Глава 17. Первое знакомство с народом мяо
— Что случилось с той девчушкой? — Сюй Цзыжун указал на ее стремительно удаляющуюся спину, а затем перевел взгляд на Шэнь Цзяньцина. — Похоже, вы с ней очень близко знакомы.
Шэнь Цзяньцин равнодушно ответил:
— Я попросил ее позвать старейшин деревни, чтобы они вышли поприветствовать вас. Я просто знаю ее имя, но не более. Нас нельзя назвать близкими знакомыми.
Глаза Цю Лу засияли, когда она услышала его слова:
— Поприветствовать… Не может быть, разве это не слишком торжественно?
Мы уже будем удовлетворены, если нас не выгонят, где уж тут мечтать о церемонии приветствия?
По тропинке мы отправились вверх по склону, одновременно осматриваясь по сторонам. Все вокруг было для нас новым и необычным, тем, что стоило бы зафиксировать в наших исследовательских записях. В этом поселении дома на сваях располагались по обеим сторонам тропы. Они немного отличались от тех, что я видел в деревне мяо Дунцзян. Их внешний вид был более простым, но и практичность казалась заметно выше. А еще я заметил, что на некоторых верандах, расположенных на втором этаже домов, рядами висело вяленое мясо.
В то же самое время, из-за нашего прихода входные двери некоторых домов захлопнулись, а из других, напротив, выглядывали любопытные лица, смотрящие на нас то настороженно, то с удивлением.
Я впервые понял, каково это — быть обезьянкой в зоопарке.
В тот момент, когда взгляды этих людей встречались с моими глазами, они быстро прятались за дверями, словно я был каким-то свирепым монстром, пожирающим людскую плоть.
Через некоторое время на склоне появился седовласый старик, одетый в темно-серую одежду народа мяо. Выражение его лица было торжественным, а облик — величественным. Даже взгляда издалека было достаточно, чтобы ощутить исходящую от него естественную властную ауру[1]. Из-за почтенного возраста кожа на его лице обвисла, образовав глубокие борозды.
[1] 不怒自威 [bù nù zì wēi] — быть грозным и внушительным, не показывая гнева и злости.
Рядом со стариком шла молодая привлекательная девушка, одетая в синие одежды народа мяо. Она поддерживала старика, однако ее взгляд издалека был прикован к нам.
Но если точнее, он был прикован к Шэнь Цзяньцину.
Увидев старика, люди, до этого затаившиеся в своих жилищах, вышли из укрытий. Некоторые распахивали двери, а другие, ощутив в нем главную опору, направлялись в его сторону. Вскоре собралась большая толпа.
— Почему они приближаются так воинственно? — робко спросила Вэнь Линъюй, схватив Цю Лу за руку.
Цю Лу тоже растерялась и юркнула за спину Сюй Цзыжуна.
— Ты уверен, что нам здесь рады?
Шэнь Цзяньцин улыбнулся, а его алая родинка на веке словно ожила:
— Не волнуйтесь. Раз вы мои друзья, они не будут создавать вам трудности.
Я посмотрел на него с недоверием, но в то же время с надеждой, а он уверенно подмигнул мне.
Очень скоро эти шэн мяо с угрожающим видом подошли к нам.
Старик, идущий во главе, прищурился и оглядел нас с ног до головы. Из-за возраста его глаза помутнели, но внутри таилась нескрываемая проницательность.
Судя по манере держаться, присущей ему величественной ауре и тому, как все обступили его, словно звезды луну, я предположил, что он, вероятно, старейшина или глава деревни. По крайней мере, весьма уважаемая здесь фигура.
Старик заговорил, его голос был низким и хриплым:
Мы совершенно ничего не поняли.
Не сговариваясь мы посмотрели на Шэнь Цзяньцина. Выражение его лица ничуть не изменилось, когда он начал разговаривать со стариком.
Я не понимал языка мяо, поэтому мог только наблюдать за выражениями их лиц. Сначала острый взгляд старика подобно ножу скользнул по Шэнь Цзяньцину, а затем переместился на нас, с подозрением изучая каждого.
