Глава 39
Что касается прически Бай Еси, после неоднократных обращений Цзе Чуся, отдел политического образования наконец достиг консенсуса.
Они согласились отложить стрижку Бай Еси.
Этот отсрочка заканчивался после следующего месячного экзамена. После экзамена, если кто-либо из десяти лучших учеников города попросит не стричь волосы, школа может удовлетворить его просьбу.
На самом деле, разрешение ученикам из первой десятки по городу подавать просьбы – давняя традиция в средней школе №29.
Однако общегородской экзамен обычно проводился во втором семестре, в основном как разминка перед вступительными экзаменами в колледж, и подача просьб не являлось полностью неограниченной.
Например, школа не согласилась бы на предложение о «однодневном выходном для всей школы». Они разрешали только индивидуальные просьбы.
На сегодняшний день широко распространились только две просьбы: одна от Хэ Цзяо, которая попросила не стричь волосы, и другая от отличника, пойманного на свидании.
В то время лучший ученик упорно отказывался расставаться и до конца удерживал место в десятке лучших. Эта история когда-то считалась легендарной и до сих пор обсуждалась.
Он получал такие хорошие оценки, лишь бы продолжать держаться за руки с ней.
Какой романтический сюжет для драмы про любовь!
Но ещё более драматичным было то, что вскоре после вступительных экзаменов в колледж лучший ученик расстался со своей девушкой.
Когда Сун Цяньцянь рассказывал эту историю, он сделал её невероятно запутанной и трогательной.
— Жизнь... она непредсказуема!
Ши Циннин искренне считал, что у него есть талант рассказчика.
Затем Сун Цяньцянь загадочно сказал Ши Циннину:
— Но школа в этот раз так снисходительна, это, вероятно, связано с плохими результатами на совместном экзамене для старшеклассников пару дней назад. Я слышал, что в нашей школе ни один ученик не вошёл в пятёрку лучших в городе, только двое попали в десятку лучших.
Этот ежемесячный экзамен проводился позже выпускного, и лучшие ученики средней школы №29 показали неудовлетворительные результаты, что явно вызвало некоторое беспокойство в школе.
Две лучшие старшие школы в Хайчэне – это средняя школа №4 и средняя школа №29. Ранее средняя школа №4 была практически единственной доминирующей школой.
Средняя школа №29 лишь в последние годы сравнялась с ней по количеству учеников, успешно сдавших вступительные экзамены в университеты первого уровня, и постепенно приблизилась к показателям средней школы №4.
Но средняя школа №4 всегда смотрела на среднюю школу №29 свысока, утверждая, что там умеют только заучивать наизусть.
Особенно в этом году, на объединенных выпускных экзаменах, в средней школе №29 было слишком мало лучших учеников, что означало, что их шансы на успешное поступление в лучшие университеты по результатам вступительных экзаменов стали крайне призрачными.
В результате они подверглись еще более жесткой критике со стороны средней школы №4.
— В интернете полно всякой ерунды. — сказал Сун Цяньцянь. — Разве в июне не вступительные экзамены в среднюю школу? Многие ученики средней школы заходят в интернет, чтобы узнать о поступлении в колледж. В этих постах с вопросами и ответами некоторые пишут: «Не ходите в среднюю школу №29. Даже если вы умны, вы станете глупыми, если пойдете туда». Если ты посмотришь на информацию в этих аккаунтах, все они из средней школы №4. Они даже говорят, что ученики тюрьмы №2 в Цзяошане умеют только зубрить. Любой, кто потратит столько времени на учебу, сможет поступить в ведущий университет.
Ши Циннин выслушал и слегка покачал головой, сказав:
— Нельзя же так говорить, правда?
— Кто знает? — пожала плечами Сун Цяньцянь. — Когда они начинают спорить, они бесконечно говорят об образовании. Система, плюсы и минусы экзаменов... От этого у меня голова кружится.
Ши Циннин не стал упоминать об этом:
— Я просто считаю, что не стоит винить в этом усердие.
— Что? — Сун Цяньцянь был ошеломлён.
— Возможно, руководство средней школы №29 смотрит на нас свысока, но нет причин высмеивать других за то, что они тратят время на учёбу. — сказал Ши Циннин. Он похлопал Сун Цяньцяня по плечу. — Не позволяй этим словам ввести тебя в заблуждение. Ученики должны учиться, не так ли? Кроме того, усердие и прилежность это тоже своего рода талант.
Сун Цяньцянь столько раз слышал советы учителей учиться, что уже почти очерствел, но это был первый раз, когда он услышал такое от сверстника. Он почесал затылок и сказал:
— Но говорят, что такая жёсткость подавляет даже гения...
Ши Циннин усмехнулся. Не говоря уже о том, что потенциал большинства людей намного превосходит то, к чему вообще применимо слово «гений».
