейно пропел Эрен.
— Угу, — глухо отозвался Леви, почему-то не разделив его радости.
Эрен заметил, что он вдруг как-то сник, и повернул его к себе лицом. Леви выглядел не только уставшим, но и чем-то очень обеспокоенным. Что такого Эрену не сказал папа по телефону?
— Маленький, с тобой все хорошо?
— Да, — неуверенно ответил Леви и тут же покачал головой: — Нет. — Он зажмурил глаза, будто сам не понимал, что с ним происходит, и тихо выдохнул: — Не знаю.
Когда они повернулись к детской, его взгляд помимо воли притянул малыш-сиротка. Пока Эрен разглядывал их сынишку, Леви подумал, что никто даже не обрадовался, когда родился бедный альфочка. Ему стало так больно от этой мысли, что едва не навернулись слезы.
— Что такое? — обеспокоенно спросил Эрен и вновь обхватил ладонями лицо Леви.
Что с ним такое? Леви и сам не понимал. Нет, не так. Он знал, только боялся говорить об этом вслух. Леви больше суток не мог думать ни о чем другом, но как теперь все рассказать Эрену. И стоит ли сейчас? Но если не сейчас, то когда? Леви внимательно заглянул в зеленые глаза, словно пытался найти в них ответ. А после он перевел взгляд и кивнул головой на одну из люлек за стеклом.
— Там в углу. Ребенок. Альфа, — Леви нервно сглотнул и подошел ближе. — Его папу привезли на несколько часов раньше меня. Он умер во время родов, — на последних словах голос дрогнул, и Леви почувствовал, как на плечи легли теплые ладони. Ощутив немую поддержку мужа, он продолжил: — Приходил полицейский. Об отце никаких сведений и о других родственниках тоже. Ему три дня от роду, а он уже остался совсем один.
— Это очень грустно, — еле слышно сказал Эрен, проникнувшись историей.
Ему ли не знать, что такое одинокий ребенок? Именно поэтому Леви так надеялся, что он поймет его. Он еще ни с кем не делился своими мыслями, еще никто не знал, что он случайно стал кем-то вроде кормильца для чужого ребенка. Но такого ли чужого?..
— Эрен… — Леви резко обернулся к мужу и с жаром взглянул на него, но Эрен словно знал, что он скажет, поэтому перебил его:
Леви в свою очередь тоже знал, что ему может сказать Эрен. Убеждать, вразумлять, приводить множество доводов и в конечном итоге оказаться правым. Но Леви знал то, чего Эрен знать не мог. И все аргументы меркли перед тем, что он чувствовал и понимал теперь, пройдя долгий путь.
— Знаешь, почему я ненавидел тебя? — спросил Леви, оборвав Эрена на полуслове. — Потому что я был очень одинок. У меня была семья, и в одну ночь ее отняли. У меня отобрали все, что было. Я ненавидел весь этот чертов мир и злился. — Леви перешел на проникновенный шепот, когда голос сел, а в глазах заблестели слезы. — Ребенок не должен так злиться. Я вымещал всю эту ненависть на тебе, потому что ненавидеть тебя было проще, чем весь остальной мир. Я еще не успел как следует пожить, а меня бросили куда-то на самое дно и оставили одного.
Леви обхватил себя руками, словно пытался не позволить рвущимся эмоциям выйти наружу полностью, и обернулся, чтобы взглянуть на спящего ребенка. Он сладко спал, даже не подозревая, какая участь ему уготована.
— А что будет с этим малышом? — прошептал Леви и коснулся рукой стекла. — Он вообще ничего не знает о мире, а он уже так жестоко с ним обошелся. Что стало бы со мной, если бы не ты и папа? — Леви вновь обернулся к мужу и вцепился руками в его куртку на груди. — Эрен, вы спасли меня. Так чем этот ребенок хуже?
Его глаза блестели непролитыми слезами и решимостью, которой Эрен еще не видел. Он знал, что если Леви что-то задумал, то свернуть его с намеченного пути практически невозможно. Но сейчас речь идет не о найденном на улице котенке. Здесь все гораздо-гораздо сложнее. И для начала нужно было прояснить один небольшой момент.
— Так, — сказал Эрен и положил ладони на плечи супруга, — не преувеличивай. Я взял тебя под опеку только, чтобы потом на тебе жениться.
Леви хлопнул глазами, но, заметив намек на хитрую улыбку в уголке пухлых губ, негромко рассмеялся. Йегер, конечно, нашел время шутить, но благодаря смеху лишние эмоции нашли выход. Теперь Леви смотрел на него куда спокойнее и осмысленнее. Глаза не горели лихорадочным огнем, пальцы перестали дрожать, и запах почти не горчил. Он пришел в себя, и теперь можно поговорить уже серьезнее.
— Ты правда этого хочешь? — спросил Эрен, глядя прямо в синие глаза.
— Я не знаю, как это объяснить, но... — Леви запнулся, не зная какие подобрать слова, и вздохнул, опустив голову. — Он наш. Понимаешь? — Он взглянул на Эрена и вновь обернулся к ребенку. — Посмотри на него. У него нос Карла.
