Глава 43
Задав этот вопрос, Бай Еси уже осознал свою неисправимую натуру.
Однако, проживая вторую жизнь, он научился быть более собранным.
В этот момент Бай Еси даже спокойно обдумал последствия, если тот потвердит это.
В любом случае, кроме Ши Циннина, все остальные для него одинаковы.
Увидев его ошеломлённое выражение лица, Бай Еси взял себя в руки и тихо сказал:
— Поешь, а потом выпей лекарство.
Бай Еси встал и пошёл на кухню подогреть лекарство.
Не было слышно ничего, кроме лёгкого горьковатого аромата лекарства, доносящегося из кухни.
У Ши Циннина пропал аппетит. Глядя на худую, прямую спину Бай Еси, он смутно понял...
...Мята был для него кем-то особенным.
Той ночью Ши Циннин был довольно беспокойным, но, возможно, привыкнув к обстановке, он спал относительно крепко.
К счастью, Ши Циннин хорошо отдохнул. В конце концов, приближался вступительный экзамен, и дневная нагрузка становилась все тяжелее.
Утром место Чжэн Куня оставалось пустым. Он был близок к немногим одноклассникам, и, учитывая его предыдущие пропуски из-за алкоголизма отца, мало кто обращал внимание на его отсутсвие.
Лишь немногие знали правду о причинах отсутствия Чжэн Куня.
Некоторое время назад в соседней провинции произошёл резонансный инцидент, который широко обсуждался в интернете.
В итоге ситуация зашла настолько далеко, что случилось ещё более серьёзное происшествие.
Видео быстро распространилось по сети, подняв огромную волну обсуждений.
После этого по всем школам страны были разосланы распоряжения о жёсткой проверке подобных случаев.
Парень с короткой стрижкой и его банда оказались втянуты в эту историю, и школа приказала провести полную чистку. Прошлые проступки их группы были раскрыты, и несколько ключевых участников были исключены.
Старшая школа уже не относится к обязательному образованию.
Так что если кого-то отчисляли, это было настоящее отчисление.
Кроме того, все участники получили выговоры, а подозреваемые в конкретном повреждении имущества или нанесении телесных повреждений были привлечены к ответственности городскими властями.
Ключевым доказательством вины Чжэн Куня стало его рукописное заявление. Изначально Чжэн Кунь также был жертвой издевательств, но позже он добровольно присоединился к группе, помогая им находить жертв для издевательств.
Чтобы продемонстрировать свою преданность, Чжэн Кунь подробно описал свои действия в нескольких заявлениях.
Хотя Чжэн Кунь позже утверждал, что преувеличивал, письменные доказательства были неопровержимы, что делало его наиболее убедительным подозреваемым.
Учитывая причастность денег, школа и соответствующие ведомства быстро провели расследование.
Как жертва, Линь Сяо также была тщательно допрошена.
Её вызывали несколько раз. Сотрудники, участвовавшие в расследовании, были высокопрофессиональными и намеренно минимизировали эмоциональное воздействие на жертву.
Однако положение Чжэн Куня впоследствии стало критическим, поскольку он обманул не одного человека, и сумма ущерба достигла значительной суммы.
Более того, ему было больше восемнадцати лет, и он, вероятно, понес бы полную ответственность. Поэтому Чжэн Кунь неоднократно требовал встречи с Линь Сяо, утверждая, что не обманул её на такие большие деньги.
Наконец, следователи вызвали Линь Сяо.
Они приехали прямо в офис. Линь Сяо не пришлось далеко идти. Сун Цяньцянь сопровождал её, но не мог войти внутрь и лишь неоднократно напоминал:
— Не бойся Чжэн Куня. Здесь много учителей и взрослых. Просто говори правду, не слушай Чжэн Куня!
Когда Сун Цяньцянь впервые услышал новость о том, что Линь Сяо чуть не ограбили, он так разозлился, что подскочил. Позже он успокоился, и теперь его беспокоило, что Чжэн Кунь снова обманет Линь Сяо.
Линь Сяо соглашалась на всё, но когда вошла в кабинет и увидела Чжэн Куня, которого не видела несколько дней, она невольно напряглась.
Вопросы были те же самые, и преподаватели заранее подготовились, неоднократно предупреждая Чжэн Куня, чтобы он не запугивал жертву.
Но Чжэн Кунь, вопреки своему обыкновению, сильно потёр глаза, отчего они мгновенно покраснели.
