EVERYBODY GETS HURT
Декабрь 1, 2024 с сайта neffecthardcore
Роб Каллин (вокал) и Крис Бенетос (бас-гитара) из группы Everybody Gets Hurt дали интервью после своего выступления в пабе Shakers Pub в Окдейле, штат Нью-Йорк, 2 ноября. Группа «EGH» была центральной фигурой возродившейся в конце 90-х — начале 2000-х годов хардкор-сцены района Квинс в Нью-Йорке, которая в основном базировалась в легендарном клубе Castle Heights, расположенном в Джексон-Хайтс. EGH не извиняются ни за брутальный стиль хардкора, который они играют, ни за жестокие питы, возникающие во время их концертов, которые за почти 30-летнюю историю группы привели их во все уголки земного шара. Я знаю басиста Криса Бенетоса и его семью уже более 30 лет, так как мы практически выросли вместе и все вместе открыли для себя эту сумасшедшую музыку — от Exodus и Slayer до Leeway и Outburst. Тот факт, что EGH были активны в 2024 году и играли концерт недалеко от дома, стал для меня отличным поводом съездить туда и пообщаться с ним и Робом, чтобы узнать, как у них дела. Фрэнк на гитаре и Марио на барабанах дополняют нынешний состав EGH. Фото на обложке: Даниэль Домбровски. Графика: Пол Турано.
IE: Как дела, ребята? За последние пару недель EGH дали несколько концертов как в Европе, так и теперь на Восточном побережье, в Филадельфии и на Лонг-Айленде. Ранее в этом году вы играли на FYA во Флориде, а также дали концерт в Бруклине. Какие факторы повлияли на возвращение EGH в этом году?
Роб: Изначально мы думали, что просто дадим пару концертов, а потом как бы уйдем со сцены. У меня просто было такое небольшое желание, которое нужно было реализовать, и я пошел к Крису и сказал, что хочу снова собрать группу и просто сыграть пару концертов, чтобы удовлетворить это желание. Кто знает, может, нам повезет и мы сыграем на Суперкубке.
Крис: Мой сын Эйдан открыл для себя группу в подростковом возрасте и очень хотел увидеть нас вживую. Это стало для нас большим стимулом, чтобы снова собраться.
Роб: Кроме того, мы встретили Майка Диджана (Crown Of Thornz), и он сказал нам, что мы даже не представляем, что у нас есть с EGH. Я спросил его, что у нас есть? Он ответил, что нынешнее поколение подростков, увлеченных хардкором, очень заинтересовано в том, чтобы увидеть группы, которые раньше играли в Castle Heights в Квинсе. Именно такой хардкор из Квинса и этот боевой стиль. Он сказал нам, что если мы хотим вернуться к этому, то у нас будут возможности, и я спросил: «Что ты имеешь в виду?» Он сказал, что может помочь нам выступить на фестивале FYA во Флориде, что знает парней Боба и Джо Хардкора и что они нас примут. Мы согласились, и все прошло просто отлично. Они так хорошо нас приняли.
Крис: У них там действительно отличная сцена, очень хорошие люди, отличная атмосфера.
IE: Так это выступление на FYA привело к двум недавним концертам в Европе?
Роб: Ребята, которые недавно привезли нас в Шотландию, прилетели, чтобы увидеть нас на FYA. Они действительно классные парни. Когда мы узнали, что они прилетели из Шотландии, чтобы увидеть нас во Флориде, мы были в шоке. Они подошли к нам, хотели сфотографироваться и всякую такую ерунду, а мы были типа «да, блядь». Потом они предложили отвезти нас в Шотландию и оплатить все расходы. Бельгия тоже хотела, чтобы мы приехали, так что мы решили объединить поездки, вместо того чтобы ехать по отдельности. Типа, да пофиг, устроим себе быстрый уик-энд. Шотландская сцена просто дикая. Эти ребята там просто убийцы! Там была такая группа Despize, они были просто невероятны!
