Глава 33
Ши Циннин не знал, сработает ли вообще то, что он делал.
Он только что провел много времени в своей комнате, изучая конкретные причины, клинические симптомы и методы лечения, даже углубляясь в малоизвестные технические термины в научных статьях.
Голод кожи часто вызвана недостатком заботы в детстве, поэтому пациенты часто жаждут объятий и ласки больше, чем другие.
Но это не значит, что они будут активно искать этого. На самом деле, люди с кожной жаждой могут быть даже более замкнутыми и изолированными, чем другие.
Они жаждут объятий, но при этом изолируются.
Они более терпеливы и хотят быть ближе к меньшему числу людей, чем обычные люди.
Ши Циннин не знал, хочет ли Бай Еси, чтобы его обняли.
Но, возможно, внезапно охваченный ароматом свежей мяты, он полностью забыл о своих прежних планах постепенного, непрямого подхода. Ши Циннин просто протянул руку и обнял его.
Даже если это имело лишь незначительный эффект.
Человек, которого он обнял, слегка замер, видимо, испугавшись неожиданного движения.
Ши Циннин понимал, что немного опрометчив. Видя, что тот молчит, он немного ослабил хватку и предложил:
Домашний питомец мог бы помочь справиться с одиночеством.
— Возможно, если чаще держать кошку на руках...
Едва Ши Циннин ослабил хватку, как его полностью окружили и притянули к себе.
На этот раз Ши Циннин был ошеломлен.
В воздухе витал прохладный, освежающий аромат. Время от времени у Ши Циннина даже возникало мимолетное заблуждение: ему казалось, что запах Бай Еси приятен, потому что он любит мяту, или потому что ему нравится запах мяты, и он не был уверен, нравится ли ему запах Бай Еси из-за самого Бай Еси.
Бай Еси по-прежнему молчал, но Ши Циннин, прижавшись к нему, чувствовал чистое, бешено бьющееся сердце, звук которого внезапно заглушал шум дождя за окном.
Возможно, из-за близости, Ши Циннин вдруг почувствовал, будто слышит дрожь, исходящую от его костей в его тесных объятиях. Прилив крови, пульсация в костях и бешено бьющееся сердце...
Ши Циннин был несколько озадачен.
Он не понимал, почему может извлечь столько пользы из таких простых объятий.
Он немного растерялся, но, немного подумав, поднял руку и нежно погладил Бай Еси по спине, словно утешая кота.
Движения Ши Циннина всё ещё были немного неуклюжими. В конце концов, у него никогда не было кота.
Но, возможно, это был природный талант. Одним лишь движением он легко мог успокоить Бай Еси.
Легким прикосновением он коснулся его макушки. Парень в его объятиях наклонил голову и дал погладить свои мягкие волосы.
Сквозь маску он мог открыто приблизиться.
Глаза Ши Циннина внезапно загорелись, он воодушевился:
— Тогда я буду обнимать тебя чаще с этого момента!
— Мхм. — тихо ответил Бай Еси.
Он был мастером стратегии и расчетов, даже подсчитывал калории в еде, но он не мог контролировать всё. Столкнувшись с огромным призом, даже если это была мечта, кто мог гарантировать, что он не попадется на него?
— Сначала принимай лекарства вовремя, чтобы вылечить простуду, а потом мы пойдем проверим твое состояние через несколько дней, хорошо? — он боялся, что Бай Еси возразит. — Всё несложно, просто проверят, нет ли чего-нибудь, чего мне нужно избегать...
— Хорошо. — тихо сказал Бай Еси.
Ши Циннин моргнул, его глаза засияли.
Он улыбнулся и снова обнял Бай Еси.
Счастливый Ши Циннин почти не жаловался, пока принимал лекарство. В полдень, когда дождь почти закончился, они вместе отправились на послеобеденные занятия.
Атмосфера в классе всё ещё была довольно расслабленной. Никто ещё не оправился от невероятно сильной грозы.
