Глава 14. Металлические тросы над обрывом
В нашей группе кто-то пробовал заниматься банджи-джампингом, кто-то парапланеризмом, но это были экстремальные виды спорта, на которые они решались только при надлежащем соблюдении мер безопасности. Мы вчетвером очень дорожили своими жизнями — никто не хотел навеки остаться здесь.
Металлические тросы висели в воздухе, без каких-либо мер безопасности. Стоило подуть ветру — как они начинали непрерывно раскачиваться, то и дело ударяясь о скалу с резким скрежетом, от которого сводило зубы. Даже у тех, кто не боится высоты, ноги становились ватными.
Казалось, Шэнь Цзяньцин заметил нашу нерешительность, и с усмешкой сказал:
— Если вы не осмелитесь — то и не нужно.
Его манера речи была странной, но каждое слово звучало четко. Он посмотрел на меня и приподнял свои выразительные брови.
Хотя мои руки безвольно висели вдоль тела, я незаметно сжал кулаки. Что бы ни случилось, я обязательно спущусь вниз.
Прежде чем мы с Сюй Цзыжуном, двое взрослых мужчин, успели что-либо сказать, как обычно кроткая и слабая Вэнь Линъюй заговорила первой:
— Ты выглядишь младше нас. Если ты осмеливаешься, то и я тоже.
Услышав это, я взглянул на Вэнь Линъюй по-новому. На протяжении всего нашего пути она говорила мягким, тихим голосом, без каких-либо заминок. Ее характер тоже был нежным и кротким, и я не ожидал, что она может быть такой храброй.
Шэнь Цзяньцин закатил глаза и равнодушно взглянул на Вэнь Линъюй. В его взоре сквозила легкая томность с оттенком небрежной лени. С моего ракурса та, едва заметная красная родинка на веке, обруч на шее и серебряные украшения в волосах, сливаясь воедино придавали его облику экзотический шарм, поражая своей пленительной красотой.
Раньше я никогда не использовал слово «красивый» для описания парней, но в случае с Шэнь Цзяньцином, казалось, что это слово не только не является неуместным, но и удивительно подходит ему.
С другой стороны, высокий, крепкий и мускулистый Сюй Цзыжун, услышав это, тоже не захотел отставать:
— Я даже прыжки с парашютом уже опробовал, но никогда не использовал такую лестницу, это выглядят захватывающе! — на последних словах тон его голоса повысился, и он принялся потирать кулаки в предвкушении.
— Раз уж мы загорелись желанием острых ощущений, то давайте пойдем до конца! Если я упаду вниз, то буду мертвой хваткой цепляться за тебя и ни за что не отпущу! Сюй! Цзы! Жун!
Кажется, в этот момент наша команда все еще была единодушна, хотя сначала я беспокоился, что они могут струсить.
— У меня с собой есть несколько карабинов для скалолазания, но веревок, что мы взяли, будет недостаточно. Предлагаю оставить их для девушек. Я буду оберегать Сяо Вэнь. Сюй Цзыжун, а ты тогда берешь на себя Цю Лу, хорошо?
Сюй Цзыжун тут же ударил себя в грудь, демонстрируя мускулы на своих руках.
— Тогда идем, — сказал Шэнь Цзяньцин и первым ухватился за металлический трос и ступил на подвесную лестницу.
По такой опасной лестнице было невозможно нести крупные вещи. Я смог лишь кое-как запихнуть в карманы штанов средство от насекомых, диктофон и зажигалку. В рюкзак я положил фотоаппарат и кое-что необходимое.
Я сглотнул, сдерживая свой страх высоты, и последовал за Шэнь Цзяньцином. Я изо всех сил старался не дрожать, вытирая холодный пот с ладоней. Ногой я попробовал нащупать опору снизу и, коснувшись металлической ступеньки, опустился ниже. Затем я попробовал другой ногой нащупать следующую ступеньку. Мои руки крепко сжимали тросы с обеих сторон, прочно удерживая меня на подвесной лестнице. Внезапно я почувствовал, что мою ногу кто-то крепко сжал, и ощущение тепла проникло сквозь штаны и передалось по коже. Я посмотрел вниз и увидел, что правой рукой Шэнь Цзяньцин держался за лестницу, а левой крепко держал мою лодыжку. Увидев, что я смотрю на него, он лучезарно улыбнулся и уверенно направил мою ногу на следующую ступеньку.
Мое взволнованное сердце тоже словно нашло опору.
Шэнь Цзяньцин поднял голову и очень тихим голосом, который могли слышать только мы вдвоем, сказал:
На самом деле у меня действительно акрофобия[1]. Я думал, что мне хорошо удается это скрывать, и никто ничего не замечает, но этот молодой человек, который на первый взгляд выглядел моложе меня, вдруг сказал: «Не бойся, я с тобой».
[1] Акрофо́бия — навязчивый страх высоты. При нахождении на высоте у страдающего акрофобией наблюдается тошнота и головокружение, и хотя головокружение на большой высоте является нормальной физиологической реакцией, у акрофобов оно развивается в фобию, когда возникает страх даже небольшой высоты и при отсутствии риска падения.
