Глава 62
Ши Циннин с нетерпением ждал ответа Бай Еси, но не услышал ни звука.
Тот молча обнял его, прижимая к себе мягкое одеяло. Затем он слегка опустил голову, прислонив лоб к плечу Ши Циннина и уткнувшись в него лицом.
Ши Циннин был несколько удивлен. Он с любопытством наблюдал за его действиями, вспоминая видео, которое только что смотрел, где человек уткнулся лицом в живот кошки. Это было очень похоже на нынешние действия Бай Еси.
Неужели Мята тоже хотел погладить кошку?
Маленькие животные прекрасны и чисты, с гладкой шерстью и мягкими животиками. Держать их рядом и вдыхать их нежный аромат невероятно успокаивает. Судя по реакции Бай Еси, похоже, он уже освоил эту технику без всякого обучения, экспериментируя это ещё до того, как получил питомца.
Ши Циннин был полностью обернут в одеяло, и только одна его рука могла вытянуться наружу. Он осторожно поднял руку и погладил длинные волосы молчаливого парня. Волосы были словно атлас, прохладные и гладкие, и струились сквозь его пальцы.
Ощущение длинных волос было настолько приятным, что Ши Циннин потянулся прикоснуться к ним еще несколько раз, прежде чем, подражая прежним действиям Бай Еси, нежно помассировал кончиками пальцев его виски.
Хотя Бай Еси не проявлял никаких необычных признаков с момента пробуждения, Ши Циннин все же чувствовал, что тот не полностью отдохнул.
Его желание спросить о возможности завести питомца исходило извне.
Сам Ши Циннин не был особенно привязан к животным. Он слишком часто болел, и даже сейчас ему иногда требовалась госпитализация, что делало его неподходящим кандидатом для питомца.
Главной причиной было желание помочь Бай Еси.
Он увидел успокаивающие свойства животных, увидев котят тети.
Кроме того, Ши Циннин знал, что Мята очень добрый человек.
Если бы он действительно завёл питомца, то наверняка ухаживал бы за ним очень хорошо.
Юноша всё ещё уткнулся лицом ему в шею, словно не желая отпускать.
Ши Циннин решил, что такая реакция означает, что Мяте, вероятно, очень нравятся кошки.
Но вдруг услышал приглушённый голос:
— Почему? — удивился Ши Циннин. — Тебе не нравятся животные?
— У меня уже есть тот, кто мне нравится. — Бай Еси наконец поднял голову. — Других не хочу.
— У тебя уже есть любимый питомец? — растерялся Ши Циннин.
Когда это? Почему он его никогда не видел?
Даже в романе Ши Циннин не помнил, чтобы Бай Еси когда-либо держал домашних животных.
Бай Еси молча посмотрел на него.
Возможно, из-за того, что только что прижимался к нему, уголки его глаз слегка покраснели.
Этот тонкий алый оттенок выглядел так, словно капля крови легла на иней.
Этот взгляд необъяснимо напомнил Ши Циннину о его сне прошлой ночью..., о Бай Еси много лет спустя.
И внезапно его осенило. Ши Циннин с опозданием понял, что произошло.
Неужели Мята хотел сказать вовсе не то, что у него есть любимый питомец... а то, что у него уже есть человек, который ему нравится?
Поэтому он и не хочет заводить питомца?
Выражение лица Бай Еси в этот миг оказалось слишком похоже на то, каким оно было прошлой ночью. Реальность и сон словно смешались воедино. И Ши Циннин не успел понять, о ком идёт речь в словах «человек, который нравится»: о нём самом или о каком-то третьем человеке.
— Но это ведь не обязательно конфликтует друг с другом? Например, можно любить книгу, любить питомца, а ещё любить...
Он не договорил. В следующий момент его целиком заключили в объятия, наполненные прохладным мятным ароматом.
— Нет. — голос Бай Еси, низкий и глубокий, звучал устало, но в то же время необычно серьезно, словно он шептал ему на ухо. — Только одна. И я не хочу, чтобы её забирало что-либо ещё.
Обычная симпатия может делиться на десять частей. Но его чувства предназначены только одному человеку.
