Глава 23
— Я не помню, чтобы слышал об этом.
Голос мужчины, вошедшего из дверного проема, был тихим и медленным, вокруг него все еще витал холодный воздух.
— Это случилось давно. — объяснила мать Ши. — Тогда папа и дядя Цинь жили вместе и были очень близки. Дядя Цинь женился довольно поздно, примерно в то время, когда я была беременна Сяо Нином, и твоя тетя Цинь тоже была беременна. Однажды вечером они напились и решили устроить брак между своими детьми. Позже у нас родились мальчики, поэтому, естественно, об этом больше никто не говорил. Кроме того, тетя Цинь родом из Яньчэна, и вся ее семья уехала туда строить карьеру. Они не возвращались уже много лет, поэтому неудивительно, что ты ничего об этом не слышал.
Это соответствовало сюжету романа.
В конце концов, подобного рода брака по договоренности в этой истории не было.
— Но это была всего лишь шутка. — госпожа Ши протянула руку и взъерошила мягкие волосы младшего сына. — Даже если у кого-то есть дочь, вас двоих нельзя заставить быть вместе.
Напряженные губы Ши Ци слегка смягчились, но он все же сказал:
— Слишком поспешно принимать такое решение.
— Не волнуйся, это не считается. — она улыбнулась и втолкнула его на кухню. — Когда папа вернется, мы хорошенько поговорим! — пока она говорила, госпожа Ши повернулась к Ши Циннину. — Не волнуйся об этом, малыш. Мама поддерживает твой свободный выбор в любви. Сяо Бай, помоги мне. Я сварила суп, но еще не принесла.
Ши Ци бесстрастно оглянулся и увидел, как подходит Бай Еси.
Все трое пошли на кухню, оставив Ши Циннина одного в столовой, совершенно растерянного.
Как Цинь Чжишэнь оказался связан с ним?
Он невольно снова подумал о Цзянь Жэне.
Похоже, молодой господин тоже притягивает к себе подонков.
Однако, судя по опыту, странные ситуации, с которыми сталкивался молодой господин Ши, составляли менее одного процента от того, что переживал главный герой.
С такими мыслями желание Ши Циннин защитить Мяту стало ещё сильнее.
Из-за этого необъяснимого брака по договоренности Ши Циннин не мог открыто продолжать расследование дел Цинь Чжишэня, чтобы её семья снова не допустила ошибок.
К счастью, с начала учёбы Ши Циннин познакомился со многими сверстниками.
Общение в интернете всегда было неудобным, поэтому Ши Циннин планировал спросить Ши Сяолиня и Кун Цюэ при следующей встрече.
Но теперь у Ши Циннина появилась другая проблема.
Ши Циннин и раньше видел много новостей об отце. Будучи самым богатым человеком в Хайчэне, Ши Лин, несмотря на свою скромность, привлекал к себе много внимания каждым своим шагом.
На публике Ши Лин всегда вел себя строго и холодно, казаясь даже холоднее, чем его сын, Ши Ци.
Однако в частной жизни Ши Циннин почти не общался с ним. Пока отец был в командировке, хотя мать часто звонила по видеосвязи, отец находился за границей, разница во времени была слишком велика, и Ши Циннин нужно было рано ложиться спать, поэтому они редко виделись.
Впечатление об отце Ши Циннина в основном формировалось на основе новостных сообщений.
Мысль о встрече с кем-то еще более холодным, чем его брат, неизбежно немного... нервировала Ши Циннина.
Отложив семейные дела в сторону, Ши Циннин продолжал посещать занятия как обычно. На следующий день он пошел в школу с Бай Еси. После уроков Ши Циннин неожиданно столкнулся с девушкой, которая несколько дней назад передала ему розовый конверт.
— Извини... — девушка, всё ещё немного нервничая, избегала прямого зрительного контакта с Ши Циннином, когда говорила. Она также оглядывалась по сторонам, словно избегая кого-то. — Я не знала, что у тебя аллергия на духи, а я брызнула духами на конверт, который тебе передала... Больше так не буду, извини!
Ши Циннин успел произнести всего два слова, прежде чем она поспешно убежала, словно ее преследовали.
Почему она выглядела... испуганной?
Ши Циннин был озадачен, затем вспомнил ее слова.
Аллергия на духи это то, что сказал Мята? Перевязав рану Бай Еси в тот день, Ши Циннин вспомнил письмо и решил, что раз это подарок, то из вежливости должен ответить.
Однако конверт был у Бай Еси. Ши Циннин спешил и забыл его взять.
Когда Ши Циннин спросил ещё раз, Бай Еси сказал, что ответит за него.
У Ши Циннина действительно была аллергия на многие компоненты духов, но он не ожидал, что Бай Еси это заметит.