Сказать, что я не был тронут, было бы ложью. В ответ я с трудом выдавил из себя неловкую улыбку, несколько раз глубоко вздохнул и, прикусив нижнюю губу, обеими руками еще сильнее вцепился в веревку.
После меня спускалась Вэнь Линъюй. Вокруг ее талии была обвязана веревка, к концу которой крепился карабин. Так она могла держаться на металлическом тросе, используя внешнюю силу. И хотя каждый раз, спустившись на несколько шагов, ей нужно было отстегивать карабин и это занимало время, но нашим приоритетом была надежность, а не скорость. Нашей целью было просто благополучно спуститься вниз.
Ее движения были крайне осторожными. Я наблюдал, как она уверенно спустилась на несколько шагов вниз, и только тогда успокоился.
За ней, соответственно, спускались Сюй Цзыжун и Цю Лу.
Вот так мы все, словно пять маленьких кузнечиков[2], оказались нанизаны на один и тот же трос.
[2] 一根绳上的蚂蚱 [Yī gēn shéng shàng de mǎzhà] — идиома «кузнечики на одной веревочке». Она описывает людей, связанных общей участью: если один потянет вниз, упадут все. Но в нашем случае «веревка» заменена на «трос».
Из-за большого количества людей трос постоянно раскачивался, и нам требовалось быть предельно осторожными на каждом шагу. Мои руки мертвой хваткой держались за трос, суставы уже давно онемели, а ломота в мышцах постепенно распространялась по всему телу. Однако благодаря механическим движениям страх в моей душе немного рассеялся и, по крайней мере, ноги больше не дрожали.
Я уже потерял всякое представление о времени, чувствуя, словно карабкаюсь здесь целую вечность[3], но казалось, что этот металлический трос никогда не закончится, ему просто не было конца.
[3] 天荒地老 [tiān huāng dì lǎo] — [до тех пор, пока не] опустеет небо и [не] состарится земля (обр. в знач.: на веки вечные, во веки веков; вечно)
Не знаю, сколько прошло времени, но сверху донесся голос Цю Лу:
— Я правда больше не могу… Я так устала… Вы продолжайте спускаться, а я присоединюсь чуть позже.
Я поднял голову и посмотрел наверх — вершина обрыва уже была очень высоко над нами. Затем я взглянул вниз, и расстояние до земли заставило мои волосы на голове встать дыбом. Мы оказались в безвыходном положении, застряв прямо посередине.
— Хотите отдохнуть? — снизу раздался голос Шэнь Цзяньцина.
Я опустил голову и взглянул на него. Молодой человек выглядел совершенно обычно, он не запыхался, и даже на лице не было ни капли пота. Он свободно держался руками за металлический трос, словно находился не на высоте десятков метров, а качался на качелях.
Я от всей души начал восхищаться этим молодым человеком.
— Ага, мы уже довольно долго спускаемся.
Скорее всего, уже наступил полдень, потому что весь дым над долиной исчез. И пусть говорят «чем выше стоишь, тем дальше видно», и перед нами открывался прекрасный вид, но ни у кого из нас сейчас не было настроения любоваться пейзажами.
Достаточно отдохнув, мы продолжили путь.
Уже имея опыт спуска на предыдущем отрезке, теперь мы двигались увереннее, но все молчали, сосредоточившись на том, куда ступают их ноги. Прошел примерно еще час, когда мы благополучно ступили на землю, отделавшись лишь легким испугом.
В тот момент, когда мои ноги коснулись твердой земли, меня охватило ощущение нереальности. Под ногами было так мягко и легко, что я едва не упал на колени.
— Мы действительно спустились живыми! — Сюй Цзыжун поддержал Цю Лу, и она последней ступила на твердую землю. На ее лице читались облегчение и радость от спасения.
Когда мы смотрели сверху вниз, то с легкостью видели местоположение каждого из домов на сваях. Но теперь, оказавшись в бескрайнем лесу среди гор, в котором повсюду были видны лишь ветви да листья, обнаружить те дома оказалось несколько труднее.
Действительно, «…причина, по которой я не знаю истинного облика горы Лушань, заключается в том, что я сам нахожусь на горе Лушань»[4].
[4] Автор 苏轼 Су Ши [Sū Shì] (1037—1101) — китайский поэт, эссеист, художник, каллиграф, чайный мастер и государственный деятель, выступавший под псевдонимом Су Дунпо. Строка взята из его стихотворения 《题西林壁》.
Перевод из Журнала Института Конфуция, выпуск № 2, 2023 г.
При взгляде спереди и сбоку, издалека или вблизи, с высоты
и снизу горные хребты выглядят по-разному,
Причина, по которой я не знаю истинного облика горы
Лушань заключается в том, что я сам нахожусь на горе Лушань.
У стихотворения так же имеется иной перевод, выполненный Голубевым И. С. Этот вариант больше похож на стихотворение в привычном нам смысле, но тут несколько теряется суть нужной цитаты.
Надпись на стене храма Западного леса
Взгляни горе в лицо — тупа вершина.
