Глава 51
Ночная игровая площадка была тускло освещена, словно полотно из различных оттенков желтого. Только парень перед ним выделялся, его цвет и сияние ослепляли, как легкий весенний ветерок. Еще более захватывающе, чем пленительное звездное небо над головой.
Цинь Чжишэнь смотрел на него, его мысли метались, но в конце концов он потерял дар речи.
Доносились отдаленные звуки смеха одноклассников, но этот уголок оставался тихим. Наконец, мысли Цинь Чжишэня вернулись к реальности благодаря голосу Ши Циннина. Он услышал, как он сказал:
— Что? — Цинь Чжишэнь был ошеломлен.
Улыбка Ши Циннин исчезла, но в его глазах все еще читалась пленительная сладость.
Даже его голос был нежным и сладким:
— Прости, я не могу ответить тебе взаимностью. — Ши Циннин искренне сказал. — Но я очень благодарен тебе.
Спасибо, что позволил мне осознать, кто мне нравится.
Цинь Чжишэнь не отвёл взгляда. Он помолчал немного, а затем улыбнулся.
— Знаешь, я впервые по-настоящему понял, что ты мне нравишься, когда увидел твою улыбку. Но тогда ты разговаривал с другим человеком. — Цинь Чжишэнь постарался говорить лёгким тоном. — И только что я снова увидел твою улыбку, и подумал, что у меня может быть шанс.
— ... — Ши Циннин прикоснулся к уху, подумав: «Я просто подумал о нем, когда улыбался».
Но сейчас было не время объясняться, поэтому Ши Циннин просто повторил.
— Не нужно извиняться. — покачал головой Цинь Чжишэнь и сказал. — На самом деле, я и раньше знал, что ты не собираешься встречаться. Ты же отверг много любовных писем, да? Вот твой ответ.
Он действительно получал любовные письма. Самые первые из них даже порезали руку Мяты.
Но всё это было ещё тогда, когда он только поступил в школу. Хотя Ши Циннин иногда находил любовные письма в ящике своего стола, они всегда исчезали спустя время.
Ши Циннин предположил, что кто-то из них просто забрал письмо обратно и не обратил на это особого внимания, и не стал отвечать письмам.
Откуда Цинь Чжишэнь это узнал?
Ши Циннин задумался, пока тот продолжал:
— Это потому, что я не сдаюсь. Я всё ещё хотел попробовать. — сказал Цинь Чжишэнь. — Если я не попробую, то обязательно пожалею.
Ши Циннин посмотрел на его выражение лица и слегка замер. Он знал Цинь Чжишэня недолго, и из-за незавершенных сюжетных линий в романе его первое впечатление о нём было даже довольно негативным. Но сейчас все были молоды, и, слушая слова Цинь Чжишэня, Ши Циннин почувствовал лёгкое... восхищение.
Восхищение его смелостью и бесстрашием.
Цинь Чжишэнь был первым, кто, как заметил Ши Циннин, вывел его из тупика в этой истории. Он был ещё молод, но так наивен, что мог говорить так откровенно.
— Так что не нужно извиняться, всё в порядке. В конце концов, симпатия к кому-то – это моё личное дело.
Оказалось, он слишком много думал, но не учёл чувства, которые испытывал к другому человеку.
Да, симпатия к кому-либо в конечном итоге односторонняя.
— Хорошо. — сказал Ши Циннин, и добавил. — Спасибо.
Цинь Чжишэнь написал в своём выпускном альбоме, что ненавидит настойчивые приставания, поэтому он воспринял это буквально и не стал его донимать, а затем и вовсе больше не думал об этом.
— Урок почти закончился, возвращаешься?
Ши Циннин кивнул, повернулся, чтобы уйти, но испугался, увидев неподалеку фигуру.
Ши Циннин подбежал через несколько шагов, но тот протянул руку и остановил его.
— Всё в порядке. — улыбнулся Ши Циннин и спросил. — Зачем ты сюда пришел?
