Алексей Поляринов. Самопастиш и культурная дистанция

Я пытаюсь написать это эссе уже восемь месяцев.

Я решила разбить это эссе на две части — это первая. Она менее личная, в ней я постаралась раскрыть особенности художественных текстов Алексея Поляринова, которые появились в моей жизни уже в достаточно взрослом возрасте. Но начинала свое знакомство с автором я не с них.

Во второй интимной для меня части я расскажу, как благодаря Поляринову я заново начала любить литературу, как его сборник эссе стал моей настольной книгой, и почему он остается ей уже больше семи лет. А пока что про художественную литературу — надо же с чего-то начинать.

РИФ

Мое знакомство с «Рифом» началось со спектакля в каком-то камерном театре Санкт-Петербурга на станции метро Электросила, название которого я не могу вспомнить. Сейчас я уже знаю, что спектакль был сыгран очень близко к тексту, но тогда книгу я еще не читала, нарратив меня немного отпугнул, но абсолютно заворожил. Оказалось, что каждая художественная книжка Поляринова ТАКАЯ.

Я бы назвала авторский стиль Алексея пастишем — честно говоря, это неправильное употребление этого слова, Поляринов не копирует других писателей и не пытается делать оммаж в сторону каких-то произведений. Но тем не менее у него получается пастиш на самого себя — интертекст, вплетение собственных увлечений в художественный текст. Куда ни глянь, из текста торчат уши автора, читая «Риф», можно параллельно создавать список вещей, которые Поляринову нравились, когда он придумывал и писал этот роман, он буквально становится кладбищем личных гиперфиксаций: секты и выход из сект, харизматичные лидеры, антропология, немножко дарк академии и студенческих легенд, современное искусство, перформативное искусство, легенды северных народов и маленькие северные города, расстрел в Новочеркасске, закрытые сообщества, документальные фильмы, — и это только то, что первое приходит мне в голову, буквально те темы, что я сходу могу вспомнить. «Риф» — это коллаж из интересных фактов, роман на основе чата «Избранное» в Телеграме, куда ты отправляешь все самое интересное, что находишь во время веб-серфинга, и никогда к нему не возвращаешься. А Алексей вернулся и сделал из этого книгу.

Честно говоря, я не удивлюсь, если у него дома стоит огромный шкаф с полками, и в каждой полке лежат сотни манильских папок с ярлычками, на которых написаны темы и теги, в каждой из которых кроличья нора, в которую хотя бы раз окунался Поляринов. Это, конечно, мой образ из головы, но, клянусь, про сам факт наличия сотен интересных тем я не шучу — достаточно параллельно слушать подкасты Поляринова, в которых он уже своим голосом в публицистическом стиле рассказывает об этих же темах. На самом деле, сейчас мне кажется, что это настоящий овершеринг, я слишком многое знаю об Алексее, даже некомфортно становится.

«Риф» достаточно тонкая книжка, но в ней раскрываются сразу три сюжетные линии — все они рассказывают о разных женщинах в разные периоды времени и даже в разных странах. Конечно, по законам жанра, все истории связаны между собой и сливаются в единый нарратив — о том, как все семьи несчастливы по-своему, о скелетах в шкафах собственной семьи, о тяжести прошлого и его переживании, о секта (естественно) и о том, как из них выходить, о том, что никто из нас не защищен от зла и мы уж точно не самые умные.

Одна из главных героинь Таня живет в Москве, снимает документальное кино и не очень любит свою мать — та слишком властная и своенравная женщина, так еще и холодная и эмоционально закрытая вдобавок. Но однажды мама пропадает и попадает в секту, откуда ее нужно срочно доставать. Как это сделать и самой не сойти с ума? И нужно ли это делать вообще? Вопрос открытый.

Параллельно в недалеком прошлом вторая главная героиня Кира в маленьком северном городе Сулиме сталкивается с настоящим трикстером — иногородним исследователем, после приезда которого жизнь целого поселения навсегда переворачиваются, а страшные тайны из прошлого, о которых все предпочитали молчать, всплывают на поверхность.

Третья линия — про американскую аспирантку Ли, которая мечтает изучать перформативное (?) искусство, но почему-то решает пойти учиться на кафедру антропологии в не самом выдающемся вузе, зато у невероятно известного и харизматичного профессора. Профессор Ли боготворит, а потом отталкивает, ее одногруппники завидуют ей и ненавидят, а исследование почему-то никуда не двигается. После некоторых неприятных событий героиня навсегда уходит из науки и начинает заниматься сектами и помогать людям выходить из них. Почему? Потому что оказывается, что не обязательно нужно в белых одеждах сжигать мужчин в поле, чтобы быть сектантом. Иногда достаточно одного харизматичного лидера.