Во время перерыва многие студенты продолжали болтать.
— Гром был слишком сильным! Я слышал, что некоторые деревья на центральной площади раскололись надвое, это было ужасно.
— Да, такое ощущение, будто какое-то божество переживает испытание.
— Теперь я наконец-то понимаю, что такое испытания в романах. Если бы кого-то действительно поразило такое, разве он не превратился бы в пепел на месте?
— Эй, да, разве вчера вечером не было вирусной фотографии молнии? Вы её видели?
Вчерашняя гроза была настолько сильной, что тема «молния в Хайчэне» мгновенно стала трендовой.
Однако старшеклассники не всегда могут следить за трендами, и многие из них живут в кампусе, редко имея доступ к своим телефонам.
Фан Аньжань, стоявшая рядом, тоже с любопытством спросила:
После ее вопроса высокий парень рядом с ним цокнул языком:
Он был не из 3-го класса, а из соседнего класса и пришёл с несколькими друзьями повидаться со своими приятелями. Он полез в карман, достал телефон и быстро пролистал до фотографии.
Все были поражены как великолепной фотографией на экране, так и действиями парня.
— Ван Чжэ, ты такой безрассудный! Не боишься, что Лао Гао придёт и поймает тебя?
— Чего бояться? С моим умением прятать телефоны меня ещё никто не ловил. — он поднял бровь, глядя на Фан Аньжаня. — Красиво, Фан-мэй?
Фан Аньжань посмотрела на фотографию и не знала, что сказать:
Фотография действительно была потрясающей. Бескрайнее ночное небо, казалось, было разорвано паутиной, словно лезвия света, всё небо было залито невероятно красивым глубоким фиолетовым цветом.
— Это как будто из научно-фантастического блокбастера. — сказал кто-то. — Словно, я могу переместиться во времени в любую секунду.
— Может быть, это и есть переход к путешествиям во времени? — сказал Ши Циннин, который молча слушал и был настоящим путешественником во времени.
— Возможно, так и есть. В фильмах такое постоянно случается. Удар молнии и путешествие во времени. — добавила Фан Аньжань. — Это должно быть объяснимо с точки зрения физики, верно? Молния искривляет пространство-время, создавая червоточины, что приводит к путешествиям во времени. — она посмотрела на Ши Циннина, когда упомянула физику.
— Молния вызвана свободными зарядами в воздухе. Даже самая сильная молния – это электромагнитная реакция, максимум с некоторыми химическими реакциями. Теоретически говоря, она не может искривить пространство-время.
Ши Циннин не заметил и продолжил:
— Время и пространство неразделимы во Вселенной. Что действительно вызывает изменения в пространстве-времени, так это гравитация...
— Ты думаешь, что знаешь всё? — парень, только что доставший телефон, пнул стол рядом с собой, подняв брови. — Кто ты, какой-то великий учёный?
— Ван Чжэ, как ты можешь так говорить? — нахмурилась Фан Аньжань.
Несколько парней неподалеку, зная, что Ван Чжэ ухаживает за Фан Аньжанем, попытались его успокоить, но Ван Чжэ оттолкнул их.
— Что, он может это сказать, и это нормально, а я нет?
Фан Аньжань была девушкой с тонкой душевной организацией, и уже краснела, споря перед всеми, но Ван Чжэ не успокаивался.
— Какая чушь про гравитацию. — усмехнулся Ван Чжэ, — Всемирная гравитация, ерунда! Ладно, я скажу, что это гравитация молнии, разве это запрещено?
Он тряс ногой и покачивал стол, говоря это, его поведение действительно выводило из себя.
Несколько девушек нахмурились, и староста класса, услышав шум, подошел, чтобы прогнать их, но прежде чем они успели это сделать, кто-то заговорил.
— Тогда ты даже более впечатляющий, чем Эйнштейн.
