Призыв. Крушение иллюзий. Жесть в военкомате

Почему я решил пойти служить? Взрыв дома на Каширке

Из первых глав моей книги вы узнаете о том, что сподвигло меня пойти служить, несмотря на то, что я уже был студентом, и как складывался мой первый день в армии.

В моей книге говорится, что меня вынудили пойти в армию личные обстоятельства, но на деле всё было иначе. Я потом расскажу о том, почему писал именно так. В реальности служить я решил пойти после взрыва жилых домов в Москве, который произошёл тринадцатого сентября девяносто девятого года. На меня это событие, а также последовавшие затем терракты в Волгодонске, произвели колоссальное впечатление. И вот как всё было.
99-й год можно назвать годом терактов в России. Вот, знаете, бывает год кино или год Чехова, а тут был год терактов. 31 августа прогремел взрыв в Охотном ряду, 4 сентября - взорвали жилой дом в Буйнакске, 13 - дом на Каширском шоссе, а 16 - в Волгодонске.

По этому поводу много версий и предположений. Кто-то утверждает, что за взрывами стоит власть, кто-то обвиняет американскую разведку. Я специально сделаю видео на этот счёт, так как довольно долго собирал информацию о тех событиях. Даже в своё время говорил с незапамятным Литвиненко, одним из авторов «кремлёвской» в кавычках, версии терактов.
Но расскажу о том, как все эти истории отражались на простых людях. И, как ни странно, нельзя сказать, что отражались очень сильно. Возможно, люди просто устали от политики, а возможно, было слишком много раздражителей. Конфуций любил проклинать своих врагов словами: «чтоб тебе пришлось жить в интересное время». И действительно, житьё в интересное время - такое себе. Расстрел парламента, алкоголик-президент, падение экономики, постоянный рост цен просто не давали народу продохнуть. Теракты на фоне угрозы развала страны и всеобщего голода воспринимались как нечто побочное и второстепенное. Я даже не помню чтобы родители, отпуская меня погулять или куда-то съездить, особенно сильно предупреждали о безопасности.
Так вот 15 сентября, как сейчас помню эту дату, я поехал на встречу со своим приятелем и однокурсником Антоном. Он жил как сейчас помню, у метро Кантемировская. Я просто летел на эту встречу, потому что чувак у нас считался эдаким богатеньким Буратиной. У него был крутой компьютер с очень быстрым процессором - Пентиумом 2, на котором можно было рубиться в актуальные хиты того времени - Quake 2, Паркан и третьих Героев. А как раз на днях родители подарили ему сотовый телефон. Сотовый в те годы уже не был запредельной роскошью только для новых русских, уже появлялись бюджетные модели мобильников. Но связь всё ещё стоила невероятно дорого, и студенты вроде нас, конечно, не могли себе её позволить. У Антона был крутой телефон - Сименс S25, в те годы крутейшая новинка, которой не было ни у кого. Там даже инфракрасный порт был и диктофон, правда, всего на двадцать секунд. И вот заехал я за Антоном, мы гуляем играемся с этим телефоном, и как-то случайно оказались возле взорванного дома на Каширском шоссе. Там как раз только начали разбирать завалы, суетилась какая-то строительная техника, стояла машина скорой помощи на случай, если найдут под обломками кого живого.
Мы остановились, стоим и смотрим на происходящее. Телефон как-то мгновенно был забыт, до того захватила нас эта картина. Представьте - дом, словно разорванный на куски, свисает арматура, какие-то камни то и дело падают на землю, рядом суетятся спасатели, пожарные. На Антона вся эта сцена не произвела особого впечатления, а я вот серьёзно проникся. Особенно меня задели причитания какой-то женщины, которая стояла среди обломков и горько-горько плакала. Запомнил ещё, что на руках она держала кошку, которая то и дело вырывалась у неё. Такая оборванная кошка, вся в крови, видимо, тоже оказалась под завалами. И вот женщина плачет, гладит кошку и приговаривает: мол, одна ты у меня осталась, нет моих девочек. Вот эта фраза - «нет моих девочек» меня как-то особо пришибла, я, сознаюсь, самв тот момент пустил слезу. Приехал домой и уж не помню что было дальше, пару дней сидел сам не свой, хотелось что-то сделать, как-то отомстить тем сволочам, что взорвали дом и убили тех людей. Эта мысль меня так и не отпустила. Прошло несколько месяцев размышлений, споров с родителями, которые, конечно, не особо хотели меня отправлять в армию. Ну а в декабре решился окончательно, бросил учёбу и отправился служить. Хочу особо подчеркнуть: я пошёл служить вовсе не потому, что верил Кремлю или как-то там особенно любил Путина. Я уже тогда успел поработать в коммунистических газетах - например, в «Правде России» (это издание ЦК КПРФ), и прекрасно всё знал о классовой борьбе и буржуях во власти. Но мне хотелось сделать нечто значимое, как-то повлиять на ситуацию в стране, чтобы тех ужасов больше не повторилось. В этом порыве было много наивного и спонтанного. Но не судите строго - молодость есть молодость.