Ши Циннин сначала хотел спросить, как именно Бай Еси рассказал об этом ей, но, вернувшись в класс, обнаружил, что всех парней на заднем ряду позвали передвигать книги.
Ши Циннин с опозданием понял, что произошло.
Может быть, эта девушка боялась Бай Еси, поэтому она специально пришла искать его, когда Бай Еси не было? «Неужели Мята действительно такой страшный?» подумал Ши Циннин.
Однако он заметил, что с тех пор, как Бай Еси начал ходить в школу, он почти ни с кем не общался, кроме него.
Более того, Бай Еси сидел один на заднем ряду, за дополнительной партой, без соседа по парте.
В последний раз Ши Циннин видел, как он с кем-то общался, во время короткой встречи Бай Еси с Чжэн Кунем.
Кстати, Чжэн Куня сегодня на уроке не было. Он не знал, чем он занимается, и его место всё ещё было пустым.
Сун Цяньцянь упомянул, что Чжэн Кунь и раньше часто брал отгулы.
И Чжэн Кунь был не единственным, кто часто брал отгулы.
Учитель физики так и не пришёл в класс на третий урок.
Старостой по физике был худой невысокий парень с довольно примечательным именем У Ли.
Он вошёл, неся контрольные работы, раздал их, и через несколько минут вошёл и классный руководитель.
— Сегодня общешкольное тестирование, верно? — спросила Цзе Чуся.
— Да. Мы пишем его одновременно с несколькими классами первого корпуса. Работы собираем строго по звонку. — ответил У Ли.
— Тогда постарайся. — кивнула Цзе Чуся.
Она подвинула стул и села рядом с кафедрой.
Хотя учителя физики не было, классная руководительница вела урок, и ученики тут же затихли.
В классе стояла такая тишина, что можно было услышать, как падает булавка. Слышался лишь редкий звук переворачиваемых контрольных работ.
После окончания зимних каникул и возобновления занятий в школе не проводились масштабные экзамены. Хотя это был контрольный, для Ши Циннина это был первый экзамен.
Этот опыт был для него совершенно новым.
Раньше даже сидеть прямо сорок минут было для Ши Циннина трудно.
Но теперь он мог легко сосредоточиться на протяжении всего урока.
Ши Циннин даже закончил контрольную работу раньше, проверил её и подождал немного, пока прозвенит звонок и соберут работы.
Но очевидно, что мало кто из учеников чувствовал себя так же комфортно, как Ши Циннин.
Эта контрольная работа была специально ориентирована на самые сложные разделы, в основном вопросы по механике, и огромное количество вопросов было настолько велико, что у всех кружилась голова.
Сдав контрольную работу, Сун Цяньцянь был совершенно подавлен.
— Откуда там столько этих брусков и шариков?.. Да я целый ящик шариков куплю и бесплатно подарю составителю заданий, только пусть он уже отстанет!
Вокруг неё раздались вздохи и стоны.
— Я сдала работу, даже не закончив, оставила два вопроса с пропусками...
— Я слышала от учеников 2-го класса, что их учитель специально объяснял этот тип вопросов в последнем задании с пропусками. Учитель Море нам об этом никогда не говорил.
— Какой нормальный учитель такой, как учитель Море, постоянно отсутствующий?
— Я даже слышала раньше, что учитель Море был одним из лучших учителей физики в средней школе №29, я поверила этому, просто взглянув на его причёску! А посмотрите, что случилось, он даже не приходит на занятия.
— Это так несправедливо! Физику и так сложно изучать, мне кажется, что другие классы намного опережают нас в этом.
— Даже не говори об этом, я даже не поняла последние два сложных вопроса...
Даже лучшие ученики выглядели обеспокоенными. Хотя это и был формальный экзамен, это всё равно очень обескураживало.
— Кто-нибудь ответил на последний вопрос? Я даже первую часть не дочитала.
— Анжань, ты разгадал? — спросили Фан Анжаня, всё ещё хмурясь, глядя на экзаменационный лист.
— Я решил только первый подвопрос, вторая часть была слишком сложной, я не знаю, правильно ли я всё сделал.
Место Фан Аньжаня находилось недалеко от места Ши Циннина. Хотя они ещё не сдавали никаких тестов, и никто не знал оценок нового ученика, его поведение говорило само за себя.
— Ши Циннин, ты решил вторую часть последнего большого вопроса?
Ши Циннин смотрел на своё расписание и поднял взгляд на вопрос.
— Максимальная равнодействующая сила равна единице, да?
Остальные, находившиеся рядом, были ошеломлены.
Этот вопрос был настолько сложным, что они даже не смогли найти подход, а кто-то уже дал ответ.