Я не знаю, что еще сказал Шэнь Цзяньцин, но нахмуренные брови старика дрогнули и постепенно расслабились. Его серьезное выражение лица смягчилось, и обвисшая кожа на лице тоже расслабилась, явив присущий старику миролюбивый образ.
Наши сердца, замершие от волнения, тоже успокоились.
Я втайне с облегчением выдохнул.
В конце концов, мы явились сюда опрометчиво, без приглашения. И если бы они действительно оказались нам не рады или, что еще хуже, разразился бы конфликт, из-за неравенства сил мы были бы обречены на поражение.
Но судя по всему, кажется, Шэнь Цзяньцину удалось убедить этого старика, похожего на старейшину.
Старик шагнул вперед и с улыбкой сказал:
В поисках помощи мы посмотрели на Шэнь Цзяньцина.
— На языке мяо это значит «добро пожаловать». Я же говорил, что они окажут вам радушный прием!
Мы все поняли и дружно сложили руки в молитвенном жесте, выражая свою благодарность.
Это был звонкий смех, похожий на перезвон колокольчиков.
Я невольно посмотрел на обладательницу голоса — это была та молодая девушка, поддерживающая старика. Только приблизившись я понял, что она была необычайно красива. Приподнятые уголки глаз, ярко-красные губы… Она была настолько красива, что в этом ощущался вызов, какая-то хищная дерзость.
Встретившись со мной взглядом, ее улыбка стала шире. Она повернулась и что-то сказала девушке помладше, стоявшей за ней. Обе тут же разразились безудержным смехом, затрепетав, словно цветущие ветви на ветру.
Ах да, это была та самая девчушка, которая первой увидела нас. Именно ее Шэнь Цзяньцин попросил привести тех людей.
— Над чем они смеются? — сквозь стиснутые зубы прошептала Цю Лу, прижавшись к Вэнь Линъюй. — У меня волосы растрепались? Что-то в зубах застряло?
Вэнь Линъюй лишь пожала плечами.
Мы и правда не понимали, над чем они смеются.
Наконец, Шэнь Цзяньцин, наш прилежный проводник, завершил переговоры. Вскоре тот старик повернулся и дал какие-то указания жителям деревни, после чего все люди разошлись.
Затем старик слегка кивнул нам и, все еще опираясь на ту красивую молодую девушку, отправился вверх по склону.
Но дойдя до середины, девушка внезапно повернула голову, и ее взгляд упал прямо на Шэнь Цзяньцина. Но тот не посмотрел в ответ и она, разочарованно поджав губы, отвернулась и продолжила свой путь, поддерживая старика.
— Та девушка смотрела на тебя, видимо, хотела что-то сказать, — сказал я Шэнь Цзяньцину.
Тот лишь тихо хмыкнул, и с ноткой раздражения холодно ответил:
Все это время я считал Шэнь Цзяньцина добрым и отзывчивым человеком и подумать не мог, что порой он может быть настолько холодным.
Помедлив, Шэнь Цзяньцин вскинул на меня взгляд и добавил:
— Мы с ней не слишком хорошо знакомы. Не обращай внимания.
В этот момент Цю Лу с любопытством спросила:
— Что ты сказал? Почему тот старикашка… кхм-кхм… дедушка, который сначала хмурился и холодно смотрел на нас, через мгновение расплылся в улыбке?
— Я сказал им, что вы гости и заверил, что у вас нет злых намерений, и вы просто хотите остаться здесь на некоторое время.
Пока он говорил, несколько человек снова вышли из своих домов на сваях, неся подушки, одеяла, одежду и другие предметы повседневного обихода. Увидев нас, люди мяо не показали никаких эмоций и не стали приближаться, лишь издалека кивнули Шэнь Цзяньцину, а затем отправились в ту стороны, откуда мы пришли.
— Что они делают? — Сюй Цзыжун почесал голову.
— Они относят для вас вещи. У меня нет постельных принадлежностей, поэтому пришлось одолжить их.
Сюй Цзыжун приподнял брови, преисполненный благодарности и восхищения:
— Не ожидал, что у тебя такие связи! Сюнди, ты просто невероятный! — говоря это, он слегка толкнул Шэнь Цзяньцина кулаком в грудь.