Наверное, Ши Циннин слишком растерялся от услышанного. Потому что лишь спустя некоторое время он слегка пошевелился.
Стоило ему двинуться, как объятия вокруг стали ещё крепче. Правда, почти сразу Бай Еси ослабил хватку.
Ши Циннин почувствовал, что в области груди стало свободнее.
Юноша осторожно обходил место операции, с которого уже сняли швы.
Поправив положение, Ши Циннин ощутил, как на плечо лёг дополнительный вес.
Бай Еси, положив подбородок ему на плечо, прошептал:
— Позволь мне опереться на тебя на минутку.
Через некоторое время он внимательно прислушался и, как и ожидалось, услышал тихое, ровное дыхание.
Судя по его недавнему состоянию, он явно плохо выспался.
Ши Циннин, добросовестно выполняя роль снотворного, почувствовал приступ беспокойства.
Изначально он предложил Бай Еси завести питомца, отчасти чтобы успокоить его, а отчасти чтобы отвлечь его от других дел.
Чтобы не зацикливался так болезненно на одном единственном человеке.
В романе состояние того третьего поклонника, которого в итоге оставили рядом, было совсем не хорошим.
Даже сейчас, вспоминая тот сон, Ши Циннин ощущал тяжёлое и гнетущее чувство.
Ши Циннин прекрасно понимал, что в романе Бай Еси родился в богатой семье, но была похищен в детстве и с юных лет пережил бесчисленные трудности. Он так мало получил на своём пути, и его желание крепко держаться за единственное, что ему дорого, не было его виной.
Именно потому, что он слишком сильно дорожил этим, он не знал, как правильно поступать.
Но такой неправильный способ в итоге лишь всё сильнее отдалял Бай Еси от любимого человека.
Ши Циннин беспокоился, что, учитывая характер Мяты, он может повторить те же ошибки и на этот раз.
Прежде чем что-либо произойдёт, он надеялся помочь Мяте.
Вернуть его жизнь в нормальное русло.
Метод с питомцем не сработал, доказав, что Бай Еси совсем не изменился, поэтому Ши Циннин пришлось придумать другой план. К счастью, его подушка всё же пригодилась, позволив Бай Еси немного отдохнуть.
Хотя самому Ши Циннину всё ещё казалось, что этого отдыха для Мяты катастрофически мало.
Бай Еси поспал меньше часа. Видя, что он не собирается отдыхать дольше, Ши Циннин отвел его в реабилитационную палату, желая, чтобы Бай Еси расслабился и поспал после обеда.
Однако перед обедом Ши Циннин получил звонок от Ши Сяолинь.
— Брат, как ты себя чувствуешь?
Она была полна энергии. Особенно во время каникул. Дома она не могла усидеть на месте.
— Сегодня выставка цветов в ботаническом саду, ты придёшь?
Прибрежный ботанический сад в Хайчэне известен во всём мире. Сад большой и разнообразный по своей коллекции. Каждый год множество туристов специально приезжают сюда, чтобы посетить его. В этом году выставка цветов совпадало с Праздником драконьих лодок, и в саду также пройдут гонки на драконьих лодках и другие мероприятия, что делало его ещё более оживлённым, чем обычно.
Ши Сяолинь давно не видела своего двоюродного брата и давно рассказывала ему о выставке цветов, надеясь пойти с ним.
Однако, поскольку Ши Циннин всё ещё восстанавливался, он мог только сейчас согласиться.
— Ух ты, брат, ты реально можешь прийти! — Ши Сяолинь была невероятно взволнована. — Пошли! Тебе ничего не нужно брать с собой. Мы уже всё подготовили. Можем сразу пойти в ботанический сад на пикник.
— ... — Бай Еси, стоявший неподалеку, оглянулся, и Ши Циннин кратко объяснил ситуацию.
Ши Сяолинь услышала это и спросила:
Ши Циннин немного поколебался, затем спросил Бай Еси:
— Ты идёшь? Если устанешь, можешь отдохнуть дома сегодня после обеда...
Прежде чем он успел закончить, по телефону раздался голос Ши Сяолинь:
— Ах да, да, Кун Цюэ сказал, что Цинь-гэ тоже придёт, так что теперь у нас будет примерно столько же людей, сколько в прошлый раз, когда мы играли в детектив!
