Глава 31. Работа с клинком
Вэнь Хэн поднял юношу на руки. Тело Сюэ Цинланя задрожало, и он тут же крепко обхватил шею шицзи обеими руками.
— Я знаю, знаю! Сначала опусти меня, шисюн!
Юноше даже на дереве не было так страшно. Вэнь Хэн нес его по двору, в то же время смеясь и говоря:
— Разве тебе не нравится лазать по высоким местам?
Чего юноша боялся, так это того, что кто-нибудь может увидеть его в таком виде, и какие разговоры это может вызвать. Вэнь Хэн рассмеялся. Как будто он мог прочитать мысли Сюэ Цинланя, шицзи беспечно сказал:
Как только Вэнь Хэн сказал это, Сюэ Цинлань действительно перестал сопротивляться. Он уткнулся головой в шею своего шисюна, и крепко обнял его, изображая перепелку, и позволяя отнести себя в комнату.
В глубине души Сюэ Цинлань понимал, что сегодня вечером ведет себя странно, но Вэнь Хэн был безгранично терпелив, мягко приспосабливаясь ко всем переменам его настроения.
Сейчас они были далеко от той ямы, из которой не было видно неба и солнца, и вернулись в мир, где были другие люди, кроме них двоих. Вэнь Хэн положил Сюэ Цинланя на кровать, и юноша в этот момент осознал яснее, чем когда-либо, что шисюн относится к нему иначе, чем к кому-либо другому.
В глубине его сердца была мысль, о которой он не осмеливался лишний раз подумать. Однако она жгла его, словно горящий огонь. Сюэ Цинлань сказал с некоторым колебанием:
Вэнь Хэн мыл руки над медной чашей. Он ответил даже не поднимая головы:
Сюэ Цинлань собрался с силами, чтобы заговорить, но внезапно почувствовал небольшую, но острую боль сбоку в шее, словно его укололи иглой. Юноша немедленно поднял руку, чтобы надавить на две маленькие красные точки.
Вэнь Хэн все еще ждал того, что юноша хотел сказать. Он поднял глаза и увидел, что Сюэ Цинлань держится за шею, и остекленевшими глазами глядит в пространство.
Шицзи подумал о красных отметинах, которые увидел у него на шее, и тщательно вытер руки, прежде чем подойти и спросить:
— Что случилось? Опусти руку, дай мне посмотреть.
Сюэ Цинлань резко пришел в себя. Схватившись за шею, где боль накатывала внезапными вспышками, он затряс головой так сильно, что это стало похоже на барабанную дробь, и сказал:
— Неважно, вероятно где-то на горе меня укусил жук.
Вэнь Хэн нахмурился. В это холодное время года на горе было очень мало насекомых. Насколько же хрупким был Сюэ Цинлань, что ему так не повезло, и он был укушен?
— Когда тебя укусили? — Вэнь Хэн наклонился, чтобы посмотреть. — Отпусти.
Сюэ Цинлань не мог ему сопротивляться и был вынужден убрать руки. На этот раз, при свете свечи, Вэнь Хэн смог ясно разглядеть отметину. На шее юноши виднелись два пятна крови размером с кунжутное семечко, кожа вокруг которых все еще была красной и опухшей. На ране образовался тонкий слой свежей корочки. Сама рана на самом деле была небольшой, но поскольку Сюэ Цинлань был от природы бледен, она сильно выделялась.
Сюэ Цинлань почувствовал, что дыхание шисюна на его шее вызывает зуд, и слегка отпрянул. Покачав головой, он сказал:
— Возможно это случилось несколько дней назад, в лесу. На самом деле это не проблема, шисюну не нужно беспокоиться.
— Не может быть. Эта рана только начала заживать. Либо тебя вчера укусили, либо ты ее снова разодрал. Убери руку, тебе больше нельзя к ней прикасаться.
Сюэ Цинлань опустил взгляд, боясь встретиться взглядом с шисюном, и несколько раз промычал в знак согласия. Вэнь Хэн разгладил небольшую часть воротничка юноши, который случайно был вывернут наизнанку в то время, когда молодой человек рассматривал рану, и сказал:
— Сначала поешь, позже я найду какое-нибудь лекарство, чтобы тебя им намазать.
Они вдвоем сели за стол. Сюэ Цинлань угрюмо ел свою еду. Боль пробудила его от временного замешательства, а также прервала то, что он собирался сказать.
