Глава 38
Получив наконец-то двухнедельный выходной, редкий праздник, Ши Циннин весь день вяло пролежал в постели после рвоты, вызванной лекарствами.
Теперь он в основном принимал традиционные китайские лекарства, которые имели гораздо меньше побочных эффектов, чем его предыдущие препараты. Однако лекарство было невероятно горьким. Ши Циннин попытался проглотить, но горечь вызвала неконтролируемый спазм языка, и весь рот лекарства попал в носовую полость.
Ощущение в тот момент было неописуемым.
Как будто даже его дыхание было пропитано горечью. Почти мгновенно рот, зубы и носовая полость Ши Циннина онемели.
На несколько секунд он даже потерял сознание, пока не вырвал лекарство, застрявшее в горле. Только тогда Ши Циннин медленно пришел в себя и понял, что Бай Еси держит его на руках, нежно похлопывая по спине, чтобы помочь ему дышать.
К счастью, Бай Еси вовремя помог ему, и Ши Циннин вырвал половину лекарства, предотвратив более серьёзное удушье.
Тем не менее, его всё ещё тошнило, и он мало ел.
У Ши Циннина был чувствительный вкус. Помимо боязни острой пищи, он был более чувствителен ко всем вкусам, чем другие.
Он также не любил горечь, но ему приходилось каждый день принимать горькие лекарства.
Ши Циннин провёл большую часть дня в постели. Погода за окном была необычайно прекрасной, солнечной и радостной, идеально подходящей для прогулок.
Ши Циннин ранее сказал Бай Еси, что, поскольку это редкие выходные, Мята может делать всё, что захочет.
Хотя он хотел обеспечить безопасность Бай Еси, он не хотел его ограничивать.
После того, как он подавился лекарством, Ши Циннин отдохнул, сказав, что немного поспит и позволит Бай Еси делать всё, что он захочет.
Однако, когда он несколько раз просыпался, и помимо того, что родители незаметно проверяли его состояние, каждый раз, когда он сонно открывал глаза, он видел Бай Еси у кровати.
Погода была настолько прекрасной, что внутри была задернута только одна штора, и солнечный свет проникал сквозь тонкую ткань, отбрасывая на всё тёплое, мечтательное сияние.
Тело Бай Еси было наполовину скрыто светом. Он время от времени протягивал руку и прикасался к уху Ши Циннина, чтобы проверить его температуру, иногда давал ему немного воды или накидывал одеяло, когда тот сбрасывал его, потому что ему было слишком жарко.
Иногда Ши Циннин открывал глаза и смотрел на него некоторое время, и просто засыпал. В своём оцепенении он не понимал почему, но ему казалось, что эта сцена повторялась много раз.
Прежде чем Ши Циннин смог это понять, после хорошего ночного сна настало время занятий.
Изначально мать хотела попросить для Ши Циннина выходной, чтобы он отдохнул, но Ши Циннин чувствовал себя хорошо. По крайней мере, жгучая горечь в его дыхании постепенно утихла.
Поэтому он пошел в школу с Бай Еси.
К счастью, после дня отдыха Ши Циннин действительно чувствовал себя хорошо.
Утро прошло спокойно. Во время послеобеденной перемены Ши Циннин и Вэй Инкай были позваны Цзе Чуся, которая сообщила им о недавнем отборе на математический конкурс.
Хотя Ши Циннин не сдавал никаких официальных экзаменов с момента поступления, его обычные результаты уже были очевидны, и Цзе Чуся явно возлагала на него большие надежды.
Когда Ши Циннин вернулся, он заметил, что атмосфера в классе казалась немного странной.
У многих учеников на лицах застыло раздражение, а у Фан Аньжань в первом ряду даже покраснели глаза.
Когда Ши Циннин и Вэй Инкай вошли, все засомневались, стоит ли говорить, увидев их. Бай Еси тоже не было в классе.
Позже Ши Циннин услышал краткое объяснение от Сун Цяньцяня.
В школе проходила неделя дисциплины. Помимо прежних строгих проверок школьной формы, теперь проводились проверки дисциплины, в которых участвовали учителя из отдела по делам учащихся и дежурные ученики.
На этой неделе настала очередь соседнего 5-го класса.
С тех пор, как их поймал за случайным посещением других классов староста, парни из 5-го класса затаили обиду на 3-й класс. И по совпадению, одним из дежурных учеников в этот раз был друг Лю Синя и Ван Чжэ.
Поэтому он сразу же отправился в 3-й класс для проверки.
Ши Циннин и Вэй Инкай отсутствовали, поэтому тот начал рыться в их партах, говоря, что проверяет наличие запрещенных предметов.
Когда он дошел до парты Ши Циннина, Бай Еси остановил его.
На самом деле, парта Ши Циннина была практически пуста, обставлена очень скромно. Но парень был полон решимости найти недостатки, и, видя, что не может сдвинуть Бай Еси с места, переключил свое внимание на него.
— Твоя прическа не соответствует правилам, не так ли?
В конце концов, он нашел недостатки в третьем классе, решив поставить Бай Еси неудовлетворительную оценку. Некоторые одноклассники спорили с ним, говоря, что у Бай Еси есть особая причина носить длинные волосы, но тот не слушал и лишь презрительно усмехнулся:
— Какая причина? Разве он может нарушать школьные правила?
С момента поступления в школу Бай Еси всегда излучал загадочную ауру. Но после некоторого времени, проведенного вместе, ученики 3-го класса приняли его в свою группу.
Они также смутно слышали слухи о том, что Бай Еси был похищен в детстве, и что он отрастил длинные волосы в память о ком-то важном для него.
Прямое упоминание этой причины, несомненно, вновь открыло бы раны Бай Еси.
Более того, этот парень был неумолим. Даже когда кто-то упомянул, что классная руководительница и староста класса разрешили Бай Еси носить длинные волосы, он все равно настаивал.
— Мне все равно, я здесь для проверки от имени школы, и это противоречит правилам!
В конце концов, этот человек действительно сообщил об этом инспекционной группе.
Бай Еси был вызван учителями из инспекционной группы и не вернулся долго после уроков. Когда урок снова закончился, его позвала Цзе Чуся, что вызвало всеобщее беспокойство.
— Сможет ли наша классная руководительница убедить руководство? Они ведь не собираются стричь Бай-гэ, правда?
— Честно говоря, я сам коротко подстригся ещё в средней школе. Видите ли, в нашей школе девочкам не запрещают носить длинные волосы, но длинных волос у девочек не так уж много, верно? Потому что все знают, что за длинными волосами сложно ухаживать.
— Да, если бы не одна особая причина, Бай-гэ отрастил бы волосы такой длины?
— Остаётся только надеяться, что наша классная руководительница сможет использовать свои связи...
Раз уж зашла речь о том, что в средней школе №29 девочкам не запрещают носить длинные волосы, некоторые ученики вспомнили, что было раньше.
— На самом деле, несколько лет назад в нашей школе тоже было такое правило, запрещающее девочкам носить волосы ниже плеч. Знаете, почему они отменили это правило?
— Похоже, это было потому, что... тогда был один «важный человек»?
— Да, та самая старшекурсница, Хэ Цзяо. Сначала школа хотела, чтобы она подстригла волосы, но она отказалась, спросив причину. Школа сказала, что это обеспечит ей успех в учебе. Тогда старшекурсница Цзяо спросила: «А длинные волосы как-то повлияют на мою учебу?» Она заключила пари со школой: если она войдет в десятку лучших в городе, то не будет стричь волосы. Если нет, то подстрижет их немедленно.
— Результатом стало то, что она три года подряд входила в десятку лучших...
— Первое место в школе, десятка лучших в городе, она действительно убедила школу!
— Разве она не потрясающая? Позже старшекурсница Цзяоцзяо вошла в десятку лучших в провинции по результатам вступительных экзаменов в колледжи, и приемные комиссии Яньчэнского университета и Университета Цинхуа позвонили ей, чтобы пригласить ее.
— Да, и это касалось не только её. Позже другие старшеклассницы, входившие в десятку лучших в городе, тоже обращались в школу с просьбами, заявляя, что не будут стричь свои длинные волосы. Позже школа не смогла это контролировать, поэтому просто перестала ограничивать женские прически.
— Эти старшеклассницы кажутся первопроходцами... Такие крутые!
У кого-то внезапно возникла идея.
— Эй, раз они могли подавать просьбы тогда, разве сейчас нельзя? Разве этот ежемесячный экзамен не является общегородским?
Фан Аньжань слушала, поджав губы.
— Я попробую... Надеюсь, мне удастся попасть и подать просьбу за Бай-гэ.