— Леви… — Эрен тяжело вздохнул, на мгновение прикрыв глаза, но снова был прерван.
— Я не спятил, — довольно резко бросил Леви и поднял ладони, пытаясь объяснить, — просто…
Он замолчал и бессильно бросил руки. Он не настолько помешался, чтобы всерьез увидеть в малыше черты Карла или Эрена. Но было что-то в этом маленьком человечке, что заставляло смотреть на него так же, как Леви смотрит на своих родных детей. Только, что это было за чувство, он не знал и совершенно не представлял, как объяснить Эрену. Внезапно теплая ладонь мягко легла на его щеку.
— Я знаю, — сказал Эрен, прекрасно понимая все, что пытался объяснить ему Леви. — Я знаю, каково это — смотреть на ребенка и понимать, что за одну ночь он стал частью твоей жизни. Тебя самого. И без него уже просто никак.
Эрен грустно улыбнулся уголком губ, и сердце Леви сжалось то ли от счастья, то ли от боли. Он накрыл ладонь Эрена своей и сильнее прижался к ней щекой.
— Ты чувствовал это в ту ночь?
— Да. Я от тебя никуда бы не делся, — Эрен легко усмехнулся, но в следующую секунду немного нахмурился и глубоко вздохнул, словно собирался с силами, чтобы сказать нечто очень важное. — Но. Леви, я хочу, чтобы ты выслушал меня очень внимательно. — Он сжал небольшие ладони в своих руках, призывая супруга слушать. — Утром я поговорю с врачом, выясню все, что ему известно. Потом попрошу знакомых в полиции все досконально проверить. Мы должны попробовать разыскать хоть кого-нибудь. Понимаешь?
Эрен заглянул в синие глаза, но понял, что не видит в них отклика. Леви уверенно покачал головой и сжал его руки в ответ еще сильнее, словно пытался перетянуть «правду» на свою сторону.
— Леви, прошу, вспомни себя и Кенни, — Эрен видел, что по какой-то причине он не хочет признавать необходимость поисков, поэтому попытался убедить его. — Одна дурацкая ошибка, — он с досадой поднял палец вверх и виновато вздохнул. — Если бы я был умнее, то ты бы встретился с дядей гораздо раньше и не был так одинок.
В синих глазах появился оттенок смятения. Слова Эрена задели за живое, но Леви упорно не хотел соглашаться.
— Да, — неуверенно протянул он. — Но ведь ты благодарен этой ошибке, правда?
Если бы Кенни нашелся раньше и забрал Леви к себе, то, вероятнее всего, с Эреном они бы больше никогда не увиделись. Тогда они бы так и не смогли узнать друг друга и по-настоящему влюбиться. Возможно, в их жизни было бы меньше слез и боли, но и гораздо меньше счастья.
— Послушай меня… — Эрен легко встряхнул Леви за плечи, чтобы тот наконец очнулся.
Леви всегда трезво смотрел на вещи, но сейчас что-то не давало ему взглянуть правде в глаза. Эрен мог его понять, но идти на поводу не собирался. Он уже хотел снова призывать Леви одуматься, но тот вдруг прикрыл глаза и с сожалением расслабил сжатые в кулаки ладони.
— Я знаю, — неохотно сказал он. — Ты прав. Это будет правильно.
Он не хотел отдавать ребенка в чужие руки, потому что это был его ребенок. Но реальность была суровее, чем фантазии. Нельзя просто взять и присвоить себе живого человека. Даже найденных на улице животных не забирают себе, не попытавшись найти хозяина. А тут целый ребенок. Это ведь все равно, что украсть его. Хотя какая-то часть Леви была согласна даже на воровство. Но один он бы ни за что на такое не решился.
Видя его печальное лицо и осунувшиеся плечи, Эрен почувствовал, как сердце сжалось в груди. Что же в этом мальчике такого, что Леви так успел прикипеть к нему? Леви, который в целом не жаловал детей, кроме своих, вдруг так настаивает на том, чтобы забрать сиротку. Возможно, это его шанс вернуть должок судьбе? Так или иначе, но Эрен вдруг понял — что-то в Леви перевернулось в тот момент, когда он взглянул на малыша. Ему ли не знать…
— Мы попробуем кого-нибудь найти, — настаивал Эрен и уже тише добавил: — Но если никого не найдем...
Леви тут же вскинул на него свои большие синие, горящие надеждой глаза. Эрен не хотел обнадеживать его понапрасну. Леви должен понимать, что, скорее всего, им придется отдать ребенка родственникам, а если нет… Он еще раз внимательно вгляделся в его глаза и спросил:
— Ты правда хочешь забрать его? Подумай как следует.
Ответ был готов сорваться с губ в то же мгновение, как Эрен закончил говорить, но Леви остановил себя. Его разумная часть говорила, что такое решение не принимают на эмоциях, нужно время, чтобы все обдумать. Но разве не этим он занимался последние сутки?
— Да, — ответил Леви и серьезно добавил: — но только если ты не против и скажешь, что мы справимся.
