Глава 10
Ши Циннин повернул голову, чтобы с любопытством посмотреть на Бай Еси, но его привлекли длинные черные волосы, ниспадающие на щеки. Когда он снова посмотрел на этого человека, красивый профиль парня вернулся к своему обычному спокойному состоянию, не проявляя никаких признаков напряжения.
Ши Циннин не заметил никаких намеков с его стороны.
Но внезапно он обнаружил, что у него самого, похоже, присутствует некоторая... слабость к длинным волосам.
Он вдруг начал размышлять о том, почему его всегда интересовали волосы других людей. Но, в конце концов, это кратковременное отвлечение было всего лишь небольшим эпизодом.
Учительница быстро привлекла их внимание, и они вернулись к своей обычной рутине.
Пожилая дама говорит медленно, но это не вызывает у людей скуки или сонливости. У ее голоса особый ритм, который заставляет людей погружаться в него, как физически, так и умственно, даже не осознавая этого.
Продолжая занятия, Ши Циннин понял, что вместо того, чтобы находиться в классе, он чувствовал, что его ведут за руку на встречу с новым другом.
Честно говоря, у Ши Циннина была цель, когда он впервые предложил научиться играть на фортепиано.
Но благодаря чуткому руководству пожилой леди Ши Циннин постепенно понял, что фортепиано – это не просто музыкальный инструмент, а целое искусство.
Ши Циннин долгое время находился в больничной палате. Он не знал, сколько детей ненавидели занятия на фортепиано, плакали и поднимали шум из-за этого. Сколько людей будут оглядываться назад, когда вырастут, и вспоминать об этом с ностальгией и улыбкой.
Это не имеет никакого отношения к почестям или достижениям.
И вот теперь маленький мальчик Циннин достиг своего наилучшего возраста для обучения игре на фортепиано.
Время, потраченное на сосредоточение, пролетело незаметно, и двухчасовая лекция закончилась в мгновение ока. Когда учительница объявила о завершении, Ши Циннин пришел в себя.
— Когда вы оба будете свободны для следующего занятия? — спросила пожилая леди.
— Я свободен в любое время в течение этой недели. — ответил Ши Циннин.
Он повернулся, чтобы посмотреть на Бай Еси, и пожилая леди тоже посмотрела на него и спросила:
Бай Еси, который долгое время молчал, перевел дыхание, как будто не ожидал, что его об этом спросят.
Ши Циннин сказал, что нанял кого-то, кто мог бы заниматься с ним, но все, от Ши Циннина до пожилой леди, ясно дали понять, что относятся к Бай Еси как к еще одному ученику.
— ...У меня завтра есть кое-какие дела.
— Тогда на следующий день? — пожилая леди хлопнула в ладоши и с улыбкой назначила время. — Тогда мы увидимся послезавтра.
Она встала, чтобы уйти после урока. Ши Циннин пошел провожать ее, оставив Бай Еси одного в комнате с пианино.
Проходя мимо внутреннего двора, Ши Циннин специально зашел в сад, достал корзину красивых, аккуратно подстриженных бегоний и подарил ее пожилой даме.
— Это то, что моя мама велела передать вам. Она сказала, что вам это понравится.
Розовые и белые бегонии создавали совершенно иной пейзаж в этот пасмурный зимний день. Корзина с цветами была полна ярких красок, но не была тяжелой.
Пожилая дама взяла корзину с цветами и с улыбкой сказала:
Цветы прекрасно дополняли человека.
Ши Циннин выпроводил учительницу за ограду виллы. Когда они проходили мимо главного входа, со своего места они могли видеть комнату с фортепиано на втором этаже. Сцена в комнате с пианино была наполовину закрыта, и можно было разглядеть только силуэт, играющий на пианино.
Двое людей внизу остановились и некоторое время наблюдали, а затем пожилая леди сказала:
— Этот ребенок очень подходит для игры на пианино.
Ши Циннин кивнул. Никто бы не согласился с этой мыслью больше, чем он.
