Иная

— Тебе бы отдохнуть стоило. Командир говорил, что если без отдыха постоянно работать, можно с ума сойти... — юноша поставил на стол чашки чая, что, однако, не отвлекло его собеседника от своих мыслей, — Кёгоку?
— Подожди... — Ответил он сквозь зубы.
Он вздохнул и сел напротив. В общем-то, другой реакции и не ожидалось. Хоть его товарищ и был человеком хорошим, себя он не щадил абсолютно. Изо дня в день он занимался работой, причём занимался только в ущерб себе. В свою очередь, юноша как будто понимал, что это надобность, но не до конца осознавал почему. Зачастую молчание считается немым согласием, но в данной ситуации оно являлось, скорее, вежливостью от непонимания ситуации. Как будто для чего-то он был ещё слишком молод. Состояние Кёгоку с каждым днём было всё хуже и хуже от постоянного стресса. Кажется, у него уже проглядывались седые волосы.

Чаепитие не вышло длинным. Кегоку наспех выпил чай, поблагодарил собеседника, попрощался и практически сразу же исчез. Он не брезговал компанией приятеля, но простых посиделок за чаем для него было мало. Голова кипела от происходящего. Рациональным путём было бы пойти домой и завалиться в кровать, чтобы отдохнуть, но в его разуме рациональность была уже пустым местом. Вместо этого он направился к ближайшему бару. На удивление, это был один из немногих баров, куда его нога ещё не ступала, что придавало ситуации некого шарма и интереса.

В помещении было полутёмно, основной свет был у самой барной стойки, что соблазняло ещё больше. Людей, на удивление, почти не было. Место не являлось особо популярным, поскольку находилось у чёрта на куличках. Подойдя ближе к стойке, Кёгоку неожиданно узнал знакомый силуэт. Детектив из отдела! Аяцудзи! Какая прелесть! Нацухико явно не ожидал его увидеть здесь, отчего встреча принимала всё более приятный вид. Рядом с детективом лежали его шляпа и красные очки. Сам мужчина задумчиво сидел, покачивая в руке бокал с виски, отчего издавался характерный звук льда. В этот вечер он никого не ждал.

— Я не думал, что ты ходишь в такие места. — Кёгоку был вполне приветлив, в общем-то никакого подвоха и не было.
— Я здесь по работе. — Ответ был достаточно холоден, детектив даже не перевёл свой взгляд на возникшего собеседника.
— Ладно-ладно, понял. Тогда не против, если я составлю компанию? — Кёгоку присел рядом. Юкито в ответ лишь кивнул, давая ленивое согласие.

Они пару раз выпили вместе: Кёгоку от радости, Юкито из вежливости. Диалоги, по большей части, являлись монологами Нацухико, поскольку собеседник разговаривать особым желанием не горел. Даже алкоголь не развязывал его язык. Однако это никого не смущало. Юкито сам по себе был достаточно отчужденным от остального Отдела, что было неудивительно! Никому банально не было дела до него. Впрочем, до Кёгоку тоже, поэтому он и считал компанию детектива отличным выбором. Они же должны понимать друг друга как никто другой, правда ведь?

В один момент монологи из простых бытовых тем переросли в обсуждение... насущных и острых проблем. Кого же, если не Кёгоку, должно волновать отношение Отдела к эсперам? А Юкито должен понимать, поскольку сам постоянно страдает от этого отношения.
— Они же не правы. Они конченные ублюдки, что не хотят брать на себя ответственность. А проект Гоголя? Ты вообще понимаешь, что это смертоносно для эсперов?! Ну, конечно, его и его отпрыска это не касается. Один - не эспер, второй не будет мучаться благодаря связям. — Создавалось ощущение, что Кёгоку уже давным-давно никому не изливал душу. Юкито внимательно его слушал, но не перебивал, осторожно попивая напиток. Если Юкито был ещё вполне трезв, поскольку к алкоголю его душа не лежала, отчего много он и не пил, то Нацухико же, наоборот, был очевидно пьян.

Договорив свою речь, Кёгоку замолчал, ожидая одобрительного ответа от Юкито. Они переглянулись еще несколько секунд, прежде чем детектив заговорил:
— Ничего не могу сказать, это не моё дело и не моя работа, — он сделал последний глоток, — моё дело это расследования, а не общественные проблемы. Лицо Кёгоку внезапно преобразилось: застыло в изумлении и в ужасе одновременно. Он был искренне уверен, что Юкито сейчас поддержит его. Как человек, которого всё время норовятся представить под суд из-за способности, может так говорить? Детектив не особо обратил внимания на реакцию собеседника, рассматривая бокал. Возникла тишина. Для одного она была раем, для другого нагнетала ситуацию. — Ты издеваешься?.. — спросил Нацухико, сжав в руках бокал. — Это напрямую тебя касается, что значит это не твое дело? — Меня это не интересует, моё место в Отделе вполне меня устраивает. — Как тебя может это устраивать? То, что ты закрываешь глаза на проблемы - не значит, что тебя устраивает. Как раз-таки тебя это касается прямее других!