Бай Еси с серьёзным выражением лица ответил:
— Урок почти закончился, нужно собираться.
Ши Циннин уже собирался уйти с ним, когда услышал голос Цинь Чжишэня позади себя.
— Молодой господин Бай. — спокойным голосом произнес он. — Даже если отношения очень хорошие, всё равно стоит оставлять человеку немного личного пространства, не так ли?
Ши Циннин обернулся и увидел Цинь Чжишэня, стоящего в нескольких шагах от него, расслабленного, с одной рукой в кармане.
Ши Циннин не придал особого значения обращению «Молодой господин Бай», предположив, что Цинь Чжишэнь так назвал его просто потому, что тот давно живёт у них дома.
Он увидел, каким взглядом Бай Еси смотрит на Цинь Чжишэня.
Будто в одно мгновение эта весенняя ночь превратилась в леденящую зимнюю стужу.
Слишком давно Ши Циннин не видел его отчуждённости и холодности.
Этот взгляд был словно внезапный проблеск бурного течения, скрытого под спокойным морем.
Тихое и неподвижное, но способное стереть в пыль всё, что попадалось на его пути.
Ши Циннин мгновенно вспомнил напряженную схватку между ними в романе и невольно воскликнул:
Но в мгновение ока, когда Бай Еси снова посмотрел на него, его выражение лица стало спокойным, словно предыдущее мгновение было всего лишь иллюзией.
Когда урок подходил к концу, все ученики закончили свои наблюдения и, по просьбе учителя, собрались по классам.
Их волнение не утихло, они всё ещё оживлённо болтали, время от времени поглядывая на далёкое звёздное небо.
Они только что стали свидетелями его великолепия.
Сюй Лосэнь хлопнул в ладоши и сказал:
— Уверен, у всех есть какие-то мысли после того, как вы увидели звёзды. — его голос постепенно успокоил учеников. — Вы даже могли почувствовать, что, хотя мы стоим здесь, мы на мгновение и быстро перенеслись в другой мир, как будто выполнение домашнего задания в классе было давным-давно. — сказал он с улыбкой. — В этом и заключается очарование звёздного неба. Оно позволяет полностью отпустить всё и просто насладиться этим моментом благоговения и красоты. Конечно, это не значит, что домашнее задание не важно. Сейчас у вас лучший возраст для познания мира. Каждый предмет, который вы изучаете, помогает вам понять, как устроена реальность вокруг вас. Физика не исключение. Поэтому сегодня я и вывел вас на улицу на этот урок. И сказал, что расскажу, что такое физика.
Сюй Лосэнь указал на звёздное небо над головой.
Все ученики вслед за его жестом подняли взгляды к похожему на мечту Млечному Пути.
— Будь то звезды, падающее яблоко или пенная вода, которая сама толкает бумажный кораблик. — спокойно и мягко сказал Сюй Лосэнь. — Физика помогает нам открывать сюрпризы в знакомом.
Позади него его обняли знакомые руки. Точно так же, как это происходило всегда, когда его успокаивали. Без малейшей сдержанности. Изо всех сил. Крепко-крепко.
Из-за того, как его обнимали сзади, он не мог разглядеть выражение лица Ши Циннина, но его радость была очевидна в его голосе.
Среди привычного вечернего ветра Ши Циннин крепко обнимал своё неожиданное открытие.
Бесчисленные ученики были поглощены словами нового учителя.
Казалось, они заново знакомились с предметом, на который раньше столько раз жаловались.
Но Ши Циннин лучше всех понимал привлекательность физики.
Однако в этот момент все думали о физике.
Ши Циннин невольно подумал: «Неудивительно, что он главный герой».
Через три секунды он мысленно отбросил эту мысль.
Благодаря тому, что один и тот же учитель физики заменял другого, ученики 3-го и 8-го классов постепенно начали взаимодействовать.