Крис: У нас много родственников и друзей в Бельгии. А в Шотландии мы были впервые. Но сразу почувствовали себя как дома. Клуб, в котором мы играли… The Flying Duck… у него был свой ритм. Он пульсировал, у клуба было как бы собственное сердце. Это было феноменальное выступление.
Роб: Это было как попасть в шотландскую темницу. Как будто всех этих маньяков засунули в эту маленькую комнату. Охранники сказали: «Хер с этим, мы будем наверху, делайте, что надо», а мы: «Ладно, отлично». А концерт в Бельгии, как сказал Крис, там как в семье. Приехали ребята из Германии, приехали ребята из Франции. Оба концерта были распроданы, и это было просто здорово.
IE: Вас, наверное, удивляет, что спустя столько лет вы все еще можете давать концерты с аншлагом в других странах, причем промоутеры еще и оплачивают вам поездку туда.
Крис: Это заставляет смириться.
Роб: Без сомнения. Мы просто отбросы из Квинса. Ребята из DMS были на пике популярности в 90-х. Madball, 25 Ta Life, Crown Of Thornz, Bulldoze… эти парни были как звезды, чувак. А мы были теми, кто боролся в андеграунде, просто пытаясь попасть на концерты. Все нас как-то ненавидели. Наши друзья устраивали кучу неприятностей. Было много драк, так что было тяжело. Сейчас кажется, что это совсем другой мир. Молодые ребята смотрят на нас как на равных, и это фантастика.
IE: Когда ты вспоминаешь о периоде расцвета EGH, какие концерты сразу же всплывают в твоей памяти — в лучшую или худшую сторону?
Роб: Некоторое время назад я написал песню под названием «At Sunset In Osaka». Мы были в Японии, и наш первый концерт прошел в Хиросиме, где собралось около 150 ребят. Это был хороший концерт… было весело, но при этом создавалось ощущение, будто мы играем у себя дома. Ничего особенного не было. Ребята там были действительно классные, танцевали и все такое. На следующий вечер мы пошли в заведение под названием Bayside Jenny’s. Вместимость зала была около 3000 человек, и когда мы вошли, мы подумали: «О, блядь, мы должны были собрать полный зал?» Это же, блядь, шутка какая-то. А мы были хедлайнерами. Я вышел и просто побродил по Осаке, а когда вернулся, зал был просто забит людьми, которые висели, блядь, на стенах. Мы доказали себе, что можем быть чем-то большим, чем просто какой-то дерьмовой группой из Нью-Йорка. Выступать хедлайнерами на аншлаговом концерте в Осаке перед 3000 зрителей было чертовски воодушевляющим.
Крис: Во время последней песни сцена была просто забита людьми. Они подняли нас на плечи. Это было безумие. Концерт, который мне особенно запомнился, был в Вашингтоне, где мы выступали на разогреве у Bad Brains на «Суперкубке хардкора». Нас даже не было в афише. Мы просто ворвались на «Суперкубок» и спросили, можно ли нам сыграть.
Роб: Организатор концерта сказал: «Я приглашал вас в прошлом году», но мы не приехали. Мы ответили ему: «Мы здесь сейчас». Он посмотрел на нас и сказал: «Я дам вам 20 минут». Shutdown играли на большой сцене, а мы — на маленькой, и вдруг все как будто вырвались из толпы. Все эти отбросы вышли и начали драться друг с другом ради нас.
IE: Мы уже упомянули название «Castle Heights», и я не могу представить себе интервью для EGH без упоминания этого культового клуба в Квинсе, ведь он был одним из самых важных андеграундных заведений Нью-Йорка за пределами Манхэттена. Для тех, кто по каким-то причинам никогда о нём не слышал, не мог бы ты рассказать немного об истории твоей группы и других коллективов, с которыми вы часто там выступали?
Крис: В Нью-Йорке хардкор зародился на Манхэттене. В эпоху дневных концертов в CBGB никто не пинал в мош-пит. Если ты это делал, тебя спрашивали, не балерина ли ты. Однажды в CBGB проходил концерт Warzone, и наш друг Джеймс Диджан начал пинаться напротив сцены и просто всех убивал. Он был просто сумасшедший. На Манхэттене был «ту-степ», но мы хотели поднять его на новый уровень. Через некоторое время «ту-степ» стал немного скучным, и мы усовершенствовали его с помощью таких вещей, как «кулаки ярости», вращающиеся удары ногой и все эти приемы кунг-фу в пите. Вот что мы делали в Castle Heights. Мы просто усовершенствовали сцену и танцевальные движения.