— Дать кому-то больше времени на учёбу значит подавить гения? Это лишь доказывает, что они даже не знают, что такое гений.
Слушая эти спокойные и мягкие слова, Сун Цяньцянь почувствовал, как рассеивается подсознательное беспокойство и разочарование.
Глядя на спокойное выражение лица Ши Циннина, он вдруг почувствовал истинное понимание слова «гений»...
Он внезапно вспомнил слова Фан Аньжаня.
Неужели Сяо Ши действительно на этот раз войдёт в десятку лучших в городе?
Но он вернулся в школу меньше чем через полсеместра...
Ши Циннин не особо задумывался об этом, но с приближением ежемесячного экзамена он действительно очень переживал.
Из-за экзамена они с Бай Еси в последнее время были практически неразлучны.
Ши Циннин очень не хотел допустить больше ошибок на самом экзамене.
Что касается путаницы английского и немецкого языков, Ши Циннин пытался вспомнить, когда он изучал немецкий.
Однако такие вещи было трудно определить. Так же, как он мог нормально говорить, когда очнулся в больнице после потери всех воспоминаний, Ши Циннин также мог нормально говорить по-английски и по-немецки.
Задолго до обсуждения вопроса о «путешествиях во времени», который почти ужаснул Ши Сяолиня, Ши Циннин обращался к профессиональным книгам.
Он чувствовал, что его проблема заключалась в памяти на события и личный опыт, в то время как его семантическая память на знания и правила была верной.
Он быстро вспоминал знания по таким предметам, как математика и физика.
Вот почему он смог прочитать учебники с первого класса до старшей школы за такое короткое время.
Тогда Ши Циннин рассматривал возможность использования семантической памяти для пробуждения воспоминаний о сценах, надеясь, что чтение большего количества книг поможет вызвать воспоминания.
Но теперь он ясно понял, что ни один из этих методов не работал так хорошо, как Бай Еси.
Проспавшись всю ночь с Мятой на руках, Ши Циннин запомнил весь сюжет романа.
Теперь казалось, что все эти попытки меркнут по сравнению с Бай Еси.
Именно он по-настоящему очаровал Ши Циннина.
Помимо беспокойства по поводу запутанного сюжета, Ши Циннин также давно заверил Бай Еси:
— Не беспокойся о своих волосах. Никто не может тебя заставить.
Выражение его лица было исключительно серьезным, когда он это сказал.
...Настолько серьезным, что хотелось его поцеловать.
Бай Еси на мгновение подавил нарастающее желание, прежде чем тихо ответить:
Жизнь так странна. Альфа на самом деле был окружен заботой сокровища, о котором всегда мечтал.
Ши Циннин был не единственным, кто усердно готовился к экзамену. В классе, где преподаватели неоднократно подчеркивали важность первого общегородского экзамена, в воздухе едва уловимо витала напряженная атмосфера.
Все очень серьезно относились к этому ежемесячному экзамену.
Последним уроком после обеда была физика. Учитель физики опоздал и, как обычно, перед окончанием урока сделал замечание:
— Некоторым ученикам, если вы чего-то не понимаете на уроке, нужно проявить самодисциплину и наверстать упущенное после урока. Время ограничено, особенно перед экзаменами. Пока другие учатся, чем вы занимаетесь? Если вы будете бездельничать, как вы сможете хорошо учиться?
Он не сказал это прямо, но после стольких раз все поняли.
Это был способ побудить всех искать дополнительную помощь вне школы.
Первый урок вечерней самостоятельной работы в средней школе №29 – это специально отведенное свободное время. В последние дни некоторые ученики просили отгул на это время, чтобы заниматься с репетиторами.
Такие занятия в небольших группах, с индивидуальным подходом к каждой ученице, обычно довольно дорогие и оплачиваются почасово.
Наконец, все избавились от назойливых замечаний учителя физики после уроков.
Прозвенел звонок, и ученики бросились в столовую.
Ши Циннин, как обычно, отстал, ожидая, когда вернется вместе с Бай Еси.
Но сегодня, выходя из класса, он заметил что-то неладное.
Его сосед по парте, Чжэн Кунь, который всегда держался особняком, вышел вместе с Линь Сяо.
Сосед Линь Сяо по столу, Сун Цяньцянь, уже ушёл. Он всегда больше всех стремился перекусить, но Ши Циннин колебался, вспомнив своё предыдущее замечание о возможных недобрых намерениях Чжэн Куня.
В конце концов, Ши Циннин позвал Бай Еси, и они последовали за ним вместе.
Линь Сяо была очень замкнутой девушкой, в очках в оправе, с густой прямой чёлкой. Она несла холщовую сумку, неосознанно теребя уже застёгнутую молнию.