Шэнь Цзяньцин опустил взгляд и посмотрел на то место, которого коснулся Сюй Цзыжун. По его лицу невозможно было понять, что он почувствовал в тот момент.
— Ранее, когда ты впервые рассказывал об этом, я подумал что ты живешь один, потому что тебя обижали. Но похоже, люди здесь довольно простые и искренние, и любят помогать друг другу!
— Шэнь Цзяньцин, ты очень нам помог! Когда мы выберемся, и если сможем опубликовать нашу исследовательскую статью, мы обязательно укажем тебя в соавторах!
Ее лицо так сияло, словно она уже опубликовала свой великий шедевр в ведущем научном журнале.
И действительно, если мы соберем и систематизируем все материалы из этой исследовательской поездки, то у нас не возникнет проблем с публикацией в ведущем журнале.
— Соавтор? — Шэнь Цзяньцин с недоумением посмотрел на меня.
— Это наш самый искренний способ отблагодарить тебя.
— Значит, уже не деньги? Обмен, честная торговля? Теперь это стало соавтором?
— Мне не нужно ни вашего «авторства», ни денег, — сказал Шэнь Цзяньцин. — Для меня это не имеет смысла.
— Если это не наша Лу-Лу, все остальное мы готовы обсудить!
Стоило затихнуть его голосу, как Цю Лу первой повернулась и стукнула его кулаком:
— Сюй Цзыжун! Почему ты сначала говоришь, а потом думаешь?! Это неуважительно к другим!
Сюй Цзыжун скорчился и зашипел от боли и, под пристальным взглядом Цю Лу, в конце концов принялся неуклюже кланяться и извиняться.
После этой шутливой перепалки разговор естественным образом перешел к следующему вопросу.
— Идем обратно, здесь больше нет ничего интересного, — сказал Шэнь Цзяньцин, ведя нас за собой. — Вы сегодня устали, так что хорошо отдохните. Если вам потом что-нибудь понадобится, я помогу.
На самом деле, Ань Пу тоже говорил похожие слова, но с ним все было иначе. Он был гидом, которого нам рекомендовал профессор Е и которому мы платили за его работу. Но с Шэнь Цзяньцином мы встретились случайно и постоянно доставляли ему хлопоты, ничего не давая взамен, кроме того пакета с вяленым мясом. И все же Шэнь Цзяньцин так старательно и усердно помогал нам.
Возможно, только столь чистое и первозданное место может воспитать таких искренних и простодушных людей.
Подумав об этом, я посмотрел на Шэнь Цзяньцина. Он как раз тыльной стороной ладони что-то небрежно смахивал с ткани на груди, будто там была какая-то грязь. Увидев, что я смотрю на него, он изогнул глаза в улыбке.
Когда мы вернулись к дому на сваях Шэнь Цзяньцина, мы столкнулись с жителями деревни мяо, выходящими наружу. Они мельком взглянули на нас, кивнули Шэнь Цзяньцину, а затем повернулись и ушли.
Но их взгляд на Шэнь Цзяньцина был очень странным, в нем смешались почтение и какая-то опаска.
Кстати говоря, сегодня мы многое пережили. То бродили по горам, то спускались с обрыва по подвесной лестнице из тросов. Каждое событие было одновременно новым и утомительным. Но волнение от прибытия в поселение шэн мяо временно заглушило физическую усталость. Теперь же, вернувшись в дом Шэнь Цзяньцина, изнеможение с опозданием навалилось на меня.
Столько событий пришлось на один день, что у меня возникло ощущение нереальности происходящего, словно все это было нарочно спланировано.
Я вернулся в свою маленькую комнату, готовый застелить постель и немного отдохнуть. Зевки вырывались один за другим, а сонливость усиливалась.
Открыв дверь я увидел что на кровати, на месте прежних голых досок, теперь появилось мягкое постельное белье!
Серое одеяло, хоть и простое на вид, оказалось толстым и теплым — как раз то, что нужно, чтобы пережить ночь в лесной глуши.
Оказывается, что жители деревни мяо не только принесли одеяла, но и застелили кровати. Я предположил, что в других комнатах было то же самое.
Я потрогал постельное белье и про себя подумал:
«Пожалуй, это чересчур радушно?»