— Я пойду. — вдруг сказал Бай Еси.
Ши Циннин ещё раз спросил у него, и, видя его настойчивость, собрал вещи и вышел вместе с Бай Еси.
Когда они прибыли в ботанический сад, Ши Циннин понял, что слова её сестры «примерно как в прошлый раз» были правдой.
— Ах, принц Ши!! Давай сфотографируемся вместе!
Потому что, помимо Кун Цюэ и Цинь Чжишэня, пришли ещё несколько близких одноклассников Ши Сяолиня. Они, как обычно, болтали, и, опираясь на прошлую встречу, дали Ши Циннину прозвище – «Принц Ши».
Ши Циннин уже давно не слышал настолько... преувеличенных обращений и потому почувствовал себя слегка беспомощно.
Но, если подумать, термин «чунибьё»* используется именно для описания учеников второго года средней школы, что идеально подходило к характерам этих молодых людей.
*Тюнибё – это состояние, при котором подростки верят в свои особые способности, такие как магия, сверхъестественные силы или тайные знания, способные повлиять на мировой порядок.
После знакомства во время прошлой встречи младшие ученики стали чувствовать себя рядом с красивыми старшеклассниками гораздо свободнее. Даже прежняя сдержанность ради сохранения имиджа давно исчезла.
А из всех присутствующих самым лёгким в общении всё равно оставался Ши Циннин.
Кун Цюэ быстро воспользовался случаем, чтобы купить напитки и вырваться из лап младших учеников.
Он небрежно подбросил бутылку колы в воздух, поймал её и томно сказал:
— Ты не сказала мне, что твои одноклассники тоже будут здесь.
Ши Сяолинь посмотрела вдаль, её лицо выражало серьёзность. Легкий ветерок развевал её косички. Солнечный свет проникал сквозь листья, отбрасывая пятнистые тени, которые придавали её образу кинематографический вид. Затем она торжественно произнесла:
— Это... судьба, от которой нам не сбежать.
Ши Сяолинь хлопнула его по плечу:
— Мы пишем сочинение к Празднику драконьих лодок! Впечатления от мероприятия, по одному от каждого! Поэтому все обязаны прийти посмотреть гонки на драконьих лодках.
Банка колы в руках Кун Цюэ едва не вылетела:
— Ну что ты. Чем больше людей, тем веселее. — Ши Сяолинь посмотрела в сторону Ши Циннина, стоявшего под деревом. — К тому же мой брат уже давно никуда не выходил. Пусть немного развеется. По-моему, сегодня он в довольно хорошем настроении.
Кун Цюэ подумал: «Что-то я этого не заметил...»
А Бай Еси, стоявший неподалеку от Ши Циннина, но отделенный от него школьниками, явно был не в настроении. Бай Еси определенно не мог быть в хорошем настроении. Он стоял ближе к Цинь Чжишэню, чем к Ши Циннину.
Окружавшие остальных разошлись, но Ши Циннин остался в окружен. Все началось с того, что он сделал групповое фото для девушки. Девушка изначально хотела встать подальше на селфи, чтобы ее лицо выглядело меньше, поэтому она попросила Ши Циннина подержать ее телефон. Но, сделав снимок, она поняла, что небрежно сделанная принцем Ши фотография выглядит лучше, чем та, которую она тщательно выбрала.
И вот ситуация вышла из-под контроля.
Все выстроились в очередь, чтобы попросить Ши Циннина сделать для них групповое фото.
Но на самом деле принц Ши, который уже вызывал восхищение в глазах одноклассников, не думал о фотографировании. Он всё время думал о длинноволосой фигуре, которую мельком увидел краем глаза.
Проснувшись прошлой ночью, Ши Циннин подумал, что, хотя у главных героев романов есть свои романтические линии, в реальности человек, который сейчас нравится Бай Еси... возможно, это сам Ши Циннин.
Неужели его вмешательство уже изменило основную сюжетную линию романа?
Ши Циннин не раз об этом задумывался. Но особой паники не испытывал.
С тех пор как Цинь Чжишэнь признался, он почувствовал определённые перемены. Даже сейчас Ши Циннин больше всего беспокоился не о главном сюжете романа.