— Пожалуйста, Линь Сяо, скажи им правду. С самого начала я действительно хотел подружиться с тобой!
Окружающие, увидев его преувеличенную реакцию, чуть не упали на колени.
Но слова Чжэн Куня задели слабое место Линь Сяо.
— Я видел, что остальные постоянно шумят и веселятся, а тебя никуда не зовут. Поэтому и решил чаще с тобой разговаривать. Я не хотел тебя запугивать. Разве я не научил тебя стольким способам решения задач?
Линь Сяо невольно сжала пальцы.
Она не привыкла быть в центре внимания, а теперь, когда на неё было направлено столько взглядов, она не знала, куда смотреть.
— Пожалуйста, если ты мне не поможешь, моя жизнь будет закончена. — взмолился Чжэн Кунь. — Разве ты не говорила, что я стал твоим первым другом!
Пока внутри шёл допрос, Сун Цяньцянь расхаживал взад-вперед за дверью.
Он был разговорчив от природы, ещё с начальной школы. Независимо от того, с кем он сидел рядом, он быстро находил общий язык.
В старшей школе он даже заставил учителя нарушить обычное правило, запрещающее парням сидеть рядом с девушками. И учитель выбрал самую тихую Линь Сяо, чтобы она села рядом с Сун Цяньцянем.
Линь Сяо была по-настоящему интровертной и тихой, поэтому, по сути, она дольше всех сидела за одной партой с Сун Цяньцянем.
Сун Цяньцянь искренне за неё волновался. Пока он нервно ходил кругами, ему навстречу подошёл Ши Циннин.
— Как она? — спросил Ши Циннин.
Из соображений безопасности статус Линь Сяо как жертвы не был раскрыт. О её ситуации знали лишь немногие.
— Она еще не вышла. — покачал головой Сун Цяньцянь. — Внутри вроде тихо... Чжэн Кунь ведь не станет запугивать Линь Сяо прямо при таком количестве людей?
Ши Циннин взглянул на дверь кабинета и сказал:
— Даже если не запугивать, он может начать давить на жалость или просить прощения, чтобы добиться снисхождения.
Сун Цяньцянь не подумал об этом и тут же был ошеломлен.
На ее месте он бы точно подошел и избил Чжэн Куня, лишив его возможности продолжать притворяться. Но Линь Сяо...
Линь Сяо была слишком замкнутой. Ей было трудно заводить разговоры.
Сун Цяньцянь еще больше забеспокоился.
Когда Линь Сяо наконец вышла, Сун Цяньцянь бросился к ней.
— Ты в порядке? — спросил он, а затем замер.
Потому что он увидел Линь Сяо, опустившую голову, с покрасневшими глазами и наконец-то навернувшимися слезами.
— Все в порядке... — запаниковал Сун Цяньцянь. — Правда, все в порядке, не плачь, не бойся...
Он беспомощно утешал девушку, но затем увидел, как она вытерла глаза тыльной стороной ладони и подняла взгляд.
Слёзы всё ещё застилали ее глаза, и её голос был тихим.
Но, повзрослев на год и получив самый драгоценный подарок, она наконец-то стала совершенно другой.
— Я не изменила своего мнения... и не согласилась простить. — Линь Сяо перестала плакать, посмотрела на него и улыбнулась, её глаза прищурились. — Спасибо.
Сун Цяньцянь широко раскрыл рот и на три секунды замер от изумления воскликнул:
— Какая сильная!!! Линь-цзе! Цзе! Вот это да!
Среди восторженного голоса Сун Цяньцяня Ши Циннин тоже улыбнулся и сказал:
Он увидел не только эту девушку, вырвавшуюся из тени, но и её новую, полную стойкости жизнь.
Жизнь Линь Сяо вернулась в нормальное русло, но Чжэн Кунь так и не вернулся.
Позже школа опубликовала объявление о случае, когда проблемные ученики объединялись, чтобы совершать нападения, и имя Чжэн Куня оказалось в списке преступников.
Несмотря на предстоящие ежемесячные экзамены, этот инцидент вызвал огромный переполох в третьем классе.
Чжэн Кунь получил серьёзный выговор, такой, который останется в его личном деле, и больше не вернулся в класс.
Никто не мог понять, почему Чжэн Кунь, который тоже пострадал от подобного обращения, переметнулся на их сторону.