Это взаимодействие на этом не закончилось, потому что вскоре должен был начаться ежегодный школьный баскетбольный турнир.
Хотя он и назывался баскетбольным турниром, это не было формальным соревнованием, и никаких официальных соревнований не было. В конце концов, в средней школе №29 всё по-прежнему было сосредоточено на учёбе.
Однако в середине второго семестра каждого года наступало время сдачи экзаменов по физкультуре для старшеклассников и тренировок для поступающих в старшую школу учеников, готовящихся к финальному этапу. Большинство учителей физкультуры школы должны были присутствовать на этих двух мероприятиях, а учителя из их собственного класса также переводились для помощи в тренировках.
Поэтому из-за нехватки учителей физкультуры в текущем классе занятия в этом классе объединялись в одну сессию.
Чтобы облегчить управление несколькими классами, учителя организовывали баскетбольные матчи между разными классами, таким образом заложив эту ежегодную традицию в средней школе №29.
Однако для учеников, независимо от того, официальные это соревнования или частные, любые соревнования – это соревнования, и в частном порядке ученики относятся к этим соревнованиям довольно серьёзно.
Более того, это единственный крупномасштабный баскетбольный турнир, организованный школой за три года. Победа в нём было поводом для гордости на протяжении трёх лет старшей школы. Даже в составленном самими учениками руководстве для первокурсников старшекурсники неоднократно подчеркивали важность использования этой возможности.
Ши Циннин узнал о баскетбольном турнире позже всех остальных, потому что он совпал со сменой сезонов, погода была непредсказуемой, что затянуло период его восстановления. Пока его одноклассники были на уроках физкультуры, Ши Циннин практически жил в больнице.
Однако, несмотря на то, что он не участвовал, Ши Циннин все равно чувствовал сильную атмосферу радости от оживленных обсуждений своих одноклассников из 3-го класса.
Потому что успеваемость 3-го класса была исключительно хорошей.
Всего в этой школе было двадцать классов. Соревнования представляли собой турнир на выбывание, состоящий из четырех раундов и длящийся около месяца, заканчивающийся непосредственно перед промежуточными экзаменами.
В первом раунде из двадцати команд оставалось десять, а во втором раунде из десяти команд оставалось четыре. Все три класса побеждали с преимуществом более чем в десять очков.
Десять очков – это немного в официальных соревнованиях, но в старшей школе...
В школьном баскетболе, где средний общий счет составляет всего тридцать или сорок очков, разница в две цифры считалось сокрушительной победой.
Главными игроками третьего класса являлись Лу Чао и Бай Еси, пара нападающих, оба ростом более 1,8 метра. Другие классы не могли остановить даже одного из них, не говоря уже о защите от двоих.
С ними в команде, несмотря на то, что до конца соревнований осталось еще два тура, третий класс стал фаворитом в финале.
В последнее время Бай Еси часто заставляли тренироваться под руководством Лу Чао, и Ши Циннин знал об этом. Однако он не ожидал, что Мята окажется таким сильным.
Поэтому он радовался за Бай Еси, но, с другой стороны, Ши Циннин также испытывал некоторые опасения.
Мята был еще очень худой. При всех физических контактах во время матчей, не получит ли он травму?
Эти опасения усилились на третьей неделе соревнований. Услышав, что третий класс чуть не подрался с другим классом во время тренировки, Ши Циннин едва расслышал, что сказал классный руководитель, прежде чем поспешно попрощаться и вернуться в класс.
Когда он вернулся, Бай Еси уже сидел на своём месте.
Ши Циннин бросился к нему, сердце бешено колотилось, он боялся, что если тот обернётся, то он увидит какую-нибудь ужасную рану.
К счастью, худшего сценария не произошло.
Он обернулся, выражение его лица было обычным, ничего подозрительного не наблюдалось, и он держал в руках розовый конверт.
— Ты в порядке? — спросил Ши Циннин.
