Глава 6
Все в порядке с руками? Ши Циннин сначала ничего не понял, но когда до него дошло, он очень разозлился, но в то же время счел ситуацию немного забавной. Речь о его руках?
— В больнице будут проверять не только руки. — Ши Циннин спросил. — Вы еще где-нибудь ранены?
Бай Еси помолчал и, казалось, задумался на некоторое время, прежде чем ответить.
Так его только руки волновали? Ши Циннин на мгновение задохнулся, а затем выражение его лица стало более серьезным.Он не ожидал, что его нечаянная похвала заставит этого парня так сильно задуматься об этом. Бай Еси совершенно не знал, как защитить себя.Но слова Ши Циннина запали ему в душу.
Неубедительные описания в этой истории и близко не соответствуют действительности. Бай Еси, стоящий перед Ши Циннином, уже не тот жестокосердный, всесторонне развитый герой.Он просто пережил слишком много боли и жестокого обращения, поэтому не знает, как реагировать даже на капельку доброты... Он просто ребенок, которому не хватает любви.
Думая о том, что такой хороший ребенок в будущем будет так жестоко обманут, Ши Циннин не мог сдержать злости.
— Сначала сходите в больницу на обследование. — сказал Ши Циннин. — А потом подпишите со мной контракт, что вы согласны быть моим партнером по игре на фортепиано, понятно?
Молодой господин выглядел очень серьезным, он поджал губы и надулся, а на его щеках появился румянец. Он был очень тепло укутан, как пышный снежный пельмень, хотя его слова были довольно агрессивными, но это заставляло людей чувствовать к нему слабость в глубине души.
Бай Еси неосознанно прикоснулся к своей серебряной цепочке, только чтобы понять, что он уже сам завязал ей свои волосы.
Напряженное выражение на лице молодого человека, наконец, исчезло. Когда он улыбнулся, его слегка прищуренные глаза казались наполненными долго настаивающимся зимним медом.
— Спасибо, что согласились поиграть со мной на пианино.
Бай Еси опустил глаза и ничего не сказал. Ши Циннин привык к его сдержанности, поэтому не удивился. Но в следующую секунду он увидел, как он молча отступил еще на полшага.
...? Ши Циннин почувствовал себя так, словно открыл для себя новый мир.Итак, эти полшага назад были сделаны не из страха, а из застенчивости.Ши Циннин не смог удержаться от смеха, но, учитывая чувства этого парня, сдержался, слегка кашлянул и сказал:
— Тогда давайте сейчас же отправимся к врачу...
Но прежде чем он закончил говорить, он услышал холодный голос позади себя.
— Ши Циннин. — первый молодой господин Ши стоял недалеко от него, бесстрастно позвав его полным именем.
— Уже половина девятого. — негромко кашлянул и напомнил ему Сунь Мин, сидевший сбоку. — Второй молодой господин, в половине десятого вам нужно отдыхать.
Дорога домой отсюда занимает почти полчаса.
Второй молодой господин Ши был похож на ребенка, который с энтузиазмом обсуждал, где бы поиграть со своими друзьями, но родители с горечью удержали его и запихнули в машину. Телохранители разделились, чтобы разобраться с беспорядком, а затем отправили Бай Еси восвояси. Ши Циннин наблюдал из окна машины, как Бай Еси садится в другую машину, направлявшуюся в больницу, и, наконец, почувствовал некоторое облегчение. Он также увидел Ши И, который молча стоял неподалеку, скрестив руки на груди. Свет, исходящий от фонарей вокруг, обрисовал красивый и прямой силуэт мужчины.
— Старший брат! — воскликнул Ши Циннин.
Ши И оглянулся на него и медленно подошел. Ши Циннин полулежал на окне машины, и из-за того, что пальто было ему слишком велико, рукава полностью закрывали кончики его пальцев.
— Я знаю, что врач рекомендует ложиться спать в 9:30. — сказал он, поднимая глаза на него. — Но это не мой комендантский час.
Дети-подростки больше всего ненавидят дисциплину, а хронически больные подростки еще более эмоционально чувствительны. Но с самого начала и до конца семья Ши никогда намеренно не сдерживала своего молодого господина. Они просто хотят, чтобы он был в безопасности и рос здоровым.
— Я поеду домой и отдохну. — Ши Циннин поджал губы, отчего на его губах появилась небольшая ямочка. — Брат, вам тоже следует вернуться и немного поспать.