Однако слова учительницы не относились к навыкам или таланту Бай Еси.
— Он человек с историями. — сказала пожилая дама. — А люди с историями подходят для игры на пианино.
Ши Циннин на мгновение остолбенел, затем подумал о разных сюжетах в романе.
Он невольно сжал пальцы в кулаки.
Цена за обладание этими историями слишком высока.
— А ты, дорогой. — внезапно сказала пожилая леди. — Ты, кажется, слишком напряжен. Когда ты играешь на пианино, звук твоей игры всегда немного напряженный. Такими темпами ты легко устанешь. Тебе нужно научиться расслабляться.
— Можно ли это определить по тому, как человек играет на пианино?
— Да. — пожилая дама закуталась в шаль и с улыбкой сказала. — Люди, которые играют на пианино, могут услышать голос своего сердца через музыку. — она нежно похлопала Ши Циннин по тонкому предплечью. — Хорошего отдыха.
Усадив пожилую леди в машину, Ши Циннин вернулся на виллу.
Бай Еси все еще играл на пианино.
Звуки фортепиано были мелодичными и успокаивающими. Ши Циннин сел рядом с ним и внимательно прислушался.
Послушав мелодию некоторое время, он обнаружил, что это знаменитая пьеса Дебюсси.
Длинные ресницы Бай Еси были слегка опущены, и он пристально смотрел на пианино. Он не читал партитуру, как будто просто привык играть на ней. Черные и белые клавиши пианино, казалось, оживали под его пальцами, изливая прекрасные музыкальные ноты.
Ши Циннин последовал за его взглядом и посмотрел на пианино, но его взгляд невольно упал на эти тонкие, белоснежные пальцы.
Его руки от природы были приспособлены для игры на пианино, а его техника игры также отличалась природной элегантностью, создавая неописуемое ощущение красоты.
Казалось, что сквозь эти холодные белые длинные пальцы действительно струился чистый лунный свет.
Ши Циннин зачарованно наблюдал за движениями Бай Еси. Он был так поглощен этим занятием, что даже не заметил, как заснул. Этот сон был спокойным и умиротворяющим, и только когда Ши Циннин проснулся в большом мягком кресле, он понял, что заснул.
Просто потому, что в этом сне не было кошмаров или периодических пробуждений.
Но небо за окном уже потемнело.
Ши Циннин непонимающе посмотрел на часы и понял, что проспал почти час.
Когда его взгляд скользнул по часам, Ши Циннин заметил рядом с собой прядь длинных черных волос. Только что проснувшись, он мгновенно сфокусировался, когда он увидел Бай Еси, сидящего рядом с ним.
В темноте он молча смотрел на пианино, выглядя очень опустошенным. Его взгляд все еще был прикован к клавишам, но, казалось, он не смотрел на пианино.
В тени, которую Ши Циннин не мог видеть, тонкая, изящная грудь Бай Еси медленно поднималась и опускалась, не как при ровном дыхании, а скорее как... молчаливое сдерживание.
Ши Циннин некоторое время тупо смотрел на человека и шептал сам себе.
Услышав его движение, Бай Еси повернул голову.
Эти темно-зеленые глаза были необычайно холодными и мрачными.
Ши Циннин моргнул и не договорил вторую половину предложения.
......Это происходит, особое событие, когда человек может спокойно заснуть только рядом с главным героем!
Ши Циннин, который уже некоторое время читал романы, покачал головой, отгоняя эти ненадежные мысли.
— Ничего. Извините, я заснул. — сказал он.
Тонкий кадык Бай Еси дернулся, и он тихо произнес два слова.
Ши Циннин сел, держась за подлокотники мягкого кресла. Когда он сел, его движения случайно задели что-то, и он воскликнул: «Ха!» и машинально поднял руку, чтобы потянуть.
Именно тогда он увидел, что это было темное пальто Бай Еси.
Ши Циннин поспешно опустил руку и только потом понял, что все это время спал на пальто другого человека. Два стула стояли очень близко друг к другу, поэтому молния пальто Бай Еси в какой-то момент зацепилась за манжеты Ши Циннина и долгое время была прижата к нему изогнутой дугой.