Иди навстречу — и гора все выше,
О нет, она свой облик не меняет,
Гора одна и та же — в этом суть.
А превращенья от того зависят,
С какого места на нее взглянуть.
Выходит, что внутри горы Шиди проводник нам был нужен даже больше, чем снаружи. Кроме того, шэн мяо говорят на другом языке, поэтому мы еще нуждались в переводчике.
Но разве прямо перед нами не стоит тот, кто соответствует этим двум пунктам?
Скрепя сердцем я снова побеспокоил Шэнь Цзяньцина:
— Сейчас у нас нет места, где мы можем остановиться. Можно нам пойти к тебе домой и побеспокоить тебя несколько дней? Не волнуйся, мы тебе заплатим.
Шэнь Цзяньцин опустил взгляд и посмотрел на меня. Это был первый раз, когда мы стояли так близко. Только теперь я заметил, что этот молодой человек хоть и выглядел худощавым, но был довольно высок. Мой рост 1,82 метра среди мужчин считался довольно неплохим, но он был немного выше.
Шэнь Цзяньцин встряхнул свою пустую заплечную корзину и спросил:
— А? — я растерялся и, опасаясь, что он не понимает значения слова «деньги» на китайском, постарался объяснить. — Деньги нужны для обмена, для честной торговли. Если мы вынуждены доставить тебе неудобства, то конечно же должны предложить справедливую цену, чтобы ты не остался внакладе.
— Обмен, честная торговля… — пробормотал Шэнь Цзяньцин. — Вы, люди извне, действительно странные. Неужели все дела можно решить деньгами?
Сюй Цзыжун вскинул подбородок и произнес ту самую классическую фразу:
— Да, с деньгами можно делать все, что заблагорассудится[5]!
[5] Фраза «Да, с деньгами можно делать все, что заблагорассудится» современный мем, который стал культовым благодаря сериалу 桌球天王 /«The King of Snooker» (2009). В ответ на какое-то замечание герой с пафосом и наглой улыбкой произносит эту фразу. Гифку добавлю в комментарии к главе*.
— Ха… — Шэнь Цзяньцин изогнул уголки своих ярко-розовых губ и насмешливо улыбнулся. — Мне не нужны деньги, и эта ваша честная торговля тоже.
Впрочем, вполне возможно, что для Шэнь Цзяньцина жэньминьби[6] действительно не был ходовой валютой. Это ставило нас в затруднительное положение, даже деньги здесь были бесполезны.
[6] Юа́нь, или Юа́нь Жэньминьби́ [元人民币] — денежная единица Китайской Народной Республики, в которой измеряется стоимость жэньминьби, буквально: «народные деньги».
— А что тебе нужно? — тихо и мягко спросила Вэнь Линъюй.
Шэнь Цзяньцин слегка нахмурил свои выразительные брови, словно оказался озадачен этим вопросом. Спустя долгое время, он словно что-то вспомнил, и в его глазах мелькнул огонек. Он серьезно посмотрел на меня и спросил:
— Ты сможешь дать мне все, что бы я ни попросил? Это справедливо?
Для того чтобы убедить Шэнь Цзяньцина согласиться, мне пришлось скрепя сердцем дать ему пустое обещание:
— Если я буду способен сделать это, то исполню все твои желания.
Только тогда Шэнь Цзяньцин остался доволен, а его длинные брови расслабились:
— Ли Юйцзэ, я запомнил твои слова, и ты тоже должен их помнить.
Интонация, с которой он говорил, все еще звучала странно, но когда он произнес мое имя, его произношение оказалось на удивление правильным. Возможно, это было из-за того, что на протяжении всего пути спутники звали меня по имени, и это невольно исправило его произношение.
Закончив говорить, Шэнь Цзяньцин повернул голову и кивнул Цю Лу и остальным. Он просто сказал «Следуйте за мной», и первым зашагал вперед.
Мы вчетвером поспешили за ним.
Извилистая тропинка пролегала сквозь густой лес. Было заметно, что здесь часто ходят люди, благодаря чему нам стало легче передвигаться. Не так сложно, как в том лесу, что остался наверху. Что казалось наиболее странным — по пути я заметил, что в этом лесу очень тихо, не доносилось ни звука живых существ, и даже комаров и мошек, которые в изобилии водились в лесу, мы тоже не встречали.
Возможно, они улетели куда-то еще. Это была такая мелочь, о которой даже не стоило говорить, так что я быстро позабыл о ней.
Пройдя совсем немного, мы увидели бледно-серый дом на сваях.
Должно быть, это был тот самый, одиноко стоящий среди леса дом, который я заметил со скалы. Этот дом на сваях был трехэтажным и примыкал к склону горы, а снизу виднелись тонкие и длинные стебли бамбука, которые поддерживали все сооружение. У входа в дом располагалась лестница, которая соединяла его с землей, а на карнизах виднелись края черепицы цвета цин, заросшие мхом.
Шэнь Цзяньцин поднялся по ступеням, осторожно толкнул дверь и открыл ее.
Он оглянулся и сверху вниз посмотрел на наши растерянные лица, а затем произнес: