Глава 28
Обсуждение размещения пока отложили. Господин Ши проделал долгий путь, и ему пора было умыться и отдохнуть.
В конце концов, он так долго был занят в командировке и всё ещё страдал от смены часовых поясов.
Отказ старшего сына был слишком очевиден, поэтому господин Ши мог лишь излить всю свою любовь на младшего. Подержав его на руках и проявив заботу, он задержался, а затем поднялся наверх, поправил воротник Ши Циннина и не удержался, чтобы не наклониться и крепко обнять его.
Легкая щетина коснулась щеки Ши Циннина, слегка пощипывая.
Госпожа Ши, стоявшая позади него, уже развеселилась и протянула руку, чтобы шлёпнуть господина Ши.
— Правда, у Циннина такое нежное личико, не заставляй ребёнка плакать ещё раз.
— Не заставлял, не будь такой грубой.
Он не мог повторить ошибок, которые совершил, когда он был помладше.
Затем он наклонился и поцеловал госпожу Ши в щеку и кончик носа, после чего поднялся наверх.
Сидя на диване, Ши Циннин посмотрел на них, румянец расплылся по одной щеке. Госпожа Ши усмехнулась, осторожно потирая красные следы с лица Ши Циннина сложенным шелковым платком. Убедившись, что с ним все в порядке, она сказала:
— Не сердись на отца. Он очень по тебе скучает.
Честно говоря, видя, как хорошо себя ведет ее младший сын, госпожа Ши сама почувствовала укол тоски.
Ей очень хотелось его поцеловать.
Однако ребенок подрос, и, опасаясь, что он может расстроиться, госпожа Ши сначала проводила Ши Циннина наверх.
Увидев, как Ши Циннин и Бай Еси вместе вошли в дом, госпожа Ши обернулась.
— Сяо И. — позвала она Ши И, на лице которого все еще читалось некоторое недовольство. — Пойдем со мной.
Ши Циннин и Бай Еси вернулись в кабинет, чтобы сделать домашнее задание. Тарелка с клубникой все еще стояла на столе.
Свежая клубника источала невероятно сладкий аромат.
Бай Еси подошел, и Ши Циннин увидел, как он взял нож.
— Нам ее разрезать? — спросил он.
— Да. — тихо ответил Бай Еси. — Разделим пополам.
Ши Циннин снова опустил голову к задачам. За то время, пока он решил всего пару тестовых вопросов, рядом с ним уже появилась небольшая тарелка с нарезанной клубникой.
Он небрежно взглянул на него, но его взгляд застыл.
Почему все они... были кончиками клубники? Ши Циннин поднял глаза и увидел, что Бай Еси держит собственную миску.
— Почему ты так нарезал? — спросил Ши Циннин.
— Мы поделимся. — уже взял кусочек и сказал Бай Еси.
Он имел в виду, что отдаст? Все знали, что кончики клубники самые сладкие. Ши Циннин уже собирался сказать, что это необязательно, когда услышал, как парень сказал:
— Верхушка возле стебля холодная. Твой желудок её не перенесёт. — Бай Еси взглянул на маленькую тарелку с клубникой рядом с Ши Циннином. — Если за раз съешь не больше десяти штук, проблем быть не должно. Когда станет теплее, можно будет есть и побольше.
— Хорошо. — подсознательно кивнул Ши Циннин.
Только когда он съел два кончика клубники, он понял...
В прошлый раз, когда он прикасался к цепочке, Бай Еси сказал не трогать ничего сомнительного, и он сразу же согласился.
Физически он, похоже, привык слушаться Мяту.
Он, как обычно, делал домашнее задание примерно до восьми часов, когда Бай Еси обычно должен был идти домой.
Но сегодня вечером за окном внезапно пошёл лёгкий снег.
Была ранняя весна, но внезапное похолодание всё ещё неумолимо, делая погоду похожей на зимнюю.
Прогноз погоды показывал, что снег не прекратится до рассвета. Ши Циннин подбежал к окнам, чтобы посмотреть. Снаружи шел сильный снег, ночь была тёмной, но это не могло скрыть прекрасную картину между небом и землёй.
— Идёт снег. — Ши Циннин обернулся. — Мята, почему бы тебе не остаться на ночь?
Он стоял перед французскими окнами, где шелестел тонкий снег, и, повернувшись, смотрел на него, сосредоточив всё своё внимание на одной фигуре.
Бай Еси, сидящий за столом, подёргал кончиками пальцев, его тонкие губы слегка сжались.
— У окна холодно, и сквозняк. — сказал он.
Ши Циннин не придал этому особого значения, но, задернув шторы и вернувшись, невольно тихонько чихнул.
Он послушно надел пальто, ещё плотнее закутавшись, под бдительным взглядом Бай Еси.
Годы болезни приучили Ши Циннина к чувствительности своего тела.
Но он осознал это только после встречи с Бай Еси.
Он понял, что быть рядом с кем-то требует постоянной заботы и внимания.
Пока Ши Циннин размышлял, Бай Еси расстегнул молнию на своей рубашке.
Бай Еси посмотрел на него сверху вниз и спросил:
— Да! — радостно воскликнул Ши Циннин. — Она прямо рядом с моей спальней!
Бай Еси остался по соседству с Ши Циннином. У семьи Ши было всё необходимое: постельное бельё и пижамы. Бай Еси наблюдал, как Ши Циннин вызвался помочь ему убрать гостевую комнату, он напевал мелодию, ища вещи.
Бай Еси узнал мелодию через пару строк. Это была серенада, которую он когда-то играл для него.
Мелодия была приятной, и кто-то небрежно добавил слова.
— Снежный день, день для гостей, пусть сегодня вы хорошо выспитесь~
Перед уходом он небрежно закрыл дверь, затем выглянул наружу, его яркие круглые глаза манили его.
— Спокойной ночи. — небрежно ответил Бай Еси.
После того, как в комнате воцарилась тишина, молчаливый парень, посчитав свой пульс 360 раз, наконец вынес вердикт.
Ши Циннин ничего об этом не знал. Его настроение заметно улучшилось, он даже принял лекарство на десять минут раньше обычного перед сном.
Он не пытался, как обычно, избежать горького привкуса.
В ту ночь Ши Циннин спал крепко, что случалось редко.
Хотя ему снились сны, как обычно, на этот раз они не были настолько сумбурными, чтобы вызвать головокружение.
А проснувшись, Ши Циннин необычно связал сюжетную линию из романа.
Возможно, это потому, что в последнее время он думал о втором женихе из романа, Цинь Чжишэне.
В ту ночь Ши Циннин видел его во сне.
Сон показал дальнейшее развитие сюжета. Ши Циннин сначала думал, что Цинь Чжишэнь просто мошенник, но неожиданно, после того как он присвоил средства Бай Еси и отдал их своему «белому лунному свету», он не просто исчез.
Цинь Чжишэнь на самом деле вернулся.
Он построил свой путь до Бай Еси, приложив значительные усилия и используя собственные сбережения, чтобы подготовить почву для своего возвращения, наблюдая, как тот наконец освобождается от власти своей бессердечной биологической семьи.
Сон был лишён логики, и Ши Циннин удивился, только проснувшись и попытавшись осмыслить его.
Кто на самом деле нравится Цинь Чжишэню?
Он профессиональный паромщик, постоянно балансирующий между двумя лодками?
Ши Циннин начал думать, что это может быть не сон. Он уже понял, что этот мелодраматический роман сам по себе совершенно нелогичен.
Конечно, в реальной жизни мерзавцы часто бывают именно такими.
У них всегда своя уникальная и извращенная логика.
В конце концов, Бай Еси покинул богатую семью и отдалился от Цинь Чжишэня, живя мирной и спокойной жизнью в одиночестве.
Хотя в сюжете присутствовало глубокое сожаление Цинь Чжишэня, Ши Циннин посчитал, что это мало что меняет.
Тот факт, что главный герой был обманут Цинь Чжишэнем, остался неоспоримым.
«Мне нужно как можно скорее собрать информацию об этом человеке».
Из-за выяснения сюжетных линий Ши Циннин чуть не проспал, и его дважды уговаривали спуститься вниз.
Он не знал, о чём говорили вчера вечером госпожа Ши и Ши И, но за завтраком вопрос о переезде Ши Циннина и Ши И в общежитие рядом со школой был уже решен.
Скоро выходные, и как только они соберут вещи, смогут переехать на следующей неделе.
На этой неделе у них выходной... Бай Еси вернулся, чтобы собрать багаж, а Ши Циннин сначал договорился встретиться со своим кузеном и Кун Цюэ.
Поскольку Ши Сяолинь хорошо справилась с домашним заданием на зимних каникулах, её успеваемость с начала семестра была отличной, и её мать с готовностью согласилась, узнав, что это Ши Циннин назначил встречу.
Кун Цюэ учился в средней школе №4, где по выходным у них были самостоятельные занятия, но они могли сами выбирать, посещать их или нет, что делало обучение гораздо более гибким, чем в средней школе №29.
Ши Циннин же, напротив, редко бывал свободен, и после нескольких слов он сразу перешел к делу.
— Ты знаешь Цинь Чжишэня? Младшего сына семьи Цинь из Яньчэна.
Ши Циннин поискал информацию в интернете и нашел некоторые сведения о наградах Цинь Чжишэня, но описания были шаблонными и ничего не раскрывали.
Кроме того, Цинь Чжишэнь сейчас не был очень известен. Даже ни одной его фотографии не было опубликовано.
Ши Сяолинь выглядела растерянной, но Кун Цюэ, немного подумав, сказал:
— Это имя кажется знакомым. — он достал телефон. — Давай посмотрю.
— Отлично, просто спроси его, если что-нибудь понадобится, он очень общительный человек в Хайчэне. — сказала Ши Сяолинь.
— Недавно я познакомился с репетитором по физике, он действительно хорош, порекомендую его твоей тёте в следующий раз. — улыбнулся Кун Цюэ.
— Прости, прости! — воскликнула Ши Сяолинь.
Кун Цюэ наконец-то остался доволен. Он опустил взгляд и некоторое время искал что-то в телефоне, прежде чем показать экран.
— Если я правильно помню, мы вместе ездили в один и тот же летний лагерь в начальной школе. — на экране отобразилась веб-страница со списком участников. — Я его не добавил, но тот зарубежный летний лагерь всё ещё работает, и на официальном сайте есть список тех времён, ах да, кажется, есть ещё и внутренние записи.
— Есть ли там какая-нибудь подробная информация о нём? — спросил Ши Циннин.
— Официальной информации нет, но я помню, что мы тогда делали альбом и даже сохранили фотографию в интернете. — ответил Кун Цюэ.
— Ежегодник? — спросила Ши Сяолинь. — Бумажный?
— Разве у вас сейчас их нет? — кивнул Кун Цюэ.
— А кто сейчас их делает? — спросила Ши Сяолинь. Она хотела сказать, что это слишком старомодно, но, подумав о репетиторе по физике, сдержала слова. — Сейчас мы заполняем анкеты из 30 вопросов и публикуем их прямо в социальных сетях.
Среди учеников средней школы QQ был гораздо популярнее, чем WeChat.
— В интернете действительно удобно. — сказал Кун Цюэ. — Я помню, раньше этот летний лагерь вел полный учет и архив только в рекламных целях. Иначе бумажные копии, вероятно, уже давно бы исчезли.
Этот летний лагерь принадлежал очень известной образовательной группе. Кун Цюэ вошел в свой аккаунт и легко нашел свой старый файл с ежегодником.
Ши Циннин тут же увидел фотографию на странице. Это была фотография крупным планом. У мальчика на снимке был слегка приподнятый подбородок и приподнятые глаза, утонченные, но проницательные.
Честно говоря, он был довольно симпатичным.
Но, возможно, из-за того, что человек на фотографии был слишком мал, Ши Циннин, увидев детское лицо Цинь Чжишэня, все равно ничего не смог вспомнить.
Он пролистал вниз и увидел почерк Цинь Чжишэня.
Цинь Чжишэню тогда было всего восемь или девять лет, но его почерк уже показывал многообещающие результаты. Было ясно, что он много тренировался.
Вопросы в школьном альбоме были довольно подробными, и Ши Циннин действительно нашел несколько, казалось бы, полезных сведений.
Однако ответы Цинь Чжишэня явно отличались от того, чего ожидал Ши Циннин.
[Какого человека я ненавижу больше всего: отчужденного, высокомерного]
[Что я ненавижу больше всего: назойливого приставания]
Ши Циннин не мог не почувствовать недоумение.
Он снова пролистал вверх, чтобы взглянуть. Почерк в выпускном альбоме был изящным, и на первой строке действительно было имя Цинь Чжишэня.
Тогда почему Цинь Чжишэнь позже влюбился в Бай Еси?
Разве он не ненавидел именно таких больше всего?
Может быть, потому что Мята был слишком красив?
Думая о Бай Еси, Ши Циннин невольно погрузился в размышления.
Хотя в его памяти главный герой, казалось, никогда не отвечал взаимностью на чувства Цинь Чжишэня.
Но если бы это был Мята... Ши Циннин вспомнил клубнику и весенний снег той ночью и подумал о ещё более тонких деталях из прошлого.