Каким бы умным ни был Вэнь Хэн, он не мог угадать, что таилось в сердце Сюэ Цинланя. Молодой человек только заметил, что юноша, похоже, сегодня не в очень приподнятом настроении, и предположил, что он видимо все еще размышляет над тем, что услышал днем.
Было уже поздно, когда они закончили есть. Сюэ Цинлань сначала пошел принять ванну. По возвращении юноша взял лекарство, которое нашел Вэнь Хэн, и нанес его. К тому времени, когда шицзи закончил мыться и вернулся, Сюэ Цинлань уже переоделся, насухо отжал волосы и сидел на кровати скрестив ноги, играя с маленьким фарфоровым флаконом.
— Шисюн, — казалось, настроение у юноши улучшилось, он поднял голову, чтобы позвать Вэнь Хэна, одновременно поднимая бутылочку в руке. — Как называется это лекарство? Аромат довольно необычный. Это секретное лекарство школы Чунь Цзунь?
Вэнь Хэн взглянул на флакон без этикетки и сказал:
— Это яшмовая паста из рога носорога. Это лекарство, которое я привез из дома, не знаю откуда оно взялось, но оно очень эффективное. Его готовят, растирая в порошок рог носорога и обработанную яшму лунного скорпиона и смешивая с зеленой сливой и вином. Если нанести его на пораженный участок, оно может излечивать от ядов насекомых.
И рог носорога, и яшмовые лунные скорпионы были очень редкими лекарственными ингредиентами, и такая маленькая бутылочка стоила больше десяти золотых монет. Казалось бы, обычный фарфоровый флакон в руке юноши внезапно стала огромным по весу. Сюэ Цинлань немедленно вернул его, и сказала с горьким смехом:
— Это всего лишь небольшая рана. Даже если я оставлю все как есть, она заживет сама по себе в течение двух дней. Нет необходимости использовать такого рода ценные лекарства.
Вэнь Хэн не взял флакон, вместо этого обойдя с другой стороны, чтобы забраться на кровать. Он беспечно сказал:
— Оно не так уж много стоит, просто возьми его. На горе полно жуков. Если тебя снова укусят, просто наноси лекарство два раза в день, и рана заживет быстрее.
Сюэ Цинлань действительно не понимал, как такой обычный человек мог быть настолько расточительным. Юноша хотел снова отказаться, но, увидев что Вэнь Хэн уже закрыл глаза и молча медитировал, он закрыл рот, не желая больше беспокоить шисюна.
Прошлел почти целый шичэнь. Вэнь Хэн выровнял дыхание и успокоился, а затем медленно открыл глаза. Хотя он все еще не мог использовать свою внутреннюю энергию, шицзи мог яснее, чем когда-либо, чувствовать истинную ци внутри своего тела. Это был дар, которым наделил его Гу Чуйфан. Оказалось, что преимуществ от этого быо даже больше, чем он ожидал.
Напротив него Сюэ Цинлань так устал, что уже заснул, облокотившись на перила в изножье кровати. Его голова снова и снова опускалась, но он все еще держал в руке тот маленький флакон. Вэнь Хэн был ошеломлен этим зрелищем. Он подошел и потряс его за плечо:
— Цинлань? Проснись, ложись в кровать.
На лице Сюэ Цинланя была написана сонливость. Он заставил себя разлепить веки и, покачиваясь, направился к кровати. Юноше потребовалось много времени, чтобы приподнять одеяло и забраться внутрь, но он сразу же почувствовал такой холод, что издал тихое «клац» зубами.
Вэнь Хэн повернул голову, чтобы спросить:
— Что случилось, тебе холодно?
Сюэ Цинлань, возможно, и был затуманен сном, но на сердце у него все еще лежал камень. Он закрыл глаза, покачал головой и плотнее закутался в одеяла, бормоча:
Вэнь Хэн, не веря его словам, погасил свет и снова лег.
До этого Сюэ Цинлань заснул, потому что прислонился к жаровне в изножье кровати. Теперь, когда он оказался под холодным одеялом, его сонливость полностью исчезла.
Юноша закрыл глаза и лежал в темноте. С одной стороны была твердая стена, а с другой — пустое пространство шириной примерно в половину человеческого роста. Рама под его телом была угнетающе твердой, и в сочетании с тем, что он лежал прямо поперек нее, создавалось ощущение, что он лежит внутри прохладного гроба.
