Web3. Глобальный рынок деривативов (2000–2025) и влияние на крипто-мир
Дисклеймер
Представленные ниже данные - агрегированные, поэтому цифры могут "не биться" по ряду источников, но для меня был важнее синтез данных и их динамика, а не статика.
Суть
Данное мини-исследование призвано показать, что гос. долг и деривативы имеют прямые взаимосвязи (корреляции) и в итоге они именно отражаются на рынке крипто-активов (об этом - в следующий раз).
Введение. Общие данные
Общий объём мирового рынка деривативов (суммарный номинал всех открытых контрактов, OTC + биржевые) вырос с примерно $90–100 трлн в 2000 году до сотен триллионов к 2025 году: обычно речь идёт о пике в 700-900 трлн, но многое зависит от системы учёта/расчёта.
Скажем, на пике перед кризисом 2008 года совокупный номинал достигал примерно $684 трлн (июнь 2008). После кризиса произошла значительная расчистка и компрессия позиций, и к концу 2015 г. объём сократился до $493 трлн.
Однако с 2016 г. начался новый рост: по данным BIS, к концу 2021 г. номинальный объем OTC-деривативов составил ок. $598 трлн, а на конец 2022 г. достиг примерно $618 трлн. В первой половине 2023 г. наблюдался резкий всплеск до рекордных ~$715 трлн (на июнь 2023), хотя к концу 2023 г. показатель откатился примерно до $667 трлн. Таким образом, за 25 лет глобальный рынок деривативов увеличился в разы (см. график ниже).
Основную долю (ок. 85%) составляют процентные деривативы (свопы, фьючерсы и т.д.), тогда как валютные, товарные, акционерные и кредитные производные инструменты занимают меньшие сегменты по номиналу.
Для контекста, суммарная рыночная стоимость (gross market value) всех OTC-деривативов значительно ниже номинала – порядка $12–21 трлн в последние годы, что отражает масштабы компенсирующих позиций и неттинга (процедура взаимозачёта встречных финансовых требований и обязательств между двумя или несколькими участниками).
Деривативы на криптовалюты
Специализированный сегмент деривативов на цифровые активы появился лишь в последние 10 лет, но уже достиг значительных объёмов. По данным EY, ежемесячный объём торгов крипто-деривативами (фьючерсами и бессрочными свопами на BTC, ETH и др.) взлетел с <$0.1 трлн в начале 2019 г. до пика >$4 трлн в месяц в мае 2021 г. на фоне крипто-бума: а дальше пошло уже планомерное развитие. Особенно - в хайп perp DEXs.
После спадов крипто-зимы 2022 г. обороты сократились: например, в сентябре 2023 г. совокупный месячный объем торгов составил ок. $1.33 трлн (в 4 раза больше, чем объём спот-рынка). К 2024 г. объёмы частично восстановились (более $2 трлн в месяц в отдельных периодах).
На графике ниже видно резкий рост 2020–2021 гг. и последующую волатильность этого сегмента. Также вырос и открытый интерес: так, суммарный OI по фьючерсам на биткоина всех биржах достиг примерно $20-25 млрд в 2024 г. (причём примерно 78% этого объёма торгуется на крипто-биржах, а ок. 22% - на регулируемой CME).
Для ETH открытый интерес составлял ок. $8.5 млрд. Эти цифры несопоставимо малы относительно традиционных деривативов, но тенденция роста очевидна: даже на регулируемой CME объёмы фьючерсов и опционов на BTC и ETH достигали рекордных значений в 2023 г. - интерес институциональных инвесторов сохраняется несмотря на волатильность рынка.
Денежная масса (M1, M2) – мир и США
Глобальная денежная масса существенно расширилась за последние 25 лет на фоне экономического роста и политики центробанков.
По оценкам BIS/IMF, совокупная широкая денежная масса M2 (включая наличные, счета до востребования, срочные депозиты и т.д.) выросла с $26 трлн в 2000 г. до примерно $142 трлн к сентябрю 2025 г.
Это соответствует среднегодовому росту в 7%.
Резкое ускорение произошло в 2020–2021 гг.: глобальный M2 подскочил на 25% за два года (особенно вследствие антикризисных вливаний ликвидности во время пандемии), достигнув ок. $100++ трлн к 2020 г. и ок. $125 трлн в 2022–2023 гг.. Лишь в 2021–2023 гг. темпы несколько замедлились (и всё же это был рост на 1.4% в год).
Узкая денежная масса M1 глобально также увеличилась (наличные и вклады до востребования – составляющая части M2), хотя точные агрегированные данные по миру ограничены.