Роб: Наш друг Ричи Тернбулл… Я познакомился с этим парнем, когда он вскочил на руки. Я вошел в Castle Heights с напитком, чувствуя себя по-настоящему крутым. Я в своем клубе, все мои друзья здесь, и этот парень прыгает на руках и начинает засыпать меня ударами ногами по лицу, мой напиток разлетается, и я такой: "Что за хуйня?". А он смотрит на меня и говорит: «Эй, мы в Касл-Хайтс, брат! Вот что тебе нужно делать!»
IE: С какими еще группами вы там чаще всего играли?
Крис: У нас были «Five Fingers of Death»! Наши братские группы. «Sworn Enemy», «Irate», «Billy Club Sandwich», «Everybody Gets Hurt», «Eye 2 Eye», а «Witches Finger» — это «Five Minute Major». Эти ублюдки… мы все там творили чудеса. А потом мы привозили туда и своих друзей. Мы привозили Cold As Life, Punishment, Shattered Realm…
Роб: Наш друг Кит из GFY сейчас рефери в UFC, парень путешествует по всему миру в качестве рефери, но он все равно находит время, чтобы приехать на благотворительный концерт.
IE: Как у тебя сейчас обстоят дела вне музыки?
Роб: Я занимаюсь кунг-фу. Хожу на занятия по шаолиньскому кунг-фу. Это очень тяжело, и я полный ноль. Я буквально худший боец в истории. У меня нет координации. В моей школе тренируются примерно 3 дня в неделю, а суббота — день боев, так что приходится драться с другими ребятами из класса. Ребята в моей группе все моложе и сильнее, лучше подготовлены и быстрее. Так что у меня есть? У меня нет ничего, кроме чертовски большого носа и способности сидеть там и принимать на себя удары. Они избивают меня, но я остаюсь там и бьюсь с ними. Им это нравится. Им нравится иметь боксерскую грушу, которая бьет в ответ. Это фантастика. Я люблю это, но Брюсом Ли я никогда не стану.
Крис: У меня есть семья и моя прекрасная жена Радия. У меня двое детей, Эйдан и Мелия. У меня замечательная семья, и мы все делаем вместе. Для меня важно возить их в отпуск и по всему миру, потому что я никогда не ездил в отпуск с семьей, так как мы были бедны. Мы росли в любви, но в бедной семье. Я стараюсь сделать для своих детей все то, чего у меня никогда не было.
IE: Продолжая тему детей… что они знают об EGH и что они об этом думают?
Роб: Мы все женаты и имеем детей. Моего старшего сына мы раньше часто брали с собой в CBGB’s. Он знал, что к чему… сейчас ему 28 лет. Но мои младшие… мы сделали перерыв в работе группы, поэтому, когда мы взяли их с собой на FYA Fest в начале этого года… это был их первый хардкор-концерт. Они смотрели на меня так, будто спрашивали: «Кто ты такой?» (Смеется). Они видели, как их папа выходит из-за угла и превращается на сцене в сумасшедшего маньяка.
Крис: Я старался дать своим детям настоящее детство. Я сам вырос слишком быстро. Я старался не показывать им тяжелую музыку, когда они были маленькими, но когда они стали подростками, они сами ее нашли. Мой сын Эйдан очень увлекся Everybody Gets Hurt и говорил мне, что он самый большой фанат. Он знал все, даже тексты песен. Он сыграл большую роль в нашем возвращении. Он говорил Робу: «Эй, дядя Роб, а можно устроить воссоединение EGH, чтобы я мог увидеть вас вживую?» Теперь он приходит на наши концерты, выходит на сцену и поет вместе с нами. Он невероятный, и я очень горжусь всей своей семьей. Я люблю их.