Фан Аньжань всегда была первой в классе, и её рейтинг в школе обычно находился в десятке лучших.
Однако, если речь идёт об общемродском рейтинге, ей всё равно нужно больше работать.
Фан Аньжань посмотрела на Ши Циннина.
— Может быть, он легко мог бы войти в десятку лучших?
Все видели, как обычно вел себя Ши Циннин. Он часто помогал другим с домашними заданиями, поэтому его результаты на экзаменах наверняка были хорошими.
По совпадению, на следующем уроке английского учитель достал листы с предыдущего теста и раздал их.
Тест был проведен некоторое время назад, и ответы были объяснены давно, но учитель забыл вернуть листы из-за их большого количества.
Ученики не особо обращали внимание на тест, но, желая помочь Бай Еси, подсознательно сосредоточились на оценках.
Удивительно, но оценки Ши Циннина не было в оценочном листе учителя.
Ши Циннин также немного удивился, потому что на его листе не было никаких отметок, только вопросительный знак.
Учитель английского вызвал его только после урока.
В тот день Ши Циннин дважды заходил в кабинет: первый раз потому, что Цзе Чуся поручила ему важное задание, второй раз по просьбе учителя английского языка.
— Сяо Ши, у тебя были какие-нибудь трудности с последним экзаменом?
Ши Циннин немного удивился и честно ответил:
Выражение лица учителя английского было немного странным. Он немного помедлил, а затем спросил:
— Тогда почему ты на все ответил неправильно?
Ши Циннин на мгновение опешился:
— Разве мои ответы не были правильными?
Если бы Ши Циннин обычно плохо учился, учитель английского языка почти подумал бы, что этот всегда хорошо воспитанный ученик просто издевается над ним.
Он указал на контрольную работу Ши Циннина:
— Смотри, все эти слова написаны с ошибками, а в английском языке не ставят точки над буквами!
Ши Циннин еще раз взглянул и вдруг замер.
Смысл его ответов действительно был правильным, но проблема заключалась в том, что он смотрел на английский текст, а писал всё... на немецком.
Он написал английский текст на немецком.
Сам Ши Циннин даже не заметил, что что-то пошло не так.
— Простите, учитель, я... — Ши Циннин на мгновение опешил. — Кажется, я перепутал буквы.
— Это также вина учителя. Работы только что раздали. Я проверил все твои последние задания, и там не было никаких проблем. — учитель тактично спросил. — Твое состояние немного ухудшилось во время того экзамена?
Он ещё несколько минут успокаивал Ши Циннина, говоря ему не слишком напрягаться, прежде чем отпустить его.
Ши Циннин всё это время размышлял, наконец вспомнив, что же было не так на том экзамене.
...Это было в то время, когда Бай Еси ушёл собирать вещи и не возвращался почти пять дней.
Ши Циннин помнил, что тогда он очень плохо спал, и его память была несколько спутанной, но он не ожидал, что она будет настолько спутанной.
Он также задумался о своем недавнем открытии.
Может быть, не только близость к Мяты пробуждает его воспоминания, но и его отсутствие вызывает путаницу в памяти? Ши Циннин давно размышлял о вопросе воспоминаний после переселения душ, поэтому не слишком паниковал, обнаружив, что его воспоминания фрагментированы.
Что заставило его задуматься глубже, так это другой вопрос.
Раз уж возникла такая очевидная путаница, как в тесте по английскому языку, действительно ли то, что он думал раньше... воспоминания, которые он возвращал... были точными?
У Ши Циннина уже было предчувствие.
Во время общения с Бай Еси перед ним был уже не плоский персонаж с книжных страниц и не несколько сухих описаний. Перед ним был настоящий, живой, объёмный Бай Еси.
В воспоминаниях Ши Циннина Бай Еси в романе был обманут, отдав своё сердце и потеряв жизнь.
Но если судить по тому, как Бай Еси относится к нему сейчас... Даже за самую крошечную каплю тепла он возвращал стократ больше. Тогда... правда ли сердце у него отняли обманом?
Этот вопрос, словно невидимая рука, внезапно схватил Ши Циннина за сердце.
Может быть, Бай Еси сам добровольно согласился на пересадку? Может быть, ради той малой толики заботы, которую получил?
Ши Циннин не смела даже думать об этом.