Тем не менее, тенденция схожа: например, в еврозоне M1 за 2000–2025 гг. выросла примерно в 5 раз, а в некоторых странах после 2020 г. M1 расширился особено сильно из-за перевода средств в наиболее ликвидную форму. На графике ниже показана траектория мирового M2.
В США денежные агрегаты выросли взрывными темпами, особенно во время пандемии. M2 США увеличилась с $4.7 трлн в 2000 г. до более чем $22 трлн к началу 2025 г. –> почти пятикратный рост!
Наиболее резкий скачок пришелся на февраль-июнь 2020 г., когда M2 прыгнула с $15.3 трлн до $18 трлн (+17% за несколько месяцев) вследствие беспрецедентных мер стимулирования.
M1 США (наличность и средства до востребования) выросла многократно за тот же период: с $4 трлн в 2019 г. до $16 трлн летом 2020 г. Причиной стала как монетарная экспансия, так и пересмотр классификации: с мая 2020 г. ФРС включила средства на сберегательных счетах в агрегат M1, что технически перевело $8-9 трлн из M2 в M1, мгновенно увеличив M1.
В результате американский M1 сравнялся по величине с M2 (фактически M1 сейчас ок. 86% от M2, поскольку почти все депозиты стали "чековыми").
На конец 2024 г. M1 США составляла $18.9 трлн, M2 - $21.7 трлн.
На графике ниже показано, как M1 долгое время была значительно меньше M2, но в 2020–2021 гг. разрыв практически исчез. Такая беспрецедентная ликвидность (рост денег в обращении) стала одним из факторов повышения инфляции в 2021–2022 гг., и ФРС перешла к количественному ужесточению в 2022 г., что стабилизировало M2 около $22 трлн.
Важно, что федеральный долг США увеличился более чем в 6 раз за последние 25 лет – с $5.7 трлн в 2000 г. до $38 трлн в 2025 г.. В относительном выражении долг вырос с 55% ВВП в 2000 г. до 124% ВВП в 2022 г.
Рост был относительно умеренным в начале 2000-х, но ускорился после кризиса 2008 г.: к 2008 г. долг США удвоился до $10 трлн, достиг $18 трлн к 2015 г., а затем – $27 трлн к 2020 г. (аккурат накануне пандемии).
В 2020–2021 гг. дефицитные стимулы привели к самому быстрому накоплению долга в мирное время: +$4–5 трлн за один год. К октябрю 2025 г. совокупный федеральный долг достиг $38 трлн (из них примерно $25 трлн - в руках публичных инвесторов, остальное в гос. секторе).
График ниже иллюстрирует эту экспоненциальную траекторию. Такой уровень долга близок к историческому максимуму (сопоставимому с окончанием Второй мировой войны в терминах % ВВП) и сопровождается возрастающими расходами на обслуживание долга по мере роста процентных ставок.
Тем не менее, США пока сохраняют статус резервной экономики, что позволяет финансировать долг под относительно низкие ставки (средняя ставка ~ 3% годовых в 2023 г.).
Глобальный совокупный государственный долг также существенно вырос. По данным МВФ и World Bank, общий объем публичного долга всех стран мира увеличился с оценочных $20–30 трлн в 2000 г. до полных $111 трлн в 2025 г.
Глобальный долг поставил новые рекорды: например, в 2024 г. он достиг $102 трлн, а за один лишь 2024–2025 г. вырос еще на $8.3 трлн.
На графике ниже представлена динамика (агрегат) с учётом крупнейших заемщиков. Крупнейший должник – США (34% мирового долга), на втором месте Китай (18%).
Вместе эти две страны генерируют ок. 52% совокупного госдолга. Значительные долги также у Японии, стран Евросоюза, Великобритании и других развитых экономик. Многие развивающиеся страны имеют гораздо меньший долг, однако в относительном выражении (долг/ВВП) некоторые тоже испытывают давление.
В среднем по миру отношение госдолга к ВВП выросло с 60% в 2000 г. до 100% в 2020–2022 гг., хотя к 2023 г. стабилизировалось (благодаря росту номинального ВВП).
Таким образом, мировая долговая нагрузка государств сейчас беспрецедентно высока в историческом контексте, что вызывает озабоченность у МВФ и других организаций касательно устойчивости фискальных позиций, особенно в странах с формирующимся рынком.
Выводы
Графики выше представил специально дискретно, чтобы был заметен взрывной рост там, где он играет лишь негативную роль: больше всего (мне лично) это напоминает рост раковых клеток: точка, точка - взрыв - полное покрытие.