Только когда начались ежемесячные экзамены, ученики наконец успокоились и начали сдавать экзамены с напряжением.
Хотя это не было очевидно, Ши Циннин, несомненно, больше всех нервничал во время экзаменов.
Он нервничал не только из-за экзаменов и результатов.
Он также нервничал из-за собственных воспоминаний.
После того, как Ши Циннин написал на немецком в последнем тесте по английскому, он стал внимательнее. Он больше не повторял эту ошибку, но формальных экзаменов ещё не было, и никто не знал, какими будут результаты этого совместного экзамена.
Экзамен был второстепенным. В лучшем случае, это было лишь обещание попасть в десятку лучших в городе. Поскольку Ши Циннин сказал, что не будет создавать проблем Мяте, он был уверен, что сдержит своё слово.
Но теперь он чувствовал себя ещё более растерянным, чем раньше из-за реакции Бай Еси.
Ши Циннин наконец осознал, что сам того не заметив, уже стал человеком, которому Бай Еси доверяет.
Бай Еси доверял ему и относился к нему особенно внимательно.
Но сам Ши Циннин испытывал смятение из-за своих воспоминаний.
С момента пробуждения в больнице и до настоящего времени никто не знал о трудностях, которые пережил Ши Циннин. Ему приходилось быть осторожным на каждом шагу в попытках самостоятельно восстановить свои воспоминания.
Но по натуре Ши Циннин никогда не испытывал ни трудностей, ни обиды.
Но на этот раз всё было иначе.
Когда он понял, какой смысл Бай Еси вкладывает в свою благодарность и ответную привязанность, его охватил страх, какого раньше не было.
...А что, если его подводит память, его действия были ошибочными, и он причинил вред Бай Еси? Этот вопрос не давал покоя Ши Циннину, не позволяя ему по-настоящему расслабиться даже после ежемесячных экзаменов.
После экзаменов был длительный перерыв, плюс ранний уход с занятий, в общей сложности полтора выходных дня.
Ши Циннин сначала был приглашен на прогулку Ши Сяолинем и Кун Цюэ, а Бай Еси с ним не пошла. Он вернулся в дом семьи Ши, чтобы собрать свои новые вещи и перенести в новое жилье недалеко от школы.
Ши Циннин был не очень сосредоточен на играх, казался довольно рассеянным.
Он услышал их только тогда, когда Ши Сяолинь уже довольно долго оживленно болтала с Кун Цюэ.
Ши Сяолинь рассказывала о новой игре:
— Серьезно, эта квест-комната такая классная! Все мои одноклассники сказали, что она невероятно интересная. Обычно тебе дают карточки с сюжетом и персонажами, но там не говорится, кто они. Действие происходит в будущем, и у всех стираются воспоминания с самого начала, так что все гадают.
Ши Сяолинь недавно собрала довольно много игр, связанных с воспоминаниями. С тех пор, как Ши Циннин указал на сюжетную дыру с путешествиями во времени, она перестала смотреть романтические драмы о путешествиях во времени и вместо этого начала смотреть футуристические высокотехнологичные сюжеты.
— Я обнаружила, что самые увлекательные квест-комнаты и игры в жанре детектива с живыми актерами – это всегда те, где есть тема потери и восстановления памяти. Они сложные, но и потому захватывающие! — Ши Сяолинь только что закончила игру с друзьями и была на пике своего энтузиазма. — Хотите пойти? Это в торговом центре по соседству!
Кун Цюэ взглянул на часы и тут же охладил её пыл:
— У тебя осталось всего три часа до комендантского часа. Думаешь, успеешь встать в очередь и переодеться перед игрой?
Выражение лица Ши Сяолинь помрачнело, и тут она услышала, как Ши Циннин сказал:
— Потеря и восстановление памяти... это весело?
— А? — Ши Сяолинь моргнула, немного заинтригованная.
Её кузен сегодня выглядел немного рассеянным, но она не ожидала, что он заговорит сейчас.
Ши Циннин помолчал, прежде чем сказать:
— Если ты полностью теряешь память, ты всё ещё тот же человек?
— Что? — Ши Сяолинь замерла, озадаченная.
— Он имеет в виду: ты говоришь, что удалить и потом вернуть воспоминания просто. Но если человек лишится памяти, останется ли он тем же самым человеком?
Он читал научную фантастику гораздо дольше, чем Ши Сяолинь, которая заинтересовалась ею совсем недавно, и память была для него классической темой.