Через сколько страданий нужно было пройти человеку... чтобы за ничтожную крупицу доброты быть готовым отдать себя целиком, даже ценой собственной гибели?
После последнего урока учитель снова позвал Бай Еси. Ши Циннин спустился вниз и ждал его у здания.
Цзе Чуся сказала, что постарается договориться с руководством, но если кто-то будет настаивать на доносе, это будет очень сложно.
Возможно, всё ещё борясь с этим, она задержала его там на довольно долгое время, чтобы обсудить это. Только когда совсем стемнело, Ши Циннин наконец увидел Бай Еси.
Температура поднялась, и сегодня было довольно тепло. Они не спешили домой, медленно прогуливаясь по школьной дорожке.
Зажглись уличные фонари, их тёплый свет отбрасывал странный блеск на длинные тёмные волосы Бай Еси.
Мысли Ши Циннина внезапно прервались. В этот момент его просто охватило искушение, и он протянул руку, чтобы прикоснуться к этим длинным, гладким чёрным волосам.
Бай Еси не двигался. Он смотрел на заворожённое выражение лица юноши, затем слегка опустил голову, его длинные волосы ниспадали, как водопад, и скользили в пальцы Ши Циннина.
Как он и ожидал, юноша, казалось, был очарован, не в силах удержаться и прикоснулся к ним ещё несколько раз.
Взгляд Бай Еси слегка дрогнул.
— Тебе так нравятся длинные волосы?
Юноша поднял руку, но не кивнул. Он нежно поправил слегка растрёпанные волосы, сказав:
— Меня волнуешь только ты как личность.
— Я не хочу, чтобы ты делал то, что тебе не нравится. Отрастишь ли ты длинные волосы или подстрижешь коротко, я надеюсь, это будет в соответствии с твоими собственными чувствами, а не по настоянию других. — искренне сказал Ши Циннин.
Они случайно подошли к клумбе на углу, где уличные фонари погасли, и свет стал слегка тусклым.
Ши Циннин поднялся на платформу, оказавшись на одном уровне с Бай Еси.
Он протянул руку и крепко обнял свою мяту.
— Надеюсь, ты будешь жить своей жизнью и всегда будешь счастлив.
Ши Циннин давно чувствовал, что Бай Еси слишком замкнут и редко проявляет хоть какие-то эмоции.
Он надеялся, что в этом возрасте Бай Еси сможет отпустить свои заботы и будет думать только о себе.
Ши Циннин нежно прижался щекой к шее Бай Еси, их кожа соприкасалась, объятия приносили утешение.
— Я хочу, чтобы ты был жизнерадостным, как мятная конфетка.
Не бери на себя столько бремени.
Ши Циннин не знал, передались ли ему его переполняющие чувства. Он лишь почувствовал, как человек в его объятиях слегка напрягся, долго молчал. Затем он поднял руку и нежно обнял его в ответ.
Ши Циннин молча улыбнулся, его глаза прищурились.
Момент был идеальным. Он хотел обнять его подольше, но этот теплый момент внезапно прервал свет фонарика, направленный на них.
— Двое студентов вон там! Что они делают?!
Это был учитель из дисциплинарного отдела, патрулировавший территорию.
Было совершенно темно, как раз то время, когда учителя проверяют школьные правила ночью. Один учитель быстро шел впереди, его фонарик светил им прямо в лица.
— Стойте! В школе запретили свидания...
Бай Еси поднял руку, незаметно прикрывая парня рядом с собой от ослепительного света фонарика. Фонарик упал на лицо Бай Еси, и после паузы тон учителя внезапно изменился.
— О... это парень? — учитель слегка кашлянул, что-то пробормотал и сказал. — Хорошо, хорошо, скорее возвращайтесь в класс, вечерняя самостоятельная работа вот-вот начнется!
Оставшиеся два учителя шли на шаг позади.
— Нет, это двое парней. Я сказал им быстро вернуться.
Самый молодой учитель помедлил, а затем сказал:
— Двое парней, это возможно...
Другой учитель хлопнул его по бедру:
— Двое парней не должны быть так близки! Издеваешься или шутишь?!
Ши Циннин, который оттаскивал Бай Еси, услышал это. Он усмехнулся и пожал Бай Еси руку. Ночь была глубокой, их лица скрывались в сумерках, но вечерний ветерок доносил их неповторимые ароматы. Ши Циннин улыбнулся, его улыбка была сладка, как долгожданная весна.