Внезапно раздался сонный, слегка хриплый голос, в котором чувствовалось нетерпение от пробуждения.
Всё это время Ван Чжэ пинал парту. И как назло, именно парту Вэй Инкая, стоявшую у двери. В конце концов он разбудил спящего бога.
— Четыре фундаментальных взаимодействия Вселенной: сильное, слабое, электромагнитное и гравитационное. — голос Вэй Инкая тоже был томным, с напеванием в конце. — Даже Эйнштейн не смог объединить все четыре в одну теорию. А ты одной фразой сразу два объединил. Вот это мощь.
— Не просто мощь. Ты ещё и орёшь громче любой лягушки. — разразился смехом одноклассник неподалеку.
Он даже не понял, что говорит тот, услышал только «Эйнштейн».
Но каким бы глупым ни был Ван Чжэ, видя, как все вокруг смеются, он понимал, что Вэй Инкай говорит недоброе.
Не успел он договорить, как вдруг заговорил парень из другого класса, пришедший с ним.
— А, это же Спящий Бог? Какая редкость, что ты просыпаешься днём. — саркастически произнёс он.
— Разве ты не всегда делаешь это ночью? — Вэй Инкай почесал ухо.
— Кто заставил лягушек так громко квакать? Они разбудили меня.
— Кто может тебя разбудить? Ты так сосредоточен, когда спишь.
Сун Цяньцянь, только что пришедший, больше не мог этого выносить.
— Эй, Лю Синь, просто в прошлый раз он не позволил тебе списать ответы. Ты когда-нибудь угомонишься?
Из-за характера Вэй Инкая и его привычки спать днем, мало кто в классе был с ним знаком. Помимо старосты класса физики, только Сун Цяньцянь, живший по соседству с Вэй Инкаем, разговаривал с ним чаще, чем несколько раз.
— Что я сделал? Я просто застал Вэй Инкая играющим в постели поздно ночью во время зимних каникул, и вся кровать была была под бумагами. — настаивал Лю Синь.
— Ты что, с ума сошел? — сказал Сун Цяньцянь. — Это были всего лишь обрывки бумаги, он же делал домашнее задание!
— Разве нужно рвать бумагу, чтобы делать домашнее задание? К тому же, кто поверит, что он такой сонный днем и делает домашнее задание ночью? — фыркнул Лю Синь.
— Те, кто в курсе, поймут, ясно? Разве обрывки бумаги и скомканные кусочки это не одно и то же?
— Посмотрите на нашего спящего бога, силёнок-то хватает?
Вэй Инкай посмотрел на него и улыбнулся:
— Хватает. Достаточно, чтобы тебя избить.
— Давай! — тут же повысил голос Лю Синь.
Как раз когда они собирались пододвинуть стол и засучить рукава, вдруг сбоку раздался голос.
— А может, он рвал бумажки, чтобы отпраздновать? — все внимание привлек Ши Циннин, задумчиво глядя на Вэй Инкая. — После решения важной задачи отрывать клочки бумаги и подбрасывать их в воздух – это старая традиция. Когда-то Ферми на месте испытания атомной бомбы как раз использовал разлетающиеся бумажки и по расстоянию их полёта в уме оценил мощность взрыва. — он закончил говорить, затем перевел взгляд с Вэй Инкая на Лю Синя, на его лице появилось легкое удивление. — А разве может быть другое объяснение? Подождите... вы что, даже этой знаменитой истории никогда не слышали? — голос юноши звучал спокойно и совершенно искренне.
Но окружающим он показался скорее саркастическим.
— Слышал я это или нет не твоё дело! — сердито парировал Лю Синь. — Ты думаешь, что всё знаешь, несёшь такую чушь?
— Я делаю это не для того, чтобы чему-то учить. — слегка улыбнулся он.
Хотя это было не совсем подходящее время, многие из окружающих всё же были поражены его улыбкой.