Юкито глянул на Кёгоку одним глазом и встал с барного стула, надев обратно очки и шляпу.
— Мне нужно идти, спасибо за вечер. Кёгоку нервно сглотнул не то от негодования и злости, не то от рвотных порывов. В глазах начало темнеть, лишь краем глаза можно было заметить, как детектив бесцеремонно удалялся из бара. Оставшись один на один со своими эмоциями, Кёгоку некоторое время пытался осознать, что только что вообще произошло и каким образом. Слова Юкито звенели в ушах, перемешиваясь с общим шумом. Виски сдавливало невидимым обручем, голова кипела.

Сорвавшись с места, Нацухико выбежал из бара и завернул за угол, куда и пошёл детектив. Юкито мирно стоял в отдалении, пытаясь закурить трубку, пока его не окликнули. Повернувшись и увидев пьяного товарища, он лишь тяжело вздохнул, убрал вещи в карманы и пошёл дальше, игнорируя чужое присутствие. – Да своим безразличием ты только поощряешь их! — Кричал в сердцах Нацухико, — Просто признай, что поддерживаешь их, а не отверчивайся! Юкито старался игнорировать его, ускоряя шаг с каждой секундой.

Однако что-то прервало его спешку. Если точнее - удар по затылку. Детектив и не заметил, как собеседник приблизился к нему на непозволительно близкое расстояние. От удара его оглушило, ноги подкосило, и он свалился на землю. Драгоценные очки также спали с владельца, треснув. Кёгоку встал перед ним, тяжело дыша. — Ты такой же... Урод. Как они все. Ты ничем от них не отличаешься. — Он сжимал кулаки, явно готовившись нанести ещё один, если не несколько ударов. Юкито пытался придти в себя, держась рукой за затылок. — Тогда ты тоже мало чем отличаешься - действуешь по их же логике. — В ответ Юкито лишь ещё раз получил, теперь уже по лицу. Удары не были особо сильными, в конце концов, Кёгоку уже почти не управлял своим телом.

Достаточно быстро он попросту свалился на детектива, однако этот факт не исключал попыток драки. Обстановка вокруг них была не утешающей: бежать некуда. Вокруг валялся разнообразный мусор: сорванные листовки, ржавый металл, разбитые бутылки. Рука Кёгоку потянулась к одной из таких бутылок, правда, всадить в шею Юкито её не получилось, остались лишь раны. Детектив схватил его руку, пытаясь спасти себя от неминуемой смерти. Сердце колотилось. Тело трясло. Даже будучи в состоянии опьянения у Нацухико ещё были силы, в отличие от Юкито. Однако детективу хватило сил оттолкнуть противника ногой, чтобы немного привстать.

Как только Юкито более-менее почувствовал равновесие, его тут же парализовало. Спина начала гореть от боли. Иная решила проявиться. Из спины, пробивая кожный покров, стали прорастать руки. Сначала одна пара рук, затем другая. Когда Кёгоку дошёл до детектива, он попытался ещё раз замахнуться, но его мгновенно остановила Иная. Пока одна пара рук удерживала его, вторая полезла к шее, стараясь как сильнее ухватиться за неё. Юкито не мог двигаться, лишь с ужасом смотрел в пустоту. Кукольные части продолжали прорастать из тела, распространяясь по стене. Против способности Нацухико уже был слаб, поэтому достаточно быстро он вырубился. Кукольное тело переключилось на Юкито, потащив его за собой.

Кёгоку проснулся уже один. Наступила глубокая ночь, ничего не было видно. Голова трещала, в горле стоял ком. Парень смог встать на ноги, хоть и пошатывался. Он попытался сделать пару шагов, но пришлось упереться в стену. Восстанавливая произошедшие события, он снова выходил из себя. От обиды он ударил стену кулаком, о чём быстро пожалел. Можно было услышать, как он бубнил себе под нос непонятные предложения. Ком в горле ощущался всё ближе и ближе. На фоне опьянения и эмоциональности его вырвало. Постояв ещё некоторое время, у него не осталось выбора, кроме как плестись домой.