Ши И посмотрел на него с непонятным выражением. Сбоку послышался легкий шум, несколько разбуженных бандитов попытались вырваться из рук телохранителей, но с ними быстро разобрались, и ненужного шума не возникло. В этой хаотичной ситуации Ши И сразу же увидел Цзянь Жэня, которого утащили, как дохлую свинью, и даже в темноте он все еще мог разглядеть его разбитый нос и опухшее лицо. Ши И некоторое время смотрел на это, затем повернулся и вдруг сказал безразлично кое-что.
— Это комендантский час, который я установил для вас.
— ...Да? — Ши Циннин был слегка удивлен.
— В этом месяце вам не разрешается выходить на улицу после наступления темноты. С этого момента держитесь от Цзянь Жэня на расстоянии не менее 500 метров. — после паузы Ши И продолжил, произнося самые жестокие слова самым спокойным и безразличным тоном. — Иначе я сломаю Цзянь Жэню ногу. — закончив говорить, Ши И вздернул подбородок и сказал водителю. — Садись за руль, сначала отправь его домой.
Он снова взглянул на Ши Циннина, хотя тот ничего не сказал, но Ши Циннину всегда казалось, что слова «ты наказан» были написаны на безразличном и красивом лице его старшего брата. Прежде чем он успел что-либо сказать, Ши Циннина поспешно «сопроводили» обратно.
Однако Ши Циннин действительно устал после такого напряженного дня. Физическое и психическое истощение наступило одновременно, в результате чего Ши Циннин заснул еще до того, как вернулись мать Ши и старший молодой господин.
Несмотря на то, что он спал очень чутко и даже просыпался несколько раз в середине дня, после приема лекарства он снова почувствовал, что засыпает. В конце концов, Ши Циннина только что выписали из больницы, и в сочетании с ухудшением его памяти прошло уже три дня, прежде чем он полностью восстановился. В течение этих дней Ши Циннин также приводил в порядок свою память, общался и изучал людей и предметы, которые его окружали, и систематизировал полученную информацию. Вся информация была в основном разделена на два аспекта, первая часть, естественно, касалась главного героя Бай Еси.
Хотя Ши Циннин получил основную сюжетную линию романа, когда впервые встретился с Бай Еси той ночью, конкретные детали истории все еще были размыты. После этого он потратил некоторое время на то, чтобы разобраться в этом, потому что его память иногда путалась, и это действительно отнимало много времени и энергии. Иногда у него даже возникала иллюзия, что он выполняет какую-то физическую работу.
Кроме того, Ши Циннин также подозревал, что он прочитал роман не полностью, и, скорее всего, он прочитал только историю первого героя. Собрав воедино разные фрагменты, он, наконец, завершил историю Бай Еси и первого героя.
Бай Еси был похищен и продан, когда был ребенком, и после того, как ему, наконец, удалось сбежать, его усыновила семья по имени Ань. Но даже после того, как его усыновили, жизнь Бай Еси не улучшилась. Его статус в семье Ань был как у бесплатного слуги. Помимо помощи по хозяйству, он также должен был заботиться о сыне семьи Ань, который был ненамного младше него. А поскольку сын в семье был слабым и больным, он часто не мог ходить в школу, из-за чего Бай Еси также не успевал в учебе. Даже любимому пианино Бай Еси научился, подслушивая под окном, когда он сопровождал сына семьи Ань на уроках.
Эта трудная жизнь продолжалась до тех пор, пока Бай Еси не исполнилось пятнадцать лет. В возрасте пятнадцати лет Бай Еси, который никогда не сдавался, наконец-то нашел свою биологическую семью, приложив различные усилия.
Первоначально это должно было стать началом его счастья. Но его так называемый биологический отец был просто конченным лжецом.
Бай Еси не только не мог вести стабильную и нормальную жизнь, но и подвергался различным травлям и оскорблениям со стороны этого человека. Этому человеку понравились семейные условия Аня, и он продолжал заставлять Бай Еси просить у семьи Ань денег. Если Бай Еси не подчинится, он, как биологический отец Бай Еси, заставит его.
Бай Еси оказался под еще большим давлением, чем раньше.
Позже торговец людьми, похитивший и продавший Бай Еси, был арестован, и личность лжеца, который утверждал, что является биологическим отцом Бай Еси, была раскрыта. Бай Еси, наконец, избавился от всех оков и стал жить один, усердно работая, чтобы заработать деньги. Его жизнь, наконец, наладилась...