Ши Циннин уже поднял подбородок, слегка указывая назад на Лю Синя и остальных.
Лю Синь и его друзья обернулись, но увидели лишь бесстрастное, холодное лицо классного руководителя.
Учитель Гао от злости даже рассмеялся.
— Вы смеете прогуливать уроки и даже ругаться в классе. Ладно. Выходите и идите к своему классному руководителю! С каждого из вас снимут по пять баллов. Лю Синь, с тебя десять! Еще одно снижение и тебя отстранят от занятий!
Все эти ребята были из 5-го класса. Их классный руководитель был исключительно строг. Любой, кто терял хотя бы один балл, должен был стоять в задней части класса целых три дня.
Пять баллов означали как минимум полмесяца стояния.
Их лица побледнели, включая лицо Ван Чжэ, и все они были уведены руководителем, выглядя совершенно подавленными.
Ученики 3-го класса, став свидетелями этого зрелища, также получили приказ от руководителя быстро вернуться на свои места и разойтись. Однако Ши Циннин не ушел. Он небрежно сел на свободное место рядом с Вэй Инкаем.
Если бы Вэй Инкай действительно подрался, у заведующего кафедрой появился бы ещё один человек, которого нужно было бы задержать.
— Ты умеешь драться? — с любопытством спросил Ши Циннин. — У тебя не болит нога?
После этих слов он на мгновение замолчал.
— Что? — Вэй Инкай был ещё больше озадачен. Он широко раскрыл глаза, уже не будучи сонным. — Какая боль в ноге?
— Ты не слишком быстро рос, не испытывал боли в ногах? — взглянул на его ногу Ши Циннин.
Даже когда он спал в классе, у Вэй Инкая иногда внезапно сводило икроножные мышцы.
Вэй Инкай молчал, его выражение лица было слегка подозрительным.
Однако Ши Циннин всегда чувствовал с ним странное сходство, словно лично видел, как он страдал от дефицита кальция в период полового созревания, из-за чего у него постоянно сводило ноги судорогами.
Ещё и его хаотичный режим сна, его склонность терять счёт времени, когда он был поглощен исследованиями, казались ему знакомыми.
Хотя в романе Вэй Инкай, кажется, не упоминался, Ши Циннин не стал зацикливаться на этом. У него был другой вопрос, который его интересовал.
— То, что ты говорил про объединение четырёх фундаментальных взаимодействий... это ведь теория Великого объединения?
Вэй Инкай взглянул на него слегка удивлённо, с выражением лица, которое говорило: «Этот смертный меня реально понял».
— Тогда получается, что я тоже был не совсем прав, когда сказал, что удар молнии не может привести к путешествию во времени. — сказал Ши Циннин. — Если электромагнитное взаимодействие и гравитацию удастся объединить в рамках одной теории, то в каком-то смысле они окажутся одной и той же сущностью. А гравитация способна искривлять пространство-время. Значит, теоретически можно создать кротовую нору и перемещаться во времени.
— Мост Эйнштейна-Розена, да? — отозвался Вэй Инкай. — Слишком далёкая тема. Сколько людей мечтали о кротовых норах... и что в итоге? Даже гравитационные волны ещё не обнаружили.
Ши Циннин чуть было автоматически не возразил: «Но ведь гравитационные волны уже обнаружены».
Прежде чем он успел выпалить это, он вдруг кое-что понял. Нет. Сейчас он ещё не достиг того возраста, который был у него в прежней жизни. А значит, в этом времени человечество действительно ещё не открыло гравитационные волны.
— Даже если гравитационные волны будут обнаружены, нам еще очень далеко до того, чтобы человечество овладело гравитацией. — лениво сказал Вэй Инкай. — А если и научатся управлять, то максимум на атомном уровне. Телепортировать один атом, не больше. До настоящих путешествий живых людей во времени тут ещё как до луны.
Ши Циннин подумал про себя «Это далекое будущее прямо перед тобой».