Сюэ Цинлань не знал, сколько времени пройдет, прежде чем наконец закончится эта долгая, пронизывающе-холодная зимняя ночь.
Юноша подавил желание повернуться. Он закрыл глаза и позволил своим мыслям блуждать, когда с другой стороны раздался голос Вэнь Хэна:
Дыхание Сюэ Цинланя участилось. Он услышал тихий шелест одежды и покрывал. Чья-то рука скользнула к нему под одеяло и легла на его запястье. От этой широкой ладони исходило успокаивающее тепло.
— Значит, тебе действительно все еще холодно, — Вэнь Хэн вздохнул в темноте, затем схватил Сюэ Цинланя за руку и притянул его к себе. — Иди сюда.
Сюэ Цинлань застыл на месте, как будто не совсем понимал, что происходит. Вэнь Хэн просто встал, сдвинул их подушки вместе и натянул на них оба одеяла, плотно заполнив пустое пространство между ними. Наконец он поднял руку, чтобы ухватиться за покрывала, и притянул Сюэ Цинланя к себе. Одеяла с обеих сторон кровати имели немалый вес. Сложенные вместе, они своей тяжестью придавили Сюэ Цинланя, еще сильнее прижав его в объятия Вэнь Хэна.
Сквозь два тонких слоя нижних одеяний Вэнь Хэн и Сюэ Цинлань соприкасались практически кожа к коже. Юноша чуть не ошпарился от температуры тела шицзи. Он сказал дрожащим голосом:
Вэнь Хэн фамильярно обнял его одной рукой, а другой укутал в одеяла. Он закрыл глаза и сказал:
— Первый раз непривычен, а второй уже знаком. Тебе не нужно смущаться. Давай спать.
Вэнь Хэну было уже восемнадцать, и кроме того он каждый день упражнялся с мечом, благодаря чему уже обладал телосложением взрослого мужчины, с широкими плечами и длинными ногами. Обычно издалека это было не слишком заметно, но сейчас они находились очень близко друг к другу. Таким образом, подавляющая аура Вэнь Хэна была сильна. Вместо того, чтобы просто лежать в обнимку, на самом деле Сюэ Цинлань был почти похоронен в его объятиях. Он не только чувствовал тепло, даже лекарство на шее юноши горело так сильно, что распространяло слабый аромат сливового вина.
Под балдахином кровати было темно, и, хотя они лежали лицом к лицу, Сюэ Цинлань не мог ясно видеть лицо Вэнь Хэна. Так много чувств боролись в его сердце.
На лице юноши внезапно появилось тепло — Вэнь Хэн поднял руку, и аккуратно приложил ее к его глазам. Голос шицзи был таким нежным, что звучал практически уговаривая:
— Спи уже, не изнуряй себя. Если есть что-то важное, скажешь это завтра.
Сон этой ночью был еще слаще, чем в прошлую. Первая причина заключалась в том, что с двумя одеялами было даже теплее, чем раньше, а вторая причина была в том, что Вэнь Хэну уже было привычно обнимать кого-то, когда он спал, поэтому он сам не просыпался посреди ночи. К тому же, несмотря на то, что под двумя одеялами было слишком тепло, температура тела Сюэ Цинланя все еще оставалась низкой. Поэтому, обнимая его всю ночь, Вэнь Хэн совсем не чувствовал, что ему слишком жарко.
Если бы Сюэ Цинлань прибыл на гору летом, вероятно было бы неясно, кто еще кого использует в своих интересах.
На следующее утро, едва начало светать, Вэнь Хэн уже проснулся, и упражнялся с мечом во внутреннем дворе. На протяжении этих трех лет, независимо от того, шел дождь или светило солнце, он был верен этой привычке, и даже удар молнии не смог бы его остановить.
В течение последних двух дней, из-за произошедщих событий, Вэнь Хэн не мог практиковаться, но сегодня уже не было причин расслабляться.
Вскоре Сюэ Цинлань тоже проснулся и нашел своего шисюна во дворе. Одетый в белое, в туманном свете утра, Вэнь Хэн был похож на белого журавля, расправляющего крылья и легко парящего. И молодой человек, и меч были одинаково элегантны и могущественны, и это зрелище было невероятно приятным для глаз.
Сюэ Циналнь стоял в отдалении и некоторое время наблюдал. Вэнь Хэн закончил упражнение, а затем махнул ему рукой:
Юноша подошел к нему и покачал головой:
— Все в порядке, я проспал достаточно долго.