Нет никаких сомнений в таланте и способностях Бай Еси, если бы ему были созданы нормальные условия для роста, он стал бы самой яркой звездой на небосклоне. Даже в такой сложной ситуации за последние десять лет талант Бай Еси все еще не был похоронен, демонстрируя свой неповторимый блеск. Он сыграл случайную пьесу на пианино в торговом центре по дороге на работу, и его заметил проходивший мимо учитель музыки. После нескольких попыток Бай Еси удалось записаться на конкурс пианистов, где он удивил всех своим мастерством и одним махом выиграл чемпионат.
Он был гением, настоящим золотом, чей блеск невозможно было скрыть, несмотря ни на что.
В конце концов, Бай Еси успешно выступил с сольным фортепианным концертом. Он продемонстрировал свои таланты на первом же выступлении и получил множество похвал и наград. После этого события его должно было ждать только светлое будущее. Но в этот момент кто-то постучал в дверь.
Это была семья Ань, которая усыновила Бай Еси.
Сын одной семьи был болезненным с детства, и на этот раз он был серьезно болен. Предстояла операция, и ему требовалось обширное переливание крови. Но у него была чрезвычайно редкая группа крови. В банке крови возникла серьезная проблема, и операция не могла быть проведена, из-за чего семье пришлось снова искать Бай Еси. Потому что у Бай Еси была та же редкая группа крови.
В конце концов, сын семьи Ань успешно перенес операцию благодаря достаточному кровоснабжению. Однако Бай Еси страдал от нервных спазмов из-за чрезмерной потери крови, что привело к периодической дрожи в руках, из-за чего он больше не мог продолжать свою музыкальную карьеру.
Такая идеальная пара рук была вот так испорчена.
Столкнувшись с таким сюжетом, Ши Циннин не мог не заподозрить, что внезапные головные боли, которые у него иногда возникали, могли быть как-то связаны с тем, что он был слишком зол.
Роман повествуется как история любви, подчеркнуто изображающая отношения не на жизнь, а насмерть между сыном семьи Ань и главным героем, хотя кажется, что эти отношения только односторонние, и на протяжении всей истории к главному герою никогда не относились как к человеку. Поэтому, когда Ши Циннин закончил разбираться с этим, ему просто захотелось повесить семью Ань вверх тормашками.
По сюжету, Бай Еси в то время было всего семнадцать лет, он еще даже не был взрослым. Не говоря уже о массовых переливаниях крови.
Принуждение несовершеннолетних сдавать кровь само по себе незаконно!
Ши Циннин не собирается восхищаться теми трогательными эмоциями, которые, возможно, хотел передать автор, и просто хочет вызвать полицию. Сюжет не должен был развиваться до этого момента. Бай Еси, с которым он познакомился два дня назад, было всего пятнадцать или шестнадцать лет. Информация, полученная из различных источников, показала, что в настоящее время Бай Еси живет один и не имеет постоянного места жительства. Следующий сюжет должен быть о конкурсе пианистов.
Тогда это должно быть время, когда Бай Еси только что покинул дом Аня.
Поскольку Ши Циннину нужно было отдохнуть после операции, пианист будет приезжать со следующей недели. Ши Циннин и Бай Еси договорились встретиться на следующей неделе. Разбираясь с сюжетом главного героя, Ши Циннин также собирал информацию о себе.
Ши Циннин по-прежнему мало что мог вспомнить о молодом господине Ши. В романе о нем не написано никаких подробностей, приводится только его личность как младшего сына семьи Ши, который является пушечным мясом, больше о нем ничего не написано.
В настоящее время Ши Циннин знает только, что молодой господин сидит дома из-за болезни сердца и очень мало общается с внешним миром. И из-за дела Цзянь Жэня молодой господин и его семья оказались в безвыходном положении, а его характер стал еще более взрывным. Но семья Ши также все больше и больше души в нем не чаяла. Казалось, что бы он ни делал, семья будет ему потакать. По крайней мере, так чувствует себя Ши Циннин в эти дни. Независимо от того, что он хочет делать, семья позволит ему делать все, что он захочет.