— Мы можем просто уйти сейчас?
— Да, можем. — усмехнулся Чжэн Кунь, прыщи на его лбу блестели под светом уличных фонарей.
— Ты взял достаточно денег? — тихо спросила Линь Сяо. — Я взяла на три дня.
— Разве я не говорил тебе взять на неделю?
Линь Сяо теребила молнию и сказала:
— Сначала я хочу послушать учителя, посмотреть, как он преподает...
Не волнуйся, он лучший учитель в нашем классе. Он преподает тем, у кого слабые знания, так что тебе это точно подойдет. — Чжэн Кунь многому научился у учителя физики и говорил бегло. Он добавил. — Кроме того, девочки обычно хорошо учатся в средней школе, но отстают в старшей и нуждаются в дополнительных занятиях.
— Да... моя мама тоже так говорит.
Видя, что она поняла, Чжэн Кунь добавил:
— Места у этого учителя очень мало, и многие претендуют на них. Я порекомендовал тебя только потому, что мы живем рядом, так что никому не говори.
Линь Сяо крепко сжала сумку с книгами и оплатой за занятия и кивнула.
Они пошли и поговорили, направляясь к учительской за зданием. Было время ужина, и занятия заканчивались. Хотя в общежитии для персонала было немного людей, отчетливо слышались звуки играющих и смеющихся студентов на школьном дворе. Это место никак нельзя было назвать уединенным.
Поэтому Линь Сяо сначала ничего не заподозрила.
Только когда Чжэн Кунь провел ее через лабиринт поворотов, не останавливаясь, чтобы подняться наверх, она поняла, что что-то не так.
— Чжэн Кунь... — осторожно спросила Линь Сяо. — Мы еще не на месте?
— Почти на месте. — ответил Чжэн Кунь, но его взгляд неуверенно метался по сторонам.
Прежде чем Линь Сяо успела снова заговорить, после того как они прошли несколько шагов, в переулке перед ними внезапно появились два высоких мускулистых парня.
Линь Сяо замерла, ее шаги остановились.
Она инстинктивно отступила назад, но тут сзади раздался голос.
— Зачем ты привел с собой девушку?
Линь Сяо поспешно обернулась и увидела коротковолосого мальчика в свободно надетой школьной форме, который преграждал ей путь, выглядя нетерпеливым.
Чжэн Кунь, стоявший неподалеку, тут же подобострастно усмехнулся:
— Девочек легче напугать, не так ли? — он указал прямо на холщовую сумку в руках Линь Сяо и сказал. — Вон там. Плата за репетиторство, как минимум пятьсот.
Линь Сяо посмотрела на него с недоверием, но заметила, что прежнее добродушное поведение Чжэн Куня исчезло, сменившись приторно-сладкой улыбкой.
— Она уже сказала, что все улажено! Может продолжать просить деньги у семьи на этой неделе.
Парень с короткой стрижкой усмехнулся:
— Хорошо, на этот раз ты выбрал хорошую, не такую, как в прошлый раз, когда он был настолько беден, что даже пачку сигарет себе позволить не мог.
Линь Сяо была в ужасе, ее мысли стали необычайно ясными. Прошлый... Неужели он имел в виду бывшего соседа Чжэн Куня по парте, который перевелся в другую школу?
Парень с короткой стрижкой махнул рукой:
— Ладно, убирайся, я не буду тебя беспокоить в этом месяце.
Чжэн Кунь согласился, даже не взглянув на Линь Сяо, и побежал прочь, оставив девушку одну среди трёх высоких парней.
Он пробежал несколько шагов, но не ушёл сразу. Вместо этого он обошёл угол переулка и осторожно спрятался за стеной.
Вывернув руку, Чжэн Кунь не смог скрыть натянутой улыбки, которая теперь выглядела ещё более искажённой.
На нём всё ещё были синяки от побоев отца-алкоголика, а также следы, оставленные этими людьми, когда они его били. Он не мог вспомнить все, но всё это было свидетельством издевательств.
Чжэн Кунь не собирался уходить.
Он хотел увидеть, как жалко выглядят другие, когда над ними издеваются.
Чжэн Кунь подумал о своём бывшем соседе по парте, который перевёлся в другую школу. Тот парень оказался ещё трусливее его, заплакал после пары ударов. «Сколько ещё сможет продержаться Линь Сяо? Хе-хе, наверное, дрожать от страха после нескольких громких выговоров...»
Пока Чжэн Кунь был погружен в свои мысли, внезапно в спине пронзила резкая боль...
Громкий удар, и Чжэн Кунь, спрятавшийся за углом, был с силой отброшен ногой.
— Ах! — он упал на четвереньки, крича и падая в глубокий поклон.