— Нет смысла стоять там, почему бы тебе не подойти и не сразиться со мной? Позволь мне научиться кое-чему у юного героя Сюэ.
— Я не смею принимать такие слова, — Сюэ Цинлань взял меч, подвигал запястьем и улыбнулся. — Бей по человеку, а не по лицу. Пожалуйста, будь милосерден, шисюн.
Один был одет в черное, а другой — в белое. Оба были высокими и изящными молодыми людьми. Стоя напротив друг-друга они составляли прекрасный дуэт, словно деревья орхидеи и нефрита.
Юноша бросился вперед, чтобы нанести удар первым. Вэнь Хэн выпрямил свой клинок, чтобы встретить удар. Отразив его, он сказал:
— Бей в полную силу своих способностей, тебе не нужно сдерживаться!
Сюэ Цинлань рассмеялся. Его меч засиял светом, и он стал более жестоким в наступлении:
— На кого шисюн смотрит свысока!
Со звуком «дзынь» два меча схлестнулись. Вэнь Хэн одобрительно воскликнул:
— Это хороший удар, просто жаль, что…
Он внезапно замолчал и рубанул мечом по правой руке Сюэ Цинланя.
Сюэ Цинлань нанес ответный удар, но кто бы мог подумать, что на самом деле это был хитрый прием? Кончик меча Вэнь Хэна описал полукруг в воздухе и коснулся плеча юноши.
— Ничего, этот удар был довольно хорош, я солгал тебе.
Юноша был настолько раздражен полным отсутствием честного поведения у своего противника, что сосредоточил всю свою энергию на борьбе. Движение его клинка резко открылось и закрылось, а затем направилось прямо на Вэнь Хэна. Большую часть приемов юноши можно было считать обычными, но движения были довольно мастерскими, и фактически заставляли Вэнь Хэна уворачиваться от острого лезвия. Даже атаки Вэнь Хэна начали замедляться.
Несмотря на это, мастерство шицзи в итоге оказалось на лигу выше. Сюэ Цинлань использовал все известные ему приемы, и Вэнь Хэн обнаружил многие его ошибки, поэтому юноше было трудно продолжать. Наконец он бросил свой меч и бесстыдно сказал:
— Я больше не буду сражаться! Сегодня я точно не смогу ничему тебя научить!
Вэнь Хэн отступил назад и подобрал железный меч, который Сюэ Цинлань бросил на землю. Улыбаясь, он поддразнил:
— Сдаешься всего через несколько ходов? Ты признал поражение слишком быстро, возможно, дело в том, что молодой герой намеренно позволил мне победить?
Сюэ Цинлань не собирался позволять ему разглагольствовать. Он язвительно заметил в ответ:
— Как я мог осмелиться, как бы я посмел? Я знаю, что ты небесный фехтовальщик нашего поколения. Забери этот меч обратно, я не гожусь для того, чтобы держать его! Я должен отломить ветку от дерева, и играть с ней вместо меча.
Когда Сюэ Цинлань произнес эти слова, они оба больше не могли сдерживаться. Прошло много времени, прежде чем молодые люди перестали смеяться. Вэнь Хэн вернул свой меч в ножны и сказал:
— Только что ты продемонстрировал несколько приемов, которые дались тебе очень хорошо, легко и энергично. Твой учитель научил тебя им?
Сюэ Цинлань немного поколебался, прежде чем ответить:
— Что-то в этом роде… Это досталось мне от другого наставника. Но я не выучил эти приемы должным образом, и также не освоил эту технику полностью.
Вэнь Хэн уже давно понял, что обучение Сюэ Цинланя было беспорядочным, а его нэйгун — неадекватным. Шицзи думал, что Сюэ Цы, в конце концов, был всего лишь лекарем, и на самом деле едва не испортил «хорошее молодое деревце». Боевые искусства Сюэ Цинланя на данный момент все еще были хороши исключительно потому, что юноша был одарен от природы, и мог использовать примерно восьмую часть того, чему научился.
Вэнь Хэн не стал дальше расспрашивать о техниках владения мечом, а вместо этого сказал:
— Я тебя не виню. Твои природные способности превосходны, просто у тебя не было правильного наставника. Это пустая трата твоих талантов.
Сюэ Цинлань не ожидала, что шисюн скажет это. Следуя за направлением его слов, он игриво сказал:
— Возможно ли, что шисюн хочет, чтобы я сменил свою принадлежность и действительно стал твоим шиди?
Вэнь Хэн на мгновение глубоко задумался над этим. На самом деле он не отрицал подобного, поэтому сказал:
— В этом нет ничего невозможного. Если ты не возражаешь, как насчет того, чтобы я обучал тебя в течение этих двух месяцев?
Сюэ Цинлань сначала была поражен, затем расплылась в улыбке:
— Я… Почему у шисюна внезапно возник такой интерес?
— Твое тело по своей природе уязвимо к холоду, это не то состояние, которое можно вылечить с помощью лекарств. Лучшее, что можно сделать — это правильно развивать нэйгун и использовать его для укрепления твоей основы, и стабилизации энергий инь и ян. Это следует сделать как можно раньше. Судя по тому, что ты умеешь сейчас — вероятно твой учитель не сможет научить тебя подобномк. А учитывая то, что ты не являешься учеником школы Чунь Цзюнь — мне не подобает обучать тебя нашим искусствам. Однако я знаю о другом нэйгуне. Его изучение не нарушит никаких табу, и это самая подходящая техника для твоего обучения.
Сказав это, Вэнь Хэн опустил голову, чтобы изучить выражение лица Сюэ Цинланя, а затем сказал:
— Это не предложение, сделанное из прихоти. Тебе не нужно спешить с ответом, сначала тщательно обдумай все, а затем…
— Я закончил обдумывать. В тот день в яме шисюн научил меня технике «Лотос прорастает на каждом шагу». Я выучил цингун, как я могу не выучить нэйгун? А когда я выучу нэйгун, как я могу не научиться другим техникам? — юноша серьезно продолжил. — В будущем, когда мастерство шисюна в фехтовании не будет иметь себе равных, и он добьется успеха в своих божественных искусствах, разве тогда я не смогу стать лисой, наслаждающейся силой тигра, верхом на твоих лаврах, чтобы спокойно буйствовать по Цзянху?
Этот поток извращенной логики сбил Вэнь Хэна с толку, и ему потребовалось очень много времени, чтобы прийти в себя, после чего он с негодованием ударил Сюэ Цинланя по его маленькой голове.
Итак, все было улажено. В течение следующего месяца Вэнь Хэн каждый день находил время, чтобы обучать Сюэ Цинланя нэйгуну и работе с клинком. Вопрос об украденном мече в конце концов решить не удалось. После того, как все представители различных школ разъехались, Сюэ Цы хотел, чтобы Сюэ Цинлань вернулся в его гостевой двор, но Вэнь Хэн нашел для него какой-то предлог остаться.
Шицзи укрепился в своей решимости полностью изменить основу боевых искусств Сюэ Цинланя. Нэйгун, которому он обучал его, не был «Искусством забывать материю», и это не было техникой какой-либо другой школы. Это был секрет предков дворца Цин, техника «Священный свиток Небесной реки».
Вэнь Хэн знал этот секретный текст наизусть с детства. Хотя сам он не мог практиковать его, Вэнь Кэчжэнь полностью разобрал с ним эту технику, предложение за предложением. Поэтому она была известна моложому человеку наизусть, и ему не составило труда научить ей Сюэ Цинланя. Что касается работы с клинком или цингуна, то эти знания были лишь поверхностными. На протяжении этих лет Вэнь Хэн посвятил себя изучению и развитию фехтования.
Помимо работы с клинком различных школ, которые Вэнь Хэн хорошо знал, у него также были свои собственные мысли и идеи. Объединив их вместе, молодой человек создал свой собственный, самостоятельно разработанный стиль работы с клинком. Иногда он обучал Сюэ Цинланя своим собственным приемам. Однако они основывались на его многолетнем опыте, и в них было много тонкостей, которые было сложно понять тем, кто не был сильно искусен в боевых искусствах. Каким бы талантливым ни был Сюэ Цинлань, даже он смог выучить лишь половину, прежде чем счел их слишком трудными. К таким вещам нельзя было принудить, поэтому Вэнь Хэну оставалось только отступить, и постараться найти какое-нибудь другое искусство фехтования, чтобы постепенно обучать юношу.
Годы в горах бесконечны, а время бежит, как текущая вода.
Сюэ Цинланю все еще казалось, что он только что прибыл на гору, но в мгновение ока наступил уже двенадцатый лунный месяц.