Лицо Эрена немного расслабилось, когда он понял, что для Леви это не бездумный порыв. Вдвойне порадовало, что супругу все же важно его мнение. Но что сам Эрен думал по этому поводу? Он уже знал, как с чужим ребенком может быть трудно. Однако теперь ситуация иная, да и малыш еще совсем кроха, лишь на несколько часов старше их младшего сына.
Леви все глядел на него своими синими озерами и ждал ответ, словно от него зависела его жизнь. Хотя в каком-то смысле так и было. От ответа Эрена зависит, какой в дальнейшем будет их жизнь. И жизнь еще одного маленького человечка. Эрен повернул голову, чтобы взглянуть на ребенка. Что же в нем такого особенного? Пухленькие розовые щечки, выразительные аккуратные губки. А нос и правда похож на папин. Затем Эрен взглянул на сына и горько усмехнулся каким-то своим мыслям.
— Если не найдем родственников, мы усыновим его, — мягко, но уверенно сказал Эрен и ласково погладил Леви по предплечьям. — Даже можем никому об этом не говорить. Скажем, что у нас двойня.
Лицо Леви озарила счастливая и благодарная улыбка.
— Спасибо, — выдохнул он и крепко обнял Эрена за шею.
Леви знал, что просит от него очень многого, но иначе поступить просто не мог. Ему в свое время протянули руку помощи, и теперь он чувствовал, что именно сейчас обязан сделать то же самое. Его всей душой тянуло к этому ребенку. В тот самый момент, когда он услышал его плач, Леви знал, что это его сын. Их с Эреном.
— И мы со всем справимся, — сказал Эрен, отвечая на второе условие Леви, но тут же задумчиво протянул: — Хотя с двумя младенцами сразу... Вот будет весело-то. — Он обреченно усмехнулся и, чуть отстранившись, в шутку напомнил Леви его же слова. — Ты, кажется, что-то говорил про перебор, когда забеременел.
Леви дернул уголок губ в невеселой улыбке и опустил глаза. Эрен сам поставил условие, что они должны заняться поисками, и теперь, когда он говорил о будущем, где они могут быть все вместе, Леви почувствовал болезненный укол. Сейчас они много чего себе нафантазируют, а потом придет какой-нибудь дедушка и вместе с малышом заберет у них все мечты. Нет, думать об этом оказалось слишком больно.
— Давай сначала разберемся с поисками родственников, — сказал Леви.
— Конечно, — прошептал Эрен и крепко обнял его, стараясь принести утешение. — Ты уже подумал, как мы назовем нашего сына?
Нежная улыбка коснулась губ Леви. Имя он придумал сегодня утром, когда смотрел в окно и слушал, как поют птицы. Он немного отстранился и положил ладони на широкую грудь мужа.
— Мне нравится, — улыбнулся Эрен.
Красивое, мелодичное, мальчику-омежке очень подойдет и, учитывая их очередность, будет хорошо звучать с фамилией Аккерман. Леви довольно и гордо улыбнулся и на волне воодушевления снова заговорил:
Однако боль, которую он испытал минутой ранее, остановила его. Ни к чему пока эти разговоры. Леви резко сник, будто только что вовсе не радовался, и Эрен все понял. Прекрасно зная, что поступает неправильно и после может об этом пожалеть, он сказал:
— Рик, — тихо выдохнул Леви и поднял на Эрена взгляд. — Рик Йегер.
Сердце в груди сладко и в то же время горько заныло. Зачем он так, зачем? В эту секунду Эрен сам безумно захотел иметь еще одного сына, которого бы звали Ричард Йегер. Иметь двух мальчиков-двойняшек — Райана и Рика. Черт. Леви явно специально подбирал созвучные имена.
— Ненавижу, когда ты так делаешь, — сквозь зубы прошептал Эрен и крепко обнял любимого.
Теперь ему не отвертеться, слишком поздно. Придется сделать все возможное, чтобы мальчик остался с ними, если, конечно, его не заберет кто-нибудь другой. Иначе ни Эрен, ни тем более Леви не смогут простить себя до конца.
— Пятеро, — слегка обреченно буркнул Эрен в макушку Леви. — Знаешь, было время, когда я боялся, что больше чем на одного ребенка ты никогда в жизни не согласишься. Но, — он отстранился, чтобы увидеть любимое лицо. — Ты не перестаешь меня удивлять.
— Постоянство убивает семейную жизнь, — насмешливо фыркнул Леви.
— С тобой я буду жить вечно, — выдохнул Эрен без намека на усмешку.
Леви вдруг почувствовал себя неловко. Они не рассчитывали даже на четвертого ребенка, все получилось случайно, а теперь он навязывает еще и пятого. Для себя Леви все решил, но, возможно, для Эрена это уже слишком. В конце концов, он старше, а маленькие дети — это нервы, стресс и бесконечная усталость. Сразу два младенца могут оказаться ему не по силам.
— Если ты против… — начал Леви, но Эрен быстро перебил его.
— Нет, — он покачал головой и слегка нахмурился, — но мне надо подумать и все уложить в голове, хорошо?
— Тебя совершенно нельзя оставлять одного, — пожурил его Эрен и вновь крепко обнял, позволив спрятать на своей груди робкую улыбку.