Главное, чтобы Мята был в безопасности, защищен и невредим.
С кем бы он ни выбрал быть, Ши Циннин будет рад за него.
По сравнению с собственными чувствами его больше заботило другое: чтобы человек, который однажды получит возможность причинить боль Бо Еси, относился к нему хорошо.
Подумав об этом, Ши Циннин снова едва не вздохнул.
Этот человек не желал даже домашних животных заводить, лишь бы не отвлекаться на кого-то ещё. Его взгляды и убеждения порой были слишком трудными для переубеждения.
Ши Циннин всё больше переживал, что Бай Еси однажды может совершить что-нибудь непоправимое.
Ведь любовь не должна быть принуждением.
Нельзя назвать добром только потому, что за этим стоит искренность.
Ши Циннин долго размышлял над этим, чувствуя, что ему следует попытаться изменить мнение Бай Еси.
Одни раны наносят извне. Другие трагедии рождаются внутри самого человека.
Он думал о многом, но когда наконец смог повернуться и посмотреть прямо на Бай Еси, внезапно всё забыл. Ши Циннин даже забыл вернуть телефон, который держал в руках, пока его не окликнул одноклассник сзади. Затем он вернул телефон, поспешно извинился и подошёл к Бай Еси.
— Мята, ты плохо себя чувствуешь?
Бай Еси стоял у дерева, не издавая ни звука.
Даже Цинь Чжишэнь, находившийся рядом, ничего необычного не заметил.
Услышав голос, Цинь Чжишэнь подошёл:
Ши Циннин поспешно потянулся за салфеткой, но не нашёл её. Он просто опустил рукав и манжетой вытер тонкий слой пота со щеки Бай Еси. Его действия также привлекли внимание окружающих, но никто больше не заметил, что Бай Еси плохо.
— А он разве не всегда такой? Настоящий холодильник... кхм, в смысле, вечно холодный? — сказал Цинь Чжишэнь.
Бай Еси медленно моргнул, его длинные ресницы слегка задержались. Через мгновение он сказал:
— Разве это похоже на «в порядке»? — брови Ши Циннина невольно нахмурились. — Ты ещё вчера ночью плохо спал...
— Откуда ты знаешь, что плохо спал? — выражение лица Цинь Чжишэня было несколько странным. — Вы что, вместе спали?
— Да что такого в том, что вместе? — услышав это, вмешалась подошедшая Ши Сяолинь. — Так было и раньше в палате. Моему брату постоянно холодно, а Бай-гэ ещё и присматривал за ним.
— Ну, сегодня утром после пробуждения ему и правда было немного нехорошо.
Ему показалось, что он ослышался. А потом он отчаянно захотел, чтобы это действительно оказалось слуховой галлюцинацией. Но испытания на этом не закончились. Потому что сразу после этого он увидел, как обычно немногословный длинноволосый юноша протянул руку.
И прямо при всех взял Ши Циннина за руку.
На глазах у всех, под взглядами множества людей.
Когда Бай Еси внезапно притянул его к себе, Ши Циннин на мгновение замер, а затем ещё сильнее встревожился.
— Что с тобой? Где тебе плохо?
«...Да твою ж мать. Опять эта уловка?!»
Цинь Чжишэнь прекрасно помнил коварное поведение Бай Еси в больничной палате.
Но на этот раз Ши Циннин взаправду волновался. Парень опустил голову и уткнулся в его плечо, и в месте соприкосновения... необычная температура заставила Ши Циннина понять, что что-то не так, и он тут же потянулся к уху Бай Еси.
Это действительно была температура. Неудивительно, что Бай Еси весь день выглядел таким уставшим. Скорее всего, ещё с самого утра у него держалась небольшая температура. Неожиданность застала всех врасплох.
Ши Циннин, торопливо потянувшись за телефоном, чтобы позвонить водителю, вдруг почувствовал, как человек, прижавшийся к его шее, пошевелился.
Наконец, Бай Еси ответил, его голос стал еще тише и приглушеннее, чем раньше.
— Я не болен. — его голос был хриплым и усталым, мягким, но решительным. — Я просто хотел быть ближе к тебе.