И поскольку собственная память Ши Циннина также была затронута, это могло быть вызвано только пассивно, из-за чего он не мог активно вспоминать. Например, Ши Циннин знает, что он любит мяту, знает, как пациенты с врожденным пороком сердца должны принимать лекарства для реабилитации, и помнит, что ему больше пятнадцати лет. Но он не мог точно вспомнить, где он прочитал этот роман. Таким образом, план послеоперационной реабилитации фактически превратился в реабилитацию тела и разума. И молодой господин после операции также устроил специально для него праздник.
— Только в эти выходные, детка, что ты думаешь? — спросила мать Ши. — Когда все услышали, что тебя выписали из больницы, они захотели прийти и поздравить тебя. Но, детка, не волнуйся слишком сильно. Если ты почувствуешь усталость, ты можешь пойти отдохнуть в любое время.
Это хорошо для Ши Циннина, он также может использовать это, чтобы связаться с большим количеством людей и посмотреть, сможет ли он вызвать больше воспоминаний. Поэтому он не отказался.
Когда его мать услышала это, она обрадовалась еще больше.
— Ты хочешь какой-нибудь подарок, детка? — она перечислила их один за другим, ее сердце и глаза были полны предвкушения, она мечтала о том, чтобы подарить своему малышу все лучшее, что есть на свете. — Я могу подарить тебе спортивную машину, которую я приготовила ранее. Когда ты почувствуешь себя лучше, водитель заберет тебе покататься. Также есть друзья твоей матери, которые хотят подарить тебе костюмы и обувь, сшитые на заказ. Посмотрим, понравится ли тебе это. О, кстати, некоторое время назад я разговаривала с твоим отцом, что, раз тебе нравится астрономия, мы планируем купить звезду и назвать ее в твою честь...
Независимо от того, какой предмет был взят, он сам по себе достаточно дорог, чтобы лишить людей дара речи. Даже после всего этого матушка Ши все еще чувствовала, что этого недостаточно.
Ши Циннин некоторое время слушал, затем спросил:
— Могу я о чем-нибудь попросить?
— Конечно. — сказала мать Ши. — Если мама и папа смогут это сделать, мы обязательно дадим это тебе.
Она даже подумала, что даже если бы ее младший сын сказал, что на этот раз он хочет быть с мужчиной, они бы согласились с этим, стиснув зубы. Пока у ребенка крепкое здоровье, пока он может быть счастлив. Но она не ожидала, что ее сын скажет...
Цвет лица мальчика все еще был немного бледным, он выглядел очень слабым, но в его прекрасных глазах появился блеск.
— Разве в этом возрасте я не должен был учиться в старшей школе?
Услышав его слова, его мама не могла не удивиться. Слова Ши Циннина были сказаны не из-за импульсивности.
Жизнь пациентов с серьезными врожденными заболеваниями полностью отличается от жизни обычных людей. Обычные дети никогда не узнают, что, когда они жалуются на то, что каждый день ходят в школу, для таких, как они, это завидная и недостижимая мечта, на которую они всегда надеются.
До переселения сюда у Ши Циннина был врожденный порок сердца, который был даже серьезнее, чем у настоящего молодого господина Ши. И вот, когда Ши Циннин только попал на новую виллу Ши, он обнаружил огромный шкаф в гардеробной спальни. В шкафчиках, занимающих целую стену, хранятся всевозможные школьные принадлежности. От детских рюкзачков до сумок. Ими заполнен весь гардероб. Но, к сожалению, они так и не были использованы.
— Ходить в школу... выдержит ли тело моего ребенка?
Мать Ши не ожидала такого ответа, поэтому явно колебалась.
— Доктор сказал, что я поправился. — Ши Циннин сказал. — Я хочу попробовать.
Хотя она все еще волновалась, мать Ши в конце концов кивнула ему.
В конце концов, она дала ему обещание и не хотела, чтобы ее считали нечестной матерью для младшим сыном. Более того, серьезное отношение ее младшего сына также помогло устранить многие опасения матушки Ши. Он говорил это не просто так. Ее малыш действительно вырос.
— Тогда я обсужу это с твоими отцом и братом. — сказала мать Ши. — И постараюсь как можно скорее исполнить желание нашего малыша.
Хотя у госпожи Ши мягкий характер, она всегда действовала энергично и никогда не медлила. Поскольку она сказала, что собирается обсудить это, она немедленно отправилась к его отцу и брату.