— А если пойти ещё дальше: допустим, скопировать одну память десять раз и раздать её десяти людям. Тогда эти десять человек...
— Ай, зачем всё так усложнять! — Ши Сяолинь была совершенно озадачена и чуть не закрыла голову от недоумения. — Память не так уж важна! Самый простой пример: представим, что мы с братом оба потеряли память и ничего не помним. — она указала на себя и на Ши Циннина. — Тогда, если перед нами окажется учебник физики, я точно его выброшу, а он точно его сохранит!
Кун Цюэ не мог это опровергнуть.
— Если у нас разное отношение к учебнику физики, то и в других областях наши реакции, безусловно, тоже будут разными. — сказала Ши Сяолинь. — Разве именно из таких различий и не складывается отдельный человек?
Кун Цюэ слушал, удивленно цокая языком:
— Я этого не ожидал, Сяолинь. Ты так ясно всё объяснила. Похоже, физика действительно тебя просветила.
Её только что похвалили, улыбка уже почти расцвела на лице, но через секунду девушка схватилась за голову:
— ...Стоп! Никаких разговоров о физике во время каникул!
Они снова начали игриво препираться. Ши Циннин, стоявший в стороне, помолчал немного, а затем вдруг сказал:
— У меня есть дела, я уйду первым.
Ши Сяолинь и Кун Цюэ смотрели ему вслед. Ши Сяолинь подперла подбородок рукой, с любопытством наблюдая за его уходом:
— Что-то случилось с моим кузеном?
— Почему ты так думаешь? — Кун Цюэ отпил глоток газировки.
— Из-за его вопроса. На самом деле это ведь очень простой вывод. Он точно сам его знает. — когда-то Сяолинь сама до слёз испугалась слов Ши Циннина. — Наверное, его беспокоит что-то другое. Поэтому он и не может разобраться в этом спокойно.
— Только что сдал экзамен, а уже устал?
— Ты думаешь, мой брат так же, как ты, боится экзаменов? — сморщила нос Ши Сяолинь. Она наклонила голову, подперла подбородок рукой, немного подумала и вдруг выпалила. — А вдруг у брата кто-то появился?
— Пфф! — Кун Цюэ обрызгал себя газировкой. — Кхе... что?!
Ши Сяолинь удивлённо посмотрела на него.
— Почему ты так резко реагируешь? — она уверенно заявила. — Когда исключительно талантливый человек начинает колебаться и сомневаться в себе, возможно, он встретил кого-то.
— ... — Кун Цюэ молча вытер воду с груди и потер лоб. — Ши Сяолинь, если ты продолжишь читать такие банальные цитатники, рано или поздно тётя тебя точно отругает.
— И что? Разве я не права? — возразила Ши Сяолинь. — Спорим, мой кузен точно о ком-то думает.
Кун Цюэ усмехнулся, подумав: «что может знать такой ученик средней школы, как ты?»
Статус молодого господина Ши был не из тех, что можно скрыть надолго. Хотя в 29-й школе Ши Циннин не афишировал своё происхождение, даже в 4-й школе его знали многие.
Если бы все было так, как описал Ши Сяолинь, как же могло не быть никаких слухов?
К тому же за всё время после начала учебного года Ши Циннин ни разу особо не выделял кого-то из одноклассников. Даже имён чужих почти не упоминал.
Смеясь, Кун Цюэ внезапно остановился.
Потому что кандидатура неожиданно нашлась.
Тот самый парень, которого молодой господин Ши едва не выбрал тогда.
Кун Цюэ безучастно уставился на Ши Сяолиня, которая тыкала пальцем в сахарную вату.
Может быть, они не такие проницательные, как маленькие дети?
Когда Ши Циннин вернулся, Бай Еси уже закончил собирать вещи и помогал госпоже Ши в столовой.
— Мята! — позвал Ши Циннин, потянув Бай Еси обратно в свою комнату. — Вопрос, который ты мне задал раньше... я хочу обсудить с тобой.
Руки Бай Еси всё ещё были влажными, и он осторожно вытер их салфеткой.
— Дело в том, что ты спросил меня, буду ли я так же относиться к другим людям. — сказал Ши Циннин.
Бай Еси сделал паузу, вытирая руки.
Сяолинь была права. Он слишком много думал.