IE: На мой взгляд, «Everybody Gets Hurt» — одно из лучших названий для хардкор-группы за всю историю, тем более что оно так хорошо соответствует имиджу группы. Я уже спрашивал тебя раньше, как появилось это название, но хотелось бы услышать более подробную версию, если можно.
Крис: «Everybody Gets Hurt» — это группа, которую мы основали где-то в 1990 или 1991 году, и название придумал вокалист Юджин. Это был боевой клич. Он был в баре на Лоуэр-Ист-Сайде, там играла песня «Nobody Move, Nobody Get Hurt» (Yellowman), в баре началась драка, и он просто сказал: «Да пошло оно все, EVERYBODY GETS HURT». Позже в клубе The Wetlands ко мне подошел Роб и сказал, что хочет создать группу. Я пел в другой группе, как подменщик, и Роб подошел ко мне и сказал: «Эй, Крис, у тебя большой нос, у меня большой нос, мы можем захватить хардкор-сцену, давай создадим группу вместе». Он знал, что я был в группе под названием Everybody Gets Hurt, и спросил, можем ли мы снова использовать это название. Так что название нам дал Юджин, а остальное — история. Мы пронесли его по всему миру.
IE: Какие самые серьезные травмы, связанные с хардкором, ты получал?
Роб: Мне сейчас 51 год. Я поехал посмотреть на выступление Фила из Irate в Джерси. Он выступал в качестве приглашенного гостя с группой Fury Of Five — это действительно отличная группа. Я знаком с этими ребятами еще со времен своего становления и очень их люблю. Они вышли на сцену, и эти парни были чертовски накачаны, они в отличной форме, песни звучат великолепно, они выглядят как надо, и я думаю, что это снова 1997 год… Я выхожу туда. Я вышел туда, и это не сработало так уж чертовски хорошо. Так что я танцую и чувствую, как парни пинают меня по ногам, у меня синяки по всей длине ног. Наконец, один парень действительно сильно меня пнул, так что я нанес ему удар сзади, и почувствовал, как у меня просто хрустнуло в плече, потому что я чертовски старый. А я тренируюсь по кунг-фу, так что должен быть растянут и готов к бою. Я ударил его по макушке, и мое плечо просто хрустнуло и просто опустилось на меня. И я почувствовал, что могу сбить этого парня, так что я собирался ударить его ребром ладони. Я вращаюсь так быстро, как могу, но неправильно оценил его рост и ударил его прямо по макушке, сломав себе большой палец. Это было жестко, но не драка, я просто сделал то, что должен был. Итак, подведем итоги. Я вывихнул плечо и сломал большой палец за один раз. Это был мой последний раз, когда я танцевал. Эти ребята грубые, и я больше не буду в это ввязываться.
Крис: Они пинали его по ногам и бедрам, и у него были огромные синяки. Однажды мы играли в Castle Heights, и я запутался в проводах во время первой песни. Я упал и ударился о звуковую аппаратуру у сцены. Раздался щелчок, и я сломал ключицу. Я отыграл весь сет со сломанной ключицей.
Роб: Я расскажу тебе историю, которая еще хуже, про этого парня, когда он пел в Outburst. Он сделал сальто назад в толпу в Wetlands. Когда он оказался вниз головой, он ударился о чертов динамик и разбил себе голову. Он посмотрел на меня и сказал: «Брат, ты помнишь слова следующей песни?» Я сказал ему, что не знаю текстов Outburst, и он сразу же вернулся на сцену, истекая кровью и выглядя как профессиональный рестлер, которого порезали лезвием.
Крис: Однажды во время тура я сломал три ребра, и ездить в фургоне со сломанными ребрами было просто ужасно. Пару недель назад, когда мы играли в Шотландии, я складывал ладони чашечкой, чтобы подбрасывать ребят в толпу, и сломал оба больших пальца. Они до сих пор не зажили.
IE: Где EGH гастролировали в прошлом и в какие регионы/страны вы ещё хотели бы попасть?