Все остальное время Ши Циннин продолжал отдыхать в своей спальне. Будучи пациентом с врожденным пороком сердца, Ши Циннин может сопереживать молодому господину Ши, стремящемуся к нормальной студенческой жизни. Помимо исполнения его желания, посещение школы также может помочь ему развить некоторые навыки. Самое главное, это дало бы первоначальному владельцу возможность выбраться из этих четырех стен и нормально общаться со своими сверстниками. По крайней мере, такой идиот, как Цзянь Жэнь, не обманет его только потому, что Ши Циннин был слишком одинок.
Ши Циннин взглянул на свой планшет. Среди дюжины или около того веб-страниц в браузере, за исключением некоторых сложных теоретических терминов, все остальные были бледно-зелеными страницами романов. Почти у десяти из них в названиях есть слово «Переселение».
Честно говоря, читая романы о попаданцах, испытывать это было довольно странно.
Ши Циннин посмотрел на экран, подпер подбородок ладонью и задумался.
Как насчет того, чтобы я написал роман о своем собственном опыте? Стилизовано под названия тех романов, которые будут показаны на экране. Название будет таким: «Я осуществил свою мечту – пошел в школу после переселения».
Малоэтажные здания были переполнены и обветшали, а стены, сложенные из сырцового кирпича, были покрыты всевозможными грязными разводами. Когда вы смотрите вверх, вы видите только унылые серые и черные тона, без единого чистого места, где люди могли бы чувствовать себя немного комфортнее.
Он выглядел очень обветшалым и заброшенным.
Было уже поздно, и прохожих на дороге было немного. Высокий, худой, длинноволосый мальчик молча прошел мимо нескольких старых зданий и, наконец, вошел в одно из них. В коридоре тоже было не очень светло, и темно-желтая лампочка мигнула пять или шесть раз, прежде чем окончательно погаснуть.
Коридор был узким и тесным, а оштукатуренные стены в комнате были в ямах, как будто они могли обрушиться от одного только топота ног. Большинство старых дверных табличек, висящих на стене, давно отвалились, а те немногие, что остались, тоже на грани осыпания, краска настолько потускнела, что невозможно разглядеть ее первоначальный цвет.
Планировка здания была очень своеобразной, настолько, что люди могли почувствовать головокружение уже после нескольких шагов. Несколько месяцев назад кто-то захотел исследовать секретную комнату, которая находится здесь, и приложил немало усилий, чтобы нанести новые номера на жилые дома по всему зданию. В здании остался только один наполовину отремонтированный пустой дом и дюжина совершенно новых комнат. Резкий и непоследовательный стиль придает зданию еще более жуткий и странный вид. Все новые номера домов сделаны вручную и еще не исправлены. Он поиграл с двумя из них, когда поднимался наверх, не оставив никаких следов.
Он остановился на третьем этаже, вошел в комнату, закрыл дверь и медленно подошел к окну. Еще не стемнело, и, глядя вниз из оклеенного обоями окна, можно было разглядеть крадущуюся фигуру недалеко внизу. Бай Еси прислонился к оконной раме, одной ногой встал на подоконник и посмотрел вниз. Хотя прошло много времени с тех пор, как он видел этого человека в последний раз, это не помешало ему узнать его.
Именно этот человек приходил к нему в прошлом и ложно выдавал себя за его биологического отца.
По сравнению с его жирным лицом в прошлом, Тянь Вэньлун сейчас выглядит сильно сморщенным, а его растрепанные волосы тоже поседели. Предполагалось, что сегодня он впервые встретит здесь Бай Еси. Спускаясь по лестнице, Тянь Вэньлун не забыл отрепетировать свои реплики, изо всех сил стараясь изобразить добрую улыбку на своем изможденном лице. Не зная, что человек, для которого он это делал, просто находил его отвратительным.
Сам того не осознавая, Тянь Вэньлун с лицемерной улыбкой на лице быстро поднялся по ступенькам небольшого здания. На третьем этаже его шаги остановились, он дважды закатил глаза и, наконец, остановился перед домом. Он шагнул вперед и легонько постучал в дверь.
Дверь была плотно закрыта, и внутри не было слышно никакого движения. Тянь Вэньлун постучал еще несколько раз, отчего глухой стук эхом разнесся по коридору, отчего стало еще более жутко. Как раз в тот момент, когда улыбка Тянь Вэньлуна уже почти погасла, дверь наконец-то открылась.
Юноша высунул голову из двери. Его длинные волосы были собраны в конский хвост на затылке, а