Успокоившись, Ши Циннин вздохнул с облегчением, только тогда заметив Лу Чао, стоящего в стороне и разговаривающего со своими одноклассниками.
— О, ничего страшного, не стоит волноваться. Просто мы всегда тренируемся под баньяновым деревом во время перемен, ясно? Там есть небольшая уединённая площадка, обычно туда никто не ходит.
Ши Циннин был не единственным, кто слышал о конфликте. Лу Чао объяснял всё всем.
— Но сегодня 8 класс тоже пошел, и мы столкнулись. Никакой ссоры не было, мы просто обсудили это и решили потренироваться в разное время.
Ши Циннин опустила взгляд, только тогда заметив конверт в руке Бай Еси.
— Я знаю, в 8 классе два ученика физкультуры сдают вступительные экзамены в старшую школу, и новый ученик по имени Цинь Чжишэнь. Они оба неплохо играют в баскетбол, но они хорошие люди, разумные...
Услышав «Цинь Чжишэнь», Ши Циннин не сразу понял. Его глаза расширились, и он выпалил:
Сун Цяньцянь, который пил воду перед ним, выплюнул всё:
Его соседка по парте, Линь Сяо, испугалась и быстро протянула ему салфетку.
Сун Цяньцянь кашлянул и поблагодарил ее, но сквозь затуманенное зрение он все еще отчетливо видел выражение лица Бай Еси.
Обычно холодное и спокойное лицо Бай Еси теперь выражало явное отвращение.
... Да насколько же он недолюбливает Цинь Чжишэня?
Сун Цяньцянь наконец успокоился, кашлянув, и сказал.
— Нет, Сяо Ши, это тебе дала девушка из соседнего класса, а Бай-гэ принес.
Тогда Ши Циннин понял, что происходит:
В основном, его представление о господине Цинь как о мужчине главного героя из романа было слишком глубоко укоренено, поэтому эта мысль сама пришла ему в голову.
Бай Еси небрежно засунул розовый конверт в ящик стола, его движения были удивительно естественными.
Прежде чем Ши Циннин успел заметить, он спросил:
— Почему ты подумал, что это от Цинь Чжишэня?
Ши Циннин дотронулся до кончика носа:
— Я думал, что ты о нём заботишься...
Бай Еси поднял бровь, затем взял себя в руки и спокойно сказал:
— Что? — на мгновение опешил Ши Циннин.
Выражение лица юноши осталось неизменным:
— Я с ним и общаюсь, потому что ты общаешься с ним.
Ши Циннин снова удивился, и спустя долгое время моргнул. Он не был уверен, просто ли ему это показалось, но... слова Мяты: «Ты с ним общаешься», прозвучали немного резко.
Значит, Мята на самом деле не заботится о молодом господине Цине?
Ши Циннин на мгновение задумался и объяснил:
— Мы не особенно близки, просто обычные друзья. И мы не особо общаемся. — засмеялся он. — — Даже с Вэй Инкаем я общаюсь чаще.
Ши Циннин попытался утешить его, но, похоже, только ещё больше расстроил.
Лу Чао и остальные всё ещё разговаривали неподалеку. Ши Циннин сел, немного подумал и сказал голосом, который могли услышать только они двое:
— Но я отдаю предпочтение только тебе. Надеюсь, с тобой всё будет хорошо, и ты не пострадаешь...
Прежде чем он успел закончить, его талия внезапно сжалась, и его обняли рукой.
Ши Циннин оказался в крепких объятиях.
Подбородок юноши прижался к его голове, и до него доносился прохладный, освежающий аромат.
Среди белого дня, на глазах у всех, Бай Еси не только обнял его, но и незаметно сунул свою руку в его карман, несколько раз потрогав его с недобрыми намерениями.
Ши Циннин искренне подумал, что тот ищет резинку для волос, и серьезно ответил:
— Я принес, она в моей сумке. — он снова не смог сдержать смех, прижавшись к нему поближе. — Щекотно... не трогай, я сейчас достану.