Он был реальным примером путешествия во времени.
— Хватит мечтать о путешествиях во времени. Лучше решай физику.
Вэй Инкай подтянул к себе лист с заданиями.
— Столько лысых старых ученых еще не разгадали эту загадку. — почти неосознанно добавил Ши Циннин. — Может, они ждут. — он сказал. — Новые боги, которые переворачивают мир с ног на голову, чаще всего появляются из ниоткуда. Обычно это никому не известные молодые люди.
Вэй Инкай замер, поднял глаза и странно посмотрел на него.
— Чёрт. — пробормотал он. — Впервые встречаю кого-то еще более высокомерного, чем я.
— Божество Кай. — передразнил его Ши Циннин, улыбаясь. — Ответ на последний вопрос в продвинутом тесте – квадратный корень из трёх?
— Разве это не квадратный корень из двух?
Неподалеку Сун Цяньцянь, вернувшись на своё место, с изумлением уставился на двух человек в заднем ряду класса.
— Сяо Ши настоящий гений, да?! Он даже с Богом Кай может поболтать?
— Впервые за этот семестр я вижу Бога Кая таким бодрым после занятий. — сказал Сун Цяньцянь, затем взглянул на Бай Еси, сидевшего в последнем ряду, на противоположном конце класса. — Бай-гэ тоже. Наши два главных монстра в классе, похоже, нормально общаются только с Сяо Ши.
Линь Сяо был слишком замкнут и ничего не сказал после восклицания Сун Цяньцяня, а Чжэн Кунь был таким надоедливым. Итак, Сун Цяньцянь, как обычно, болтал с Фан Аньжанем и остальными.
Фан Аньжань успокоилась после того, как её утешили друзья. Услышав слова Сун Цяньцяня, она тоже посмотрела на Бай Еси.
На мгновение она замялась и спросила:
— Не кажется ли тебе, что... Бай-гэ выглядит немного несчастным?
— А? — Сун Цяньцянь был озадачен и снова взглянул на него. — Правда?
У него по-прежнему не было никакого выражения лица. Но когда Ван Чжэ говорил глупости, Бай Еси, стоявший неподалеку, заметно помрачнел.
Сун Цяньцянь заметил его в тот момент, когда шум привлёк его внимание, и даже подумал, что у Ван Чжэ на лбу написано огромное «опасность».
К счастью, он не стал предпринимать никаких действий. Иначе, устроив переполох в классе, он бы точно привлёк учителя Гао и остальных, и кто знает, сколько бы неприятностей это потом вызвало.
На данный момент Бай Еси вернулся на своё место, и Сун Цяньцянь не заметил в нём ничего необычного.
Фан Аньжань замерла. На самом деле, она сама немного сомневалась.
Просто у Фан Аньжань была кошка, которая живёт уже три или четыре года, и когда она тайком гладила кошку на улице и возвращалась домой, взгляд кошки... был точно таким же, как взгляд Бай Еси, который время от времени бросал на другую сторону класса.
Все вернулись на свои места только после того, как прозвенел школьный звонок.
После уроков Ши Циннин и Бай Еси пошли домой вместе, и Ши Циннин заметил, что Бай Еси выглядел немного подавленным.
— Тебя всё ещё беспокоит простуда? — обеспокоенно спросил он.
— Я в порядке. — покачал головой Бай Еси.
В разговорах с незнакомыми людьми Бай Еси обычно использовал жесты, никогда не говоря ни слова лишнего.
Но с Ши Циннином он ни разу не промолчал.
Он выглядел хорошо. Он принял лекарство в полдень, никаких симптомов не было, и температура была в норме.
«Поскольку это была не простуда, вероятно, это была просто сухость кожи» подумал Ши Циннин. Может быть, в следующий раз, когда будут рассаживать учеников, ему стоит поговорить с классной руководительницей и попросить их сесть вместе?
Это облегчило бы ему уход за Мятой.