Он посмотрел на парня перед собой. Он всё ещё стоял прямо, но в его глазах читалась явная усталость. Ши Циннин подумал, может, ему просто показалось, но Мята в последнее время казался более молчаливым, чем раньше.
Хотя все были заняты ежемесячными экзаменами, Мята, казалось, беспокоился не только об оценках.
Сейчас его память временами путалась, и он боялся, что это может повлиять на Бай Еси.
Значит, ему нужно было не отдаляться от Мяты, а наоборот, сделать свои воспоминания более устойчивыми.
— Надеюсь... — Ши Циннин облизнул слегка пересохшие губы и сказал. — Я надеюсь, что ты будешь счастлив, поэтому я хочу сблизиться с тобой. Если бы это был кто-то другой, возможно, я бы не так сильно переживал о том, счастлив он или нет. — голос Ши Циннина звучал очень тихо. — Это моя проблема... Я должен был относиться ко всем пациентам одинаково.
Теперь он признал это. Он просто не мог.
Разные решения делают каждого человека уникальным.
Его предвзятость по отношению к Бай Еси сделала Ши Циннина тем, кто он есть.
— Я поступил неправильно. — честно признался Ши Циннин. — Я отдал предпочтение тебе.
Как только он закончил говорить, чья-то рука нежно подняла его подбородок.
Бай Еси поднял руку. Кончик мизинца коснулся кожи за ухом, ладонь легла под челюсть.
Это было движение, которым проще всего почувствовать чужое тепло.
Будто он держал это тепло прямо в своей руке.
Его прикосновение было очень осторожным.
Но голос прозвучал слегка хрипло:
— Для меня большая честь, что ты отдаешь предпочтение мне.
Ши Циннин моргнул своими длинными, завитыми ресницами, чувствуя его тепло на щеке.
Удивительно, но соприкасались они совсем чуть-чуть.
И всё же, как и прежде, Ши Циннин совершенно отчётливо почувствовал счастье, которое исходило от Минта.
Поэтому колебания в его сердце тоже постепенно утихли.
Он обязательно хорошо защитит Мяту.
Ши Циннин повернул голову и улыбнулся Бай Еси.
Он чувствовал себя глупо из-за своих двухдневных метаний, ведь метод стабилизации его памяти всё ещё был связан с Мятой.
И дело должно было зайти ещё дальше...
Пока Ши Циннин размышлял, он вдруг услышал тихий стук в дверь.
Он поднял глаза и увидел Ши И, который собирался постучать и войти.
Через слегка приоткрытую дверь Ши И сразу увидел их двоих так близко.
Вены на его шее заметно вздулись. Расстояние было небольшим, и Ши Циннин, казалось, видел, как его брат сжимает челюсти.
Ши И, не выражая никаких эмоций, повёл его прочь.
Было уже почти время ужина, и из столовой доносился аромат.
— Вы спустились? Голодны? — госпожа Ши всё ещё была занята. — К нам позже придут гости. Вы их видели?
В этот момент раздался звонок в дверь.
Телохранитель открыл дверь, и вошел тот самый человек, с которым Ши Циннин познакомился несколько дней назад.
Цинь Чжишэнь нес подарки, его лицо и прическа выглядели безупречно уложенными, он казался очень серьезным.
— Брат Ши, второй молодой господин.
Он вежливо поприветствовал их, и, когда его впустили, увидел, как Бай Еси спускается по лестнице.
Цинь Чжишэнь замер. «Почему он здесь?»
— И это...? — Цинь Чжишэнь жестом спросил Ши Циннина. — Он кто-то из семьи Ши?
— Он мой друг. — покачал головой Ши Циннин.
Цинь Чжишэнь был немного озадачен.
«Не родственники?» Он взглянул на Ши И, затем на Бай Еси, все еще немного недоверчиво.
Почему при первой встрече он вообще принял Бай Еси за одного из молодых господ семьи Ши?
Потому что до этого успел увидеть Ши И.
И теперь он искренне не понимал.
Разве у этих двоих не одинаковые холодные лица?
— Они же так похожи... Я подумал, что вы родные братья... — сказал Цинь Чжишэнь, а затем остановился, увидев Бай Еси, спускающегося по лестнице.
Однако настоящая реакция последовала от человека рядом с ним. От него совершенно этого не ожидали.
От Ши И исходила леденящая аура, когда Цинь Чжишэнь встретился взглядом с его лицом, которое было ещё холоднее обычного.