Роб: Мы были в Германии, Франции, Испании, Бельгии, Великобритании, выступали в Японии, Пуэрто-Рико, Канаде и, конечно же, в США. США — странное место. Мы не совсем то, что можно было бы назвать «любимцами Америки». Сейчас всё изменилось, всё стало совсем не так, как раньше.
Крис: У нас было много проблем с организацией концертов здесь, в США. Нам в жизни никогда ничего не давали просто так. Мы были хедлайнерами каждого тура, в котором когда-либо участвовали, и я сам организовывал каждый тур, в котором мы участвовали. Никто никогда не давал нам тура. Нас часто игнорировали. Есть много крупных промоутеров и много крупных тур-агентств, которые говорят, что они хардкорные, но они никогда нас не брали. Мы — настоящая независимая хардкор-группа, и ни один из этих парней никогда нас не брал. Позор им за то, что они не поддерживают андеграундную сцену. В итоге мы сами объехали весь мир. Любой может это сделать. Нужно только усердно работать и быть настойчивым. Продолжайте бороться, и у вас все получится.
IE: Приведут ли последние несколько выходных с концертами в Европе и на Восточном побережье к тому, что EGH начнет давать ещё больше концертов? Есть ли что-нибудь на горизонте прямо сейчас?
Крис: Мы хотим дать нашим фанатам возможность увидеть нас, прежде чем мы завершим карьеру. Мы стареем и думаем о том, чтобы когда-нибудь в будущем завершить всё. Я знаю, что в Калифорнии и Аризоне просто сгорают от нетерпения увидеть нас.
Роб: Понимаешь, у меня нет никаких гребаных фанатов, никому нет дела до моей уродливой задницы. Им нравится группа, им нравится атмосфера, которую мы создаем, и, честно говоря, эти ребята хотят испытать то, что происходило в Castle Heights. Они хотят прийти и отрываться по полной. Мы — повод прийти туда и вести себя как идиоты. Ну, ублюдки, если вы, ребята, хотите драться и избивать друг друга до полусмерти, я дам вам музыку, под которую это делать, без проблем. Крис здесь такой милый, он такой сладкий, но я настоящий злодей и настоящий злодей, и я знаю, кто мы такие, чувак. Мы — гребаная машина для уничтожения людей.
Крис: У нас чертовски жестокая музыка, чувак.
Роб: Мы приходим и устраиваем беспорядки, и я счастлив это делать. Вот почему все эти группы нас не любят. Мы приводим с собой наших тупых друзей и устраиваем беспорядки, а люди, которые хотят нас увидеть, приходят не для того, чтобы сосать друг другу члены у витрины Macy’s. Они хотят кого-нибудь избить до полусмерти, так что простите, что я привожу сюда невежественных ублюдков. Крис во всем видит хорошее и говорит, что мы приводим хороших людей, и они веселятся, а я говорю: «Нет, мы приводим монстров, которые хотят надирать друг другу задницы».
И.Э.: Хочешь что-нибудь добавить, прежде чем мы закончим? Спасибо за уделенное время.
Роб: Мы будем в Калифорнии, в Техасе, в Тампе, в Осаке (Япония), у нас снова есть несколько предложений из Европы.
Роб: Мы будем продолжать гастролировать в 2025 году, не знаю, может, и в 2026-м, но, возможно, это будет последний занавес. 30 лет?
Крис: В 2026 году нам исполнится 30 лет.
Роб: Я хочу уйти победителем, чувак. Я не хочу уходить, как одна из тех групп, на концерты которых приходит 20 человек. Спрос по-прежнему очень хороший, и у нас есть много хороших возможностей, например, предложение поехать в Таиланд. Интересная штука. Нас еще ждет много интересных приключений, но я не знаю, сколько сил у меня еще осталось, так что мы просто будем продолжать играть, пока не почувствуем, что пришло время прощаться.
Крис: Я хочу поблагодарить свою семью — Радию, Эйдана и Мелию, мою маму Диану. Я готов на все ради них. И, конечно же, спасибо всем фанатам EGH.
https://vk.com/music/album/-2000758931_8758931_f57fc2b632d44faebb
https://vk.com/music/playlist/6063431_360_a5b558930d9c3033e9