Как связаны все три истории становится понятно уже на середине книги, но это все-таки не психологический триллер с невероятным твистом в финале. В книгах Поляринова самое ценное то, как именно он строит сюжетные арки персонажей, насколько он скрупулёзно выстраивает контекст, как он любит, казалось бы, незначительное, но очень яркие и запоминающиеся детали. Эта любовь ощущается практически физически, я читала «Риф» дважды и каждый раз я видела, сколько удовольствия автору приносит описание географии города, описание истории его названия, предприятий и фабрик, как он наслаждался, когда придумывал собственные северные легенды, как ему нравится строить лор в абсолютно реалистичном романе, и сколько для него самого это значит. Вообще Алексей пишет достаточно спешно, короткими предложениями, события разворачиваются очень быстро, но иногда описаниям историй каких-то зданий (например, дома с кораблем в крыше) уделено несколько с первого взгляда абсолютно необязательных абзацев. Из-за этого темпоритм романа не проседает, он не кажется слишком рваным, но и абсолютно не наскучивает. За последний год особенно я прочитала достаточно много современных русскоязычных романов, которые претендуют на какую-то серьезность, и стала ценить «Риф» еще больше — многие современные романы страдают как раз от плохого темпоритма, от неуместности, о текст часто приходится спотыкаться. Здесь же, на мой взгляд, проделана филигранная работа.

«Риф» определенно лучший роман Поляринова на данный момент. Он очень дотошный, в нем много интересных деталей, он похож на классную статью на Википедии (в хорошем смысле), он короткий, но при этом раскрывает все затронутые темы, и он банально интересен. На примере «Рифа» проще всего отследить все авторские приколы Алексея, его любовь к раскрытию того, что ему интересно, в художественных текстов, его лаконичность и его рефлексию. Многие темы, затронутые здесь, будут раскрываться и в дебютном, и в последнем романе, и видно, что они волнуют автора лично. И это хорошо. Такая вот новая старая искренность.

ЦЕНТР ТЯЖЕСТИ

Весной 2025 года меня потянуло на актуальную русскоязычную литературу. Я прочитала достаточное количество самых разных романов и перечитала во второй раз «Риф» — после некоторого не очень удачного опыта хотелось вернуться к чему-то знакомому, тому, что мне точно понравится. Поляринов стал отдушиной, и я поняла, что пришло время прочитать у автора все остальное.

«Центр тяжести» — дебютный роман Алексея, он самые сырой, неровный, он во многом очень растянут, он нелепый, вообще, идеальное описание этого романа — цитата из моего любимого стихотворения Маяковского:

«Пройду, любовищу мою волоча. В какой ночи бредовой, недужной какими Голиафами я зачат — такой большой и такой ненужный?»

Звучит грубовато, конечно, этот роман не ненужный. Но он оставляет такие же эмоции, как этот отрывок — «Центр тяжести» очень большой, как большие высокие люди, поэтому он не знает, куда себя деть, часто не может понять, как собрать свою долговязость, куда примостить волочащиеся ноги и руки, как не быть слоном в посудной лавке. Когда встречаешь таких людей в реальной жизни, их становится немножко жалко, они очень трогательные, большие и добрые, как Кронк, но такие неуместные. Странное описание, но оно лучше всего, на мой взгляд, раскрывает особенности этого романа, его вайб, можно сказать.

«Центр тяжести» действительно неприлично большой. Толстые романы — это круто, но конкретно этот мог быть втрое меньше и ничего не потерять. Поляринов сам признавался в каком-то интервью (и он прав, на мой взгляд), что из-за неопытности ему хотелось засунуть книгу вообще все, что ему нравится, реализовать в одном тексте все идеи, какие только есть. Либо пан, либо пропал, будто это единственный шанс реализовать их в целом. Оттого, эта книга одновременно политический комментарий, постмодерновая игра в бисер с читателем, интертекст, киберпанк, роман о трансгуманизме, семейная сага (sic!) и адвенчура. Если в «Рифе» вот так через запятую я перечисляла просто темы, которым уделяется в романе время, то здесь можно перечислять целые жанры, идеи и задумки, которые, к сожалению, из-за своей сложности не всегда удачно релизованы.