— Как ты его решил? — спросил Фан Аньжань.
Несколько одноклассников уже собирались подойти поближе, чтобы послушать, когда вдруг услышали, как староста класса сказал:
— Эй, кажется, у Вэй Инкая результат был корень из двух.
Остальные обернулись и увидели, как У Ли указывает на парня, спящего в заднем углу класса.
— Я видел его, когда собирал работы.
Ши Циннин тоже посмотрел в его сторону.
Всего за несколько дней учёбы он ещё не успел сопоставить всех учеников по лицам и именам.
Что касается растрёпанного парня в углу, Ши Циннин знал только одно: он любил спать, почти всегда засыпал, как только заканчивался урок, и редко общался с другими учениками.
В классе было шесть рядов сидений. Единственными двумя свободными местами сзади были Бай Еси и Вэй Инкай, каждый из которых сидел за отдельной партой по обе стороны класса.
— Божество Кай. — Сун Цяньцянь спросил. — Он написал решение?
— Да. — честно признался У Ли. — Я мельком взглянул, но не понял. Его решения всегда такие простые, иногда даже учитель не может их понять.
— Разве учитель Море не говорил, что если бы он тщательно записал решение, то давно бы получил высший балл?
Пока остальные ученики обсуждали, Ши Циннин посмотрел на свой черновик, слегка нахмурившись.
— Я пересчитал, и всё ещё единица.
— Тогда я пойду спрошу у него. — У Ли встал.
— Он что, спит? — Ши Циннин поднял голову.
Почему-то он, похоже, прекрасно знал, что этот человек крепко спит.
— Всё в порядке, я пойду попробую. — сказал У Ли, подходя к нему. Однако, кроме Ши Циннин, у остальных явно было мало надежды.
— Сомневаюсь, что мы что-нибудь от него получим. Может, скажем, спросим у учителя второго класса позже?
— Почему ты говоришь, что мы ничего не получим? — с любопытством спросил Ши Циннин.
— Кто-то уже спрашивал его об этом, и его объяснения всегда, ну, очень лаконичны. — сказал Фан Аньжань. — Настолько лаконичны, что он может пропустить три-четыре шага...
Сун Цяньцянь был ещё более прямолинеен:
— Разве Божество Кай не такой Его ответы всегда верны, но объяснения бесполезны.
Ши Циннин посмотрел и увидел, что Вэй Инкай всё ещё сгорбился, с двумя упрямыми прядями волос, торчащими из затылка.
Пока У Ли не позвал его, Вэй Инкай сонно поднял голову, зевнул и небрежно оторвал для У Ли клочок бумаги.
Все взглянули на него и тут же не захотели смотреть второй раз.
На самом деле, почерк Вэй Инкая был неплох. Можно сказать, что в этом было определенное очарование.
Однако его почерк был слишком неразборчивым. Он явно был написан для его собственных глаз. Даже если бы другие смогли расшифровать иероглифы, им было бы трудно понять общий ход мыслей.
Фан Аньжань и остальные уже получили черновик работы Ши Циннина и серьезно его обдумывали.
В конце концов, остался только Ши Циннин, все еще рассматривающий работу Вэй Инкая.
Через некоторое время Ши Циннин вдруг заговорил:
— О А, понятно. Он использовал геометрию Римана.
Его одноклассники были шокированы, с недоверием глядя на Ши Циннина. Их первой реакцией было: неужели кто-то действительно понял ход мыслей Вэй Инкая?!
Второй реакцией было: что такое геометрия Римана?
Сун Цяньцянь выглядел так, будто слушал бессмыслицу:
— Какая геометрия? О чем ты говоришь?
Ши Циннин отложил черновик работы Вэй Инкая, указал на свою диаграмму и сказал:
— Разве это не задача о силах, действующих на шар? В конце несколько вспомогательных линий образовали треугольник. Я решал её напрямую в евклидовом пространстве, а он подставил неевклидово пространство, то есть геометрию Римана.
Все перед ним нахмурились, явно смущённые объяснением.
Теперь они понимали ещё меньше.
— Под евклидовым пространством я имею в виду геометрию Евклида. Ту самую, которую мы изучаем в школе: планиметрию и стереометрию. — терпеливо объяснил Ши Циннин. — Геометрия Римана применяется к пространствам более высокой размерности. В старшей школе такое обычно не проходят. Я здесь напрямую подставил теорему Пифагора и получил единицу. А Вэй самостоятельно составил уравнение для сферического пространства, поэтому у него вышел другой результат.
— То есть Вэй Инкай решил задачу с помощью материала, который выходит за рамки школьной программы? — с трудом уловила смысл Анжань.
— Значит, его ответ правильный? — спросил Сун Цяньцянь.
— На экзамене в старшей школе результат должен быть равен единице. — ответил Ши Циннин.
Последняя задача очень напоминала упрощённый вариант типичной задачи из университетской общей физики.
— А если бы это была задача по вузовской физике или олимпиадная задача, то правильным мог бы оказаться ответ корень из двух..
Сун Цяньцянь, с долгим, унылым вздохом, сказал:
— Мне и школьной физики хватает, чтобы страдать!
Несколько одноклассников тоже нахмурились.
Затем Ши Циннин помог снова упорядочить весь мыслительный процесс.
После того, как все поняли и вернулись к собственным расчетам, Ши Циннин рассеянно взглянул на Вэй Инкая в углу.
Почему-то Ши Циннин почувствовал, что изгиб растрепанных волос, торчащих на затылке... казался ему знакомым.
Ши Циннин пристально смотрел, когда внезапно его взгляд заполнил холодный зеленый цвет.
— Мята! — вздрогнул Ши Циннин.
Бай Еси, появившийся из ниоткуда, наклонился ближе, его холодные зеленые глаза, не моргая, устремились на Ши Циннина.
— Почему вы так на меня смотрите? — Бай Еси опустил глаза.
Сам Ши Циннин не знал, что со стороны он только что точно так же смотрел на Вэй Инкая.
Но когда Ши Циннин спросил, Бай Еси лишь ответил:
— На последний вопрос я не знаю ответа.
— Позвольте мне объяснить. — сказал Ши Циннин.
Прежде чем он успел начать, прозвенел звонок.
— Ах да. — Ши Циннин схватил Бай Еси за руку. — Я только что увидел, что это урок рисования. Моего соседа по парте ещё нет, почему бы тебе пока не сесть здесь?
Он подумал, что Мяте придётся сделать шаг, чтобы сесть, поэтому он планировал сесть у стены, а Бай Еси у входа..
Но как только он собирался сесть, Бай Еси остановил его.
— Не садитесь на чужое место. — когда Ши Циннин посмотрел на него, Бай Еси просто сказал. — Я сяду у стены.
Ши Циннин не возражал против того, чтобы сесть где угодно, поэтому он согласился с предложением Бай Еси.
Вскоре после того, как они сели, вошёл учитель рисования.
В начале семестра уроки рисования ещё не были назначены. Учитель попросил старосту включить телевизор, спрятанный за раздвижной доской, и показал всем короткий документальный фильм.
Ученики занимались разными делами, слушая фильм.
Ши Циннин же объяснял Бай Еси задачу. Была ещё ранняя весна, редкий ясный день, и золотистый солнечный свет лился в комнату, тёплый, но не обжигающий.
— F1 и F2 вместе результат объединённой силы... — тихо играла фоновая музыка документального фильма, пока он говорил мягко, его нежный голос освещал его мягкую щеку золотистым сиянием.
Его глаза, вместе с длинными ресницами, были полностью залиты золотом.
Словно мёд и сахар, наконец-то сваренные из десятилетий заветных мечтаний.
С такого близкого расстояния можно было почти почувствовать ощутимую сладость.
Бай Еси на мгновение опешился, его разум захватил до боли знакомое ощущение падения.
Мгновенно пот пропитал его спину, холодный и тяжёлый.
Только резкая, жгучая боль в ладони вернула его в чувство.
Дыхание Бай Еси восстановилось после нескольких секунд паузы.
Он моргнул, затем медленно заложил правую руку за спину. Белая повязка, всё ещё обмотанная вокруг неё, медленно пропиталась красной свежей кровью.
Бай Еси не обращал внимания на боль. Боль была полезна. Она говорила ему, что всё это реально.
Залитая солнцем школа была реальной, шепот в классе был реальным, и здоровый на вид парень с блестящими глазами перед ним тоже был реальным.
Бай Еси наблюдал, как юноша моргнул, его ресницы заблестели, и повернул голову, чтобы посмотреть на него.
— Почему вы смотрите мне в лицо?
Глаза Бай Еси замерцали, голос был низким и хриплым.
Ши Циннин усмехнулся и ткнул его ручкой в щеку.
— У меня нет никаких задач на лице.
Сун Цяньцянь, который тайком читал комиксы перед ним, невольно обернулся, его выражение лица было несколько странным.
Он замолчал, заметив выражение лица Бай Еси.
Этот новый одноклассник был действительно слишком холоден.
— Что случилось? — спросил Ши Циннин.
Сун Цяньцянь подсознательно потёр руки, но всё же спросил:
— Ваш разговор похож на разговор молодой пары.
Или, может быть, на разговор пары, которые давно влюблены, но не решаются признаться.