Призыв: иллюзии и разочарования. Как уклоняются от армии.

Как я и говорил, я пошёл служить по собственной воле. Однако, уже через минуту пребывания на призывном пункте обнаружил, что такой тут я один. Очевидно было, что никто из ребят не рвался служить. Все, за исключением водителя автобуса, который отвозил нас на сборный пункт Московской области, и лейтенанта, сопровождавшего группы, были пьяны в стельку. И солдаты, и их родители еле стояла на ногах. Отец одного из парней громким срывающимся фальцетом пел песню. Я запомнил слова: «через две зимы, через две весны, отслужу как надо и вернусь!» Кто-то успел уже подраться - на снегу, прямо перед входом, заметны были следы крови, а у одного из потенциальных солдат была расквашена физиономия. Ещё два чувака догонялись спиртным, передавая из рук в руки бутылку Джина-тоника. Короче, зоопарк жуткий.
Но ладно, мы сели в автобус и кое-как поехали. В пути вся эта лютая жесть продолжилась - кто-то спал, кто-то продолжал хлебать спиртное, кто-то снова подрался. Чуваку, который подрался на призывном пункте,снова разбили физиономию, и он молча сидел в углу. С его расквашенной губы капала кровь в ладони, сложенные лодочкой, и он с каким-то изумлением смотрел на эти капли. Никогда не забуду эту сцену.
Лейтенант, который ехал с нами, наблюдал всё это с совершенным ужасом. То ли в этот раз творилась такая жесть, какой он прежде никогда не видел, то ли был новичком в этом деле, не знаю. Мне после рассказывали, что подобные картины во время призыва не были чем-то выдающемся.
К этому лейтенанту, кстати, всё приставал один из пьяных чуваков. Называл его на «ты», как-то толкал его, а в какой-то момент вдруг вскочил с места, обнял его и поцеловал прямо в губы. Словом, реально так доставал. Лейтенант только отталкивал его, бормоча вполголоса какие-то дежурные фразы, вроде того,что «мы с вами не родственники и к офицеру нельзя обращаться на «ты», и так далее. Но каких-то решительных действий не пытался предпринять, вероятно, боялся нашего численного преимущества. Зато потом и отомстил этот тихий лейтенантик пьяному - уже на призывном пункте я узнал, что того распределили куда-то на Чукотку. Представьте - служить в тундре, летом по горло в комарах, а зимой - в снегу, с туалетом на улице, на протухшей картошке - и всё из-за того, что ты как-то не так себя повёл с начальником. Вот такая в армии власть у офицера - он может сделать с тобой всё, что угодно.
Пока ехали, слушал разговоры солдат, и снова убедился, что я тут белая ворона. В том смысле, что кроме меня добровольцев в автобусе не оказалось. И какие только способы не придумывали, чтобы отмазаться. Кто-то делался опекуном старой бабки, кто-то переезжал хрен знает куда, к чёрту на рога, лишь бы не нашёл военкомат, кто-то пытался выкрасть своё личное дело из военкомата - это, кстати, способ самый надёжный по тем временам. Нет дела - и о тебе сразу забывали. Расскажу как-нибудь на этот счёт одну историю.
Но и военкомат не дремал. Чего только ребята не делали, чтобы заманить тебя в ряды любимых вооружённых сил! То, что рассылали повестки - об этом даже нет речи, это способ самый неэффективный и подходит лишь для тех, кто и сам или хочет пойти на службу, или смирился с этой мыслью. А иначе - выбросил эту бумажку - и всё. Для злостных уклонистов придумывали невероятные способы заманухи. Например, приходит к вам домой старый дедушка из военкомата. И говорит обречённым таким голосом: мол, Иван Иванов, подумали мы и решили: не удаётся в армию тебя призвать, да и хрен с тобой. Решили тебе документы собрать да выдать военник, раз уж ничего не выходит. Приходи тогда-то, будет решаться вопрос о твоём освобождении от службы. Или другой вариант: приходит к тебе офицер и рассказывает: чувак, нам нужны кадры в разведку. Ты такой умный, вон у тебя по английскому пять в четверти, давай мы тебя зашлём в Англию, будешь жить в коррпункте «Вестей» да время от времени поручат тебе слежку. Звучит глупо, но кто-то покупался. Ещё одного моего знакомого - хоккеиста, заманили тем, что, мол, отправят в ЦСКА - спортивный клуб армии, и там, мол,вместо службы, он будет играть в хоккей. Ага, разбежался - вместе со всеми потом два года грязь на плацу месил. Бывает и абсолютная экзотика: один парень познакомился с девушкой, а та сказала, что, мол, работает в военкомате, загляни ко мне тогда и тогда. Он зашёл, девушки там не было, зато повестка его дожидалась. Вроде бы он даже переспал с ней - в общем, какая-то дичь.
Иными словами - главное для этих ребят - заманить вас в военкомат и уломать пройти медкомиссию. После этого вы от армии уже не отвертитесь - приглашают к военкому, и он объявляет: приятель, выбирай одну из двух повесток - или из прокуратуры, где тебя за уклонение будут судить, или от военкомата. Понятно какой люди делают выбор.

