Архангельск

Я маленькая лошадка
но стою архимного денег

Максимально классный город, куда ни глянь.

Начиная уже с названия — Архангельск — это же потрясающий топоним. Только представьте, если в предложении все слова заменить на Архангельск, то получится... Архангельск! Бродя вдоль витрин, постоянно хочется добавлять "Арх" ко всем словам и названиям. И ведь только здесь это будет не только уместно, но даже органично.

В декабре в город приходит крокодил и проглатывает солнце, но, в отличие от других заполярных городов, здесь нет ощущения бесконечного уныния. Многие дома покрашены в белый цвет и малейшая подсветка моментально творит чудеса, освещая улицу не хуже, чем днём. А огромное количество белейшего снега усиливает этот эффект пуще прежнего. Все это довольно серьезно поднимает город в интуитивном рейтинге. Здесь очень приятно просто находиться и получать эстетическое удовольствие из ничего. Это единственный город, в котором я с радостью шёл бесцельно слоняться по улочкам несмотря на тридцатиградусные морозы.

Если бы я создавал города щелчком пальцев, то одним из первых моих творений был бы город в виде подковы. Но, зная о существовании Архангельска, я могу отдохнуть: город с идеальной формой уже существует. Он не подковообразный, а даже лучше. Он одновременно и прямой, и согнутый под 90 градусов. Длинный и компактный. Очень удобно гулять такими треугольниками: выходишь на набережную, идёшь-идёшь-идёшь, сворачиваешь опять вглубь города и оказывается что ты уже вернулся туда, откуда начал прогулку. И полчаса спешного вышагивания исчезли в небытие, как радость в глазах мурманчанина после нападения дементора в середине декабря.

Милейший акцент местных жителей, во-первых, влюбляет в себя своей чистотой и отсутствием слов паразитов. Во-вторых, тем, что его решительно невозможно повторить. Вообще не ясно, как можно так хитро извратить язык. А в-третьих, влюбившись в этот замысловатый говор, начинаешь обращать внимание на то, что акцент в основном у женщин. Я не смог понять, почему всё так, а не иначе, но, чтобы лишний раз послушать необычную речь, пошёл в местный театр. И с удовольствием сходил бы туда ещё.

Если всего этого мало, чтобы признать Архангельск идеальным городом, то добавим сюда щепотку вестерна.

Учитывая возраст Архангельска, у меня сложилось впечатление, что переселенцы, прежде чем ехать на Дикий Запад и застраивать его одинаковыми городишками, сначала заглядывали сюда, на проспект Чумбарова-Лучинского, и зарисовывали его как пример для подражания.

Но вишенкой на торте будут не сами улицы, а их аутентичные названия. Выучейского, Воскресенская, Тыко Вылки, Советских космонавтов, проезд Приорова, Бадигина, Федота Шубина, Смольный Буян, Парижской коммуны, Лесопильщиков, Квартальная, Жосу, Дрейера, площадь Павлина Виноградова. А не какие-то там проспекты Мира, улицы Ленина или площади Дзержинского. Они, конечно же, тоже есть, но маленькие, узенькие или на окраинах. Ощущение, что у города есть своя история — очень классное.

Архангельск поражал меня каждый шаг. Каждый день я наслаждался чем-то неожиданным и новым. Но главная мысль, которую я думал, уезжая из Архангельска: не люблю я эту всю архитектуру. Эту игру света, побеждающую полярную ночь. Эти нотки иностранщины посреди исконно русской глубинки. Гораздо интереснее всего этого — природные причуды. В последнее утро перед отъездом, когда на улице было не теплее чем -27, вместо того чтобы сесть в отапливаемый трамвай и поехать смотреть несмотренные районы Архангельска, я выбрал неожиданную альтернативу — пойти гулять по замершей Двине. На то место, где прошёл ледокол и оставил после себя туман и дорожку моментально застывших ледяных глыбин. Я в очередной раз поймал себя на мысли, что, при всей своей одинаковости, природа всегда разная. В одну реку не войдёшь дважды — это идея из той же оперы. А вот при всём своём разнообразии, архитектура довольно-таки однообразная: двери, окна да стены... быстро наскучивает. Не то что глыбы.