...Даже подол его одежды был слегка помят.
Ши Циннин быстро расстегнул молнию на манжетах и разгладил подол одежды. Но затем он случайно взглянул на экран центрального кондиционера в комнате и понял, что...
Температура в комнате, очевидно, была повышена.
Неудивительно, что он не чувствовал холода.
«Во время сна...» Ши Циннин задумался, а затем внезапно кое-что понял и посмотрел на Бай Еси широко открытыми прекрасными глазами.
— Вы, вы с тех пор не двигались? — Ши Циннин сказал. — Вы не сняли пальто, а в комнате так жарко...
Бай Еси взглянул на него и сказал:
Во время дневного урока солнце стояло прямо над их головами, и пожилая дама слегка простудилась, поэтому кондиционер не включали до окончания урока. Они оба все еще были в пальто, когда играли на пианино.
Но сейчас температура была почти 30 градусов, и Ши Циннину не было холодно, даже когда он спал. Как он мог......
Внезапно Ши Циннину пришла в голову необъяснимая идея.
Мята не снимал пальто, потому что... он боялся, что его движение разбудит его?
Возможно, то, как он смотрел на него, было слишком прямо, из-за чего Бай Еси отвернулся.
Из-за этого обнажилась тонкая шея юноши, и только тогда Ши Циннин понял, что цепочки на его шее нет. Бай Еси снял цепочку, но не убрал ее. Вместо этого она была обернута вокруг его тонкого и хорошо очерченного запястья. Из-за того, что его пальто было разорвано, небольшая часть его запястья обнажилась, и Ши Циннин увидела серебряную цепочку, обмотанную вокруг него.
Оно было обернуто вокруг тонкого запястья мальчика и основания его ладоней. Казалось, оно было обернуто слишком туго, так как он мог разглядеть несколько едва заметных отметин.
Парень, который все это время молчал, внезапно заговорил, слегка понизив голос.
— В будущем не засыпайте вот так в присутствии незнакомцев.
Ши Циннин был ошеломлен и неосознанно дотронулся до своего лица.
— Ах, я что, пускал слюни, пока спал?
— ... — Бай Еси помолчал. — Нет.
Ши Циннин уже почти почувствовал облегчение, когда внезапно услышал стук в дверь снаружи дома.
— Второй молодой господин, пришел человек, который доставляет заказное пианино. Им нужно, чтобы вы расписались.
Он думал, что ему придется подождать до завтра.
Сотрудники службы доставки спустились вниз, и их было видно из окон от пола до потолка комнаты с пианино.
— Тогда давайте спустимся? — встал Ши Циннин. Он потянул Бай Еси за собой, желая спуститься вместе. — Посмотрим на новое пианино!
Но вместо того, чтобы потянуть его за рукав, он по ошибке взял его за руку.
Ши Циннин был поражен ощущением легкой прохлады между пальцами. Он также ясно почувствовал, что пальцы, которые он держал, напряглись.
Все еще помня, что Бай Еси не нравится физический контакт, Ши Циннин поспешно отпустил его руку и уже собирался извиниться, когда услышал звук, доносящийся из-за двери.
Как только мама Ши вернулась с работы, она захотела зайти в комнату с пианино, чтобы посмотреть на своего младшего сына. Но когда она увидела двух человек в комнате с пианино, выражение ее лица заметно изменилось. Затем, когда она заговорила, ее тон стал мягче.
— Все в порядке, все нормально. Не нужно прятаться от мамы.
Только тогда Ши Циннин внезапно осознал, как легко было людям неправильно истолковать его поспешное движение, когда он отпустил руку Бай Еси.
Прежде чем он смог заговорить, он снова услышал нежный голос своей матери.
— Мама не будет возражать. — она посмотрела на Бай Еси с некоторым любопытством и сказала. — Это... детка, это о нем ты говорил, когда спрашивал о любви?