Конечно, «Центр тяжести» — это тоже самопастиш. Беглые немцы, городские легенды, технологии на службе государства, политические граффити, гражданская журналистика… Чего тут только нет, это выписано тоже с большим интересом к теме, с большим погружением. Но так как этот роман буквально проба пера, Поляринов, пока его писал, еще не научился вовремя остановиться. Темы наслаиваются друг на друга, обрываются, повторяются, некоторые аллюзии на российскую действительность, например, не очень удачны, сделаны слишком прямо в лоб (например, Россия в книге построила на своей границе стену…), они немного инфантильны. Видно, как все это искренне волнует автора, но он немножко ведет себя как подросток, любимый предмет которого — история, если вы понимаете, о чем я.

Мне сложно объяснить, о чем сюжет «Центра тяжести», во-первых, потому что это две книги в одной. Первая половина — роман о детях среднего школьного возраста, который не закончила мать главного героя второй половины книги. Вторая половина книги — по сути, мемуары уже взрослого сына этой женщины про жизнь в такой киберпанковой технократичной России недалекого будущего. Я не хочу пересказывать сюжетные линии, потому что их очень много и они очень комплексные, сильно связанные друг с другом, а еще потому что в этом нет никакого смысла. Несмотря на все неровности и недостатки этой книги, «Центр тяжести» — роман-впечатление, которое я рекомендую каждому прочитать самостоятельно. То, насколько он нелепо большой и очень разный, позволяет каждому найти что-то, что нравится ему — такая банальная, простите, мысль. Моей главное интригой было то, куда все-таки делось пятое озеро из первой половины романа. Я, если честно, этого так и не поняла. Если кто-то понял, поделитесь, пожалуйста.

«Риф» и «Центр тяжести» — контрастные романы. Мне кажется, что во многом первый стал для Поляринова антивторым. «Риф» приземленный, в нем нет постмодернисткой иронии и гессевской игры, он обычный в самом лучшем значении этого слова, он короче раз в пять, в нем одна центральная идея, которая очень лаконично раскрывается. В «Центре тяжести» все ровно наоборот, и в этом его очарование, мне кажется, читать эти книги подряд и именно в такой последовательности — это лучшее решение.

Да, «Центр тяжести» понравился мне куда меньше «Рифа», но это все еще хороший, крепко сбитый роман, а для дебюта — вообще фантастический. Чего, к сожалению, не скажешь о последней книге Поляринова.

КАДАВРЫ

Честно, лучше бы Поляринов написал эмигрантский дневник и издал его.

У Алексея есть прекрасное эссе (и выпуск подкаста) про культуру памяти о трагедиях в разных странах. После теракта 11 сентября в США вышло в короткий срок сразу несколько романов (разной степени выдающести) об этой национальной травме, и это нормально для американского искусства. Американцы любят переживать свои трагедии как можно быстрее, они осмысливают их через художественное творчество, не выжидая десятки лет, им не нужна пресловутая дистанция, чтобы понять, что в них изменила общая травма. В российской (русской, русскоязычной) культуре (и не только в ней) все ровно наоборот. Многие трагедии даже XX века до сих пор не имеют яркого отражения в литературе или кино — практически нет книг о Беслане, чеченских войнах, да даже уже подзабытой афганской войны. Это очень тяжелые события для России, которые до сих пор болят, и деятели искусства часто не знают, как к ним поступиться — чтобы отрефлексировать, понять, что в них эти события изменили, и куда теперь идти дальше. Такая вот разница.

Поляринов же решил через год после начала современных современных событий осмыслить их через призму собственных чувств. И мне кажется, что Алексей как носитель русской культуры, просто не смог этого сделать. Эксперимент, очевидно, неудачный. «Кадавры» кажутся очень поверхностной, поспешной и неглубокой реакцией на окружающую нас действительность от человека, который сам вообще-то эмигрировал и уже начал терять связь с Родиной. Мне грустно писать все это, но некоторые пассажи в романе кажутся буквально тиктоками той женщины, которая вечно говорит: «Россияне, а, россияне, а вы знаете, что такое виноград?». Только в художественной форме, от россиянина, который уехал из России совсем недавно.

Я в целом не люблю эмигрантскую литературу, причем даже белую начала XX века. Люди, которые уехали на философском пароходе, и из-за границы пытаются убеждать местных жителей в том, как они живут НА САМОМ деле, очень сильно раздражает. И дело не в том, что все на самом деле хорошо и идеально, вообще неважно, как обстоят дела в реальности, важно, что за авторы за тысячи километров просто не могут этого знать, и им приходится додумывать.