Сборный пункт в Железнодорожном И вот автобус довёз нас до сборного пункта в Железнодорожном. Это такая огромная часть, куда собирают призывников со всей Московской области, а затем перераспределяют по разным подразделениям.
Нас ответили в какое-то помещение с койками, где надо было дожидаться распределения, и время от времени дёргали - кого на работы, кого на беседу с рекрутёрами - офицерами строевых отделений разных частей, которые приезжают набирать молодняк для своих подразделений.
Вот тут-то и началась вся жесть. Нас то и дело вызывали солдаты, служившие на этом пункте. Кто-то вымогал деньги, кто-то разводил на вещи, которые мы привезли с собой. Ну, я думаю, вы понимаете, что в армию вы берёте с собой носки, какие-то гигиенические средства, вроде мыла, шампуня. Всё это у нас отнималось.
Ко мне тоже подошёл один чёрт, пока я стоял возле медпункта, где надо было пройти ещё один медосмотр. Не знаю, может, вид у меня был потерянный, да и неудивительно - всё увиденное как-то не вязалось с моими представлениями об армии. Ну представьте, ты идёшь в армию воевать за что-то, мстить террористам, и вдруг оказываешься в каком-то вертепе. И вот он, видимо, решил, что я - лёгкая добыча. Отвёл меня за угол - к слову, чувак был маленького роста, но шустрый такой, вёрткий… Отвёл - и давай разводить, мол, чувак, тебя всё равно в части ограбят, давай деньги, документы. Я, признаться, немного охренел от такой наглости, и тут же зарядил ему по физиономии. Мне показалось, что он сильно удивился такому ответу. Но у него хватило ума не развязывать драку, в которой у него не было шансов. Он ошарашенно посмотрел на меня и как-то бочком, по стене, улепётнул из этого закутка. Но, конечно, дать отпор решается не каждый, да и я бы не осмелился, если бы ко мне подошли человек пять сразу, как это у них водится. Возможно, и этот парень вернулся бы с толпой товарищей, но в этот момент нас позвали на работы.
Приехал какой-то генерал, и к его приезду надо было отчистить от снега плац. Напомню, что дело было зимой и на улице было реально много снега - целые горы. Друзья, всё, что вы слышали об армейском чинопочитании, обо всех этих идиотизмах, вроде покраски травы осенью в зелёный цвет и изображении фальшивых фасадов зданий - сущая правда. Нигде вы не встретите такого унижения перед начальством как в армии, и нигде начальник не имеет такой власти над подчинёнными. Представьте, например, что ваш начальник на вашей нынешней работе даст вам подзатыльник или заставит, к примеру, отжиматься. Причём не за преступление против человечности, а за то, что не заметили и не поздоровались с ним. Вас, человека с высшим образованием, может быть женатого, с семьёй. Вы, конечно, пошлёте ублюдка куда подальше, а в армии это обычная рутинная ситуация. Но об этом я расскажу позже.
Так вот отправили нас чистить этот грёбаный снег. Это была какая-то жесть. Я не был тогда особенно крепким парнем и не привык к физическому труду, а мне пришлось делать очень сложную работу. Нам дали скребки - это такие здоровенные лопаты для снега - листы металла с приваренными ручками, поставили по двое и заставили убирать огромный плац.