Парень с короткой стрижкой осторожно увернулся. В результате человеком, перед которым Чжэн Кунь фактически совершил этот «земной поклон», оказалась ошеломлённо стоявшая посреди прохода Линь Сяо.
За Чжэн Кунем вышел парень с холодным лицом и иссиня-чёрными волосами, держа одну руку в кармане.
Он даже не взглянул на высокого мускулистого парня с короткой стрижкой и его спутников. Вместо этого он наклонился и потёр подошвами своих ботинок побеленному полу в углу.
Словно вытирая что-то грязное.
Тем временем Чжэн Кунь рухнул на землю от боли.
На его спине был виден отпечаток ноги.
Парень с короткой стрижкой тут же пришёл в ярость от откровенного презрения этого юноши.
Тот лениво поднял глаза, его взгляд был холодным и безразличным.
Он не произнёс ни слова, лишь слегка приподнял подбородок.
Его холодное презрение было ощутимым.
— Ты, чёрт возьми... — парень с короткой стрижкой стиснул зубы, его голос был резким. — Третий брат, схвати его!
Он источал угрожающую силу, но парень позади него казался довольно неуверенным.
— Второй брат, я... я всё ещё прихожу в себя после позавчерашней взбучки...
Парень с короткой стрижкой обернулся и увидел двух своих приспешников, которые выглядели смущёнными и не осмеливались сделать шаг вперёд.
Очевидно, они всё ещё были в ужасе после недавней взбучки.
— Вы, чёртовы ублюдки, хоть немного характера проявите! — взбесился он. — Не каждый же день вам такие психи попадаются!
Один из его подчинённых попытался подать ему знак:
— Не-не, теперь его надо позвать нового босса.
— Чёрт возьми, он здесь? — парень с короткой стрижкой замер.
Другой подчинённый махнул телефоном:
— Только что позвал его! — он всё ещё пытался присвоить себе заслуги. — Сегодня мы впервые получили деньги с тех пор, как появился новый босс, поэтому нам пришлось пригласить его проверить...
Не успел он договорить, как все услышали приближающиеся шаги.
Парень с короткой стрижкой, будучи довольно хитрым, повернулся и усмехнулся длинноволосому юноше.
— Хочешь подраться? Думаешь, сможешь победить нашего нового босса?
Длинноволосый юноша нахмурился. Позади него выглянул красивый молодой человек. Это был Ши Циннин, который был с Бай Еси.
Ши Циннин взглянул на Линь Сяо, убедившись, что с ней всё в порядке, затем Бай Еси мягко оттолкнул его, крепко прикрывая сзади.
— Мята. — он потянул Бай Еси за рукав и прошептал. — Сунь Мин и остальные уже здесь. Не двигайся, будь осторожен, чтобы не пораниться.
В присутствии человека в черном костюме Ши Циннин не думал, что все будет слишком сложно разрешить. Руки Мяты были такими ценными, как он мог тратить их на этих людей?
Бай Еси согласно кивнул, все еще защищая Ши Циннина, в то время как в другом конце переулка появились люди, чьи шаги были слышны.
Двое головорезов в другом конце быстро уступили дорогу, почтительно поклонившись группе.
Искренность в их голосах была прямо пропорциональна степени избиения, которое они получили пару дней назад.
Небо было слегка темным, когда лидер приблизился, свет фонаря в переулке освещал его лицо, подчеркивая глубокие и внушительные черты молодого человека.
В другом конце переулка Бай Еси посмотрел на парня, слегка прищурив глаза.
Незаметно он тут же напряг спину...
Не потому, что новоприбывший был особенно... свирепый.
Но Бай Еси мог узнать этого человека, даже если бы он превратился в пепел.
Сильный зуд снова разлился по его зубам. Первой мыслью Бай Еси было не то, почему молодой господин из семьи Цинь в Яньчэне здесь, и почему его не отправили за границу.
Его внимание привлек чистый лист бумаги, на котором рисовал Ши Циннин.
Нахлынула волна, но они не смог смыть ни единого следа яркого, холодного воспоминания.
Столько раз написанное Ши Циннином на этом листе.
Дыхание Бай Еси стало тихим и медленным. В следующую секунду знакомая рука нежно покрыла его напряженную спину.
Это был Ши Циннин, тихо позвав его по имени.
Благодаря фотографиям из летнего лагеря Ши Циннин узнал этого человека.
Но в этот момент он не мог позволить себе внимательно смотреть на Цинь Чжишэня. Все его мысли были сосредоточены на Бай Еси.
Ши Циннин никогда раньше не видел такого Бай Еси. Кто мог вызвать у Мяты такую сильную реакцию с первого взгляда?
Неужели сюжет был предопределен тем, что у Мяты завяжутся романтические отношения с этим человеком?