Ещё до того, как была назначена рассадка, настало время осмотра Бай Еси. Семья Ши Циннина была занята, поэтому Ши Циннин сразу же поехал в больницу с Бай Еси.
На этот раз они приехали в главную больницу. Ши Циннин умело провел его к стойке регистрации, поднялся на лифте и, нажав кнопку этажа, успокоил его:
— Не волнуйся, я хорошо знаю это место.
Бай Еси посмотрел на него, слегка поджав тонкие губы.
Хорошо знает? Может, потому что он лечился здесь бесчисленное количество раз?
Ши Циннин не знал, о чем тот думает. Он заранее записал его на прием, и больница быстро провел обследование Бай Еси.
Обследование было разделено на психологическую и физиологическую части и заняло немного меньше времени, чем ожидал Ши Циннин.
Результаты двух частей были разосланы не вместе, поэтому они пошли за отчетами.
Ши Циннин сильно нервничал, услышав результаты.
— Есть некоторые признаки стресса, но существенных поражений нет. Просто обеспечьте себе достаточный отдых.
Результаты анализов врача, на самом деле, не представляли большой проблемы.
— Он может немного нервничать. Просто будьте осторожны, чтобы не развились невротические спазмы.
Но Ши Циннин был обеспокоен. Услышав «невротические спазмы», он рефлексивно вспомнил дрожащие руки Бай Еси после травмы в романе.
Он не мог не задать ещё много вопросов, тщательно записав указания врача перед уходом. Когда они встретились, Бай Еси сказал, что с результатами анализов всё в порядке.
Однако Ши Циннин всё ещё волновался и тщательно повторил только что сказанное врачом.
Помимо снятия стресса и отдыха, было также предложено чаще обниматься.
— Объятия способствуют выработке окситоцина в организме, гормона, который усиливает чувство счастья. Объятия также подавляют кортизол, гормон стресса, что способствует расслаблению.
Он говорил красноречиво, его выражение лица было серьёзным и искренним, что делало его... чрезмерно милым.
— Врач сказал, что ежедневные потребности не всегда отражаются в медицинских данных, поэтому даже если результаты нормальные, мы не можем их игнорировать. Обниматься чаще всегда полезно... э-э...
Не успел он договорить, как его обнял человек, строго следовавший указаниям врача.
Бай Еси был выше его ростом, и когда его обняли, он оказался прямо у его шеи.
И это казалось очень... удивительно правильным.
Уши Ши Циннин слегка покраснели.
Во время их последнего объятия под дождем он слышал сердцебиение Бай Еси.
На этот раз, однако, он слышал только собственное дыхание.
Подумав об этом, Ши Циннин внезапно осенила идея.
Ее мысли словно внезапно прояснились.
Что касается сюжета романа, то из-за фрагментарных воспоминаний Ши Циннин вспоминал лишь отдельные фрагменты. Хотя он приблизительно воспроизвел основную сюжетную линию, Ши Циннин всё ещё не мог понять, что именно вызвало у него эти воспоминания.
В этот момент, когда его крепко обняли, Ши Циннин вдруг осознал.
В Первый раз память пробудилась во время их встречи в баре.
Второй раз, когда он вспомнил Цинь Чжишэня, причиной стал английский акцент Бай Еси.
Третий раз он вспомнил о причине смерти Бай Еси, когда успокаивал его во время грозы и незаметно для себя уснул рядом с ним.
Каждое воспоминание было связано с развитием его отношений с Бай Еси.
Ши Циннин не мог не почувствовать волнение. «Так что, если мы перейдём к следующему шагу, сможем ли мы вспомнить более подробные детали?» Ши Циннин, естественно, хотел уловить как можно больше деталей сюжета, чтобы всё прошло гладко. Однако, несмотря на его волнение, возникло чувство недоумения.
Встреча, британский акцент, объятия...
Эти действия вполне очевидны и логически должны следовать друг за другом.