Кратко про сюжет. Часть России в недалеком будущем оккупирует Китай. Точнее, Россия сама отдает ему свои южные регионы. И вот в определенный момент на юге нашей страны начинают появляться мертвые дети — совершенно в разных местах. Никто не знает, откуда они приходят, почему появляются. Их невозможно снести и взорвать, они просто есть, сделаны будто из соли и заражают этой солью всю территорию вокруг себя, делай ее непригодной для сельского хозяйства. Главная героиня, эмигрировавшая несколько лет назад, возвращается на Родину в рамках научной экспедиции, чтобы изучать этих детей, названных кадаврами. И вот мы как читатели наблюдаем за ее роуд-муви с братом по южным просторам России, пытаемся разгадать загадку кадавров, и тайны прошлого главных героев.

Задумка очень интересная, мне очень нравятся реалистичные романы в российском сеттинге с небольшими фантастическими допущениями. Мне кажется, что фантдопущения добавляют книге глубины, они помогают подчеркнуть особенности нашей реалистичной действительно, вскрывают надрывы. Но Россия, которую описывает Поляринов — это не Россия, в которой я живу.

В этом и есть главная проблема романа. Метафора очевидна, трагедия в корне этой метафоры происходит прямо сейчас, у нас нет достаточной дистанции от нее, но Алексей как американские романисты пытается ее осмыслить. Я вижу, как у него болит, я вижу, что его волнуют проблемы страны, что ему тяжело было уезжать, что он пытается быть ближе к Родине через этот текст. Но с каждым сюжетным поворотом он строит всю большую стену между собой и теми, кто здесь сейчас живет.

Тем не менее, если отбросить политическую подоплеку романа, это все еще по-хорошему поляриновская книга, самопастиш, которая раскрывает много интересных тем, которая очень трепетно работает с источниками, показывает невероятную эрудицию автора. Кроме того, сам жанр «Кадавров» — а это постапокалиптичное роуд-муви — очень нетипичный для российской литературы, он очень интересно раскрывается. Путешествие по южным регионам страны (от Ростова и Кубани до Северного Кавказа) подарило мне положительные эмоции, южный колорит (тоже, получается, контраст с очень северным «Рифом») раскрыт отлично.

И здесь хочется подчеркнуть еще одну важную для Поляринова тему — тему семейных отношений. В каждом романе есть холодная властная мать, родители которой еще хуже и не научили ее любить, а еще сложные отношения с сиблингами — и это, наверное, лучшие части книг Алексея. Для него очень важно то, как эволюционируют плохие отношения с братьями и сестрами в детстве с возрастом, как ты осознанно начинаешь принимать генетически самых близких тебе людей, как ты заново с ними знакомишься и понимаешь, что между вами пропасть, но вы буквально созданы из одного теста. И эта волнующая автора тема, действительно раскрывается в каждом романе, она становится глубже, объемнее и интереснее.

Мне кажется, русская культура требует дистанции. Нам действительно проще подождать, пережить, переосмыслить важные события собственной истории, зарастить все раны и травмы, а потом уже писать об этом. В одной книге про культуру я вычитала, что постмодерн — это письмо сломанной рукой, которая все время болит, а метамодерн — письмо сросшейся после перелома рукой. Русская культура во многом метамодерновая в своей сути, и Алексей Поляринов лучше бы написал эмигрантский дневник, либо не выпускал «Кадавров» так спешно, они должны были настояться, переписаться с десяток раз, переосмыслиться, а потом уже выйти. Но получилось, как получилось, метафоричный сырой черновик об актуальных событиях в постапок сеттинге.

И все-таки это хорошая книга, пусть для меня она и на последнем месте среди работ Алексея — топ его книг буквально выстроился в порядке их прочтения мной. А сам Поляринов — мой любимый и самый талантливый русскоязычный писатель нашего времени.

ВМЕСТО ИТОГА

Я очень долго не знала, как подступиться к этому тексту и в итоге написала его за один подход в конце долгого рабочего дня, после тяжелой болезни. Поляринов очень много значит лично для меня, он удивительный писатель и публицист. Когда я пишу эти строки, вышла третья часть культовой игры «Мор», в сценарии которой принимал участие Алексей, и я думаю, что для чистоты эксперимента мне нужно будет сыграть в нее.

Я не писала никаких длинных текстов уже очень долго и забыла, каково это в целом. Но когда-то Поляринов вдохновил меня заниматься литературой, а сейчас, получается, вдохновил вернуться к этому занятию. Это ли не самое ценное?