Вся засада была в том, что поначалу-то работа кажется довольно лёгкой - скребок шёл без особого усилия. Но чем дольше ты идёшь так, тем больше он накапливается, и тащить его становится реально трудно. Когда ты добираешься до противоположной стороны плаца, с тебя буквально ручьями льёт пот. Это не фигура речи - буквально чувствуешь как по тебе льётся пот. Всё тело ноет, в глазах двоится, ты едва держишься на ногах. Поверьте, непростое это занятие. А вдобавок рядом ходят довольные и сытые сержанты, орут на тебя, дают подзатыльники, толкают. Мне тяжело представить какого приходилось тем, кто явился на призывной пункт с бодуна. Только представьте - голова раскалывается, еле на ногах держишься, а тут ещё тяжёлый труд, пинки и оскорбления. Всё это вместе навело меня на весьма грустные размышления. Причём не только меня. Вообще, уже в Железнодорожном довольно много ребят просто сваливали с территории части. Я помню под конец дня нас вывели на какие-то работы, нужно было что-то очистить в дальнем конце двора. Там был такой небольшой заборчик, через который легко было перепрыгнуть. И вот один парень, у которого только что отобрали деньги и надавали зуботычин, со словами «да ну его нахер» просто перепрыгнул этот забор и свалил. Но, конечно, большинство благоразумно остаются. Тут ваши документы, вы расписались в повестке, к тому же предусмотрительно предупредили об уголовной ответственности за побег. Куда теперь деваться?
Между тем было уже поздно, а меня никуда не распределяли. Несколько раз меня вызывали на комиссию, я добросовестно перечислял свои достижения и умения, например, то, что умею работать на компьютере, и обязательно повторял, что хочу в Чечню. Может, именно это как-то смущало офицеров из комиссии. Действительно, странно - все пытаются как раз не попасть, в Чечню, а этот парень туда зачем-то рвётся. Так или иначе, меня всё никак никуда не распределяли. В нашей комнате, в той самой, где нас держали с утра, осталось человек пять, не больше. Все, кстати, говорили, что это дурной знак, мол, если не распределили сразу - точно уедешь в какую-нибудь Тьмутаракань. Но вот меня вызвали на комиссию в очередной раз, и там уже ждал офицер - такой усатый майор по фамилии, как сейчас помню, Базаев, который мне и ещё пятерым будущим бойцам сказал, что нас отправляют на Узел связи внутренних войск в Балашиху. При этом он особо заметил, что, мол, дедовщины у нас в части нет, само подразделение элитное, и работать мы будем на компьютерах. Особенно меня порадовало то, что часть эта была по его словам «воюющей», то есть у неё, как я и надеялся, есть подразделение в Чечне. Однако, туда, по его словам, не отправляли насильно, брали только тех, кто сам хотел.
Сказать, что меня обрадовала эта ситуация - значит не сказать ничего. Затем мы собрались и поехали ещё в гражданской одежде с этим офицером.
О том, что было дальше, оправдались ли мои надежды на службу, действительно ли в части была дедовщина, и как я попал в Чечню, смотрите в следующих роликах.
Если не хотите ждать, можете купить мою повесть «Узел связи». Стоит она дешевле чашки кофе.