Глава 60
Бай Еси выглядел совершенно измученным.
После того как он умылся, Ши Циннин уговорил его лечь спать пораньше.
Недостаток отдыха у него был недавней проблемой. Прошло почти два месяца с тех пор, как Ши Циннин был госпитализирован, и Бай Еси без перерыва курсировал между школой и больницей.
Два дня назад Ши Циннин был выписан, что совпало с праздником Драконьих лодок. В 29-й средней школе были редкие трехдневные каникулы, и Ши Циннин хотел воспользоваться этим временем, чтобы обеспечить Мяте полноценный отдых.
Они поднялись наверх рано, и Бай Еси лег спать чуть после девяти часов. Ши Циннин еще не хотел спать, но выключил свет и лег рядом с ним, чтобы тот мог спокойно уснуть.
Бай Еси определенно был очень уставшим, ведь он быстро заснул.
Но прежде чем Ши Циннин успел вздохнуть с облегчением, он обнаружил...
Мяте снова снился кошмар. Как и перед этим, когда он уснул на диване, его дыхание было прерывистым.
В лунном свете, проникающем сквозь окно, Ши Циннин ясно видел его нахмуренные брови и красивые надбровные дуги.
Догадываясь, что Мяте снится кошмар, Ши Циннин осторожно протянул руку, чтобы успокоить его. Только коснувшись его плеча, он заметил крайне напряженные мышцы.
Это совсем не выглядело так, будто он отдыхает.
И прежде чем Ши Циннин успел пошевелиться, Бай Еси открыл глаза.
Ши Циннин вздрогнул, не ожидая, что он так резко проснется. Он спросил:
Дыхание Бай Еси было немного тяжелым, и он ничего не сказал. Ши Циннин не стал расспрашивать дальше. Он просто немного приподнял одеяло, накрыв его:
— Нет, спасибо. — голос Бай Еси был хриплым.
Ши Циннин больше ничего не сказал. Он протянул руку и нежно похлопал его по мягкому одеялу, словно успокаивая его перед сном, постепенно смягчая похлопывание.
Вскоре в комнате снова воцарилась тишина.
Ши Циннин внимательно прислушался и лишь с облегчением вздохнул, когда его дыхание стало долгим и ровным.
Но он не ожидал, что Бай Еси снова будет мучиться кошмарами так скоро после засыпания.
Ши Циннин беспокоился, что ему некомфортно, но каждый раз, когда он пытался вытереть его пот, как бы осторожно он ни двигался, Бай Еси резко просыпался.
Качество его сна было просто ужасным.
Из-за сильной усталости, даже после нескольких внезапных пробуждений, Бай Еси так и не приходил в себя полностью и снова проваливался в дрёму.
Его сон был почти полностью беспорядочным.
В конце концов, Ши Циннин больше не осмеливался прикасаться к нему.
Поэтому Ши Циннин заснул очень поздно. Возможно, заразившись от человека рядом с ним, но ему тоже приснился кошмар.
Ему снова приснился тот роман о Бай Еси и его третьем женихе.
К тому времени Бай Еси повзрослел, вернулся в свою богатую семью и наслаждался беспрецедентным успехом. Затем он забрал к себе сына своего врага, человека, который когда-то был в него влюблён. И фактически держал его рядом как пленника.
Во сне Ши Циннин видел только перспективу этого человека после того, как тот лишился свободы.
Он ясно ощущал одиночество и отчаяние жизни в клетке.
Ши Циннин только что выписался из больницы. Во время госпитализации он сам был заперт между палатой и несколькими разрешёнными местами настолько долго, что даже маленькая больничная лужайка, где можно было погреться на солнце, казалась невероятно привлекательной.
Поэтому Ши Циннин глубоко сочувствовал его положению.
Но Ши Циннин знал концовку. Он понимал, что в романе Бай Еси действовал не из мести.
Третий жених был слаб и болен, страдал от сердечного заболевания. Все необходимые дорогостоящие процедуры ему предоставлял Бай Еси. В противном случае, учитывая его разорившуюся семью, ему было бы трудно выжить.
Перспектива сна тоже была странной.
Ши Циннин видел только лицо Бай Еси.
Связь между этими двумя давно уже невозможно было описать одними словами «ненависть» или «любовь».
В одну ночь, когда на улице бушевала сильная гроза, Бай Еси услышал, как тот человек сказал:
— Прости... Наша семья когда-то причинила тебе боль.
Вспышка молнии разорвала небо, залив комнату холодным белым светом.
— Я никогда тебя не винил. — ответил Бай Еси.
Это была та самая ночь из сюжета, когда Бай Еси признался в своих чувствах.
И правда, следующими прозвучали слова:
В комнате на мгновение воцарилась тишина. Казалось, человек напротив был настолько поражён услышанным, что потерял дар речи.
Спустя долгое время раздался тихий ответ:
— Наши отношения слишком запутанны... А любовь слишком проста. Мы больше не можем говорить об этих двух словах.
Раздался оглушительный раскат грома.
Ши Циннин резко проснулся и сел прямо в постели.
Он тяжело дышал, и, подняв глаза, увидел, что юношп рядом с ним тоже сел.
Похоже, он услышал движение Ши Циннина, или, возможно, его тоже разбудил кошмар.
Бай Еси машинально поднял руку, желая прикоснуться к Ши Циннину. Но лунный свет, словно вода, ясно отражал застывший шок на лице Ши Циннина.
У Бай Еси перехватило дыхание, его рука застыла в воздухе.
Через мгновение он молча поднялся и встал с кровати.
Ши Циннин всё ещё тяжело дышал, и только тогда, заметив его движение, поспешно крикнул:
Длинноволосый юноша, сделавший уже два шага, встал к нему спиной, его голос был ещё хриплее, чем до того, как он заснул.
— Я побуду подальше. Тебе не нужно меня бояться.
— Что случилось, Мята? Ты спросонья ничего не понимаешь? — он тут же слез с кровати. Даже не надев тапочки, быстро подошёл к нему и заглянул в лицо. — Это же я, Мята.
Ночник был тусклым, но лицо юноши сияло. Его прекрасные глаза блестели.
Ши Циннин протянул руку, чтобы потянуть его:
— Возвращайся спать. Почему ты просыпаешься от кошмаров по ночам чаще, чем я? Давай завтра пойдём в неврологию и проверимся.
Знакомый голос и тепло вернули Бай Еси в чувство, но он не пошевелился.
— Я лучше пойду в соседнюю комнату. — хрипло сказал он. — Я буду мешать тебе спать.
Ши Циннин посмотрел на него и вздохнул:
— Если ты будешь видеть кошмары там, где я тебя не вижу, я вообще не смогу нормально поспать.
Бай Еси замер, желая что-то сказать, но внезапно его мягко обняли.
Бай Еси наблюдал, как Ши Циннин поднял голову. Его движения были нежными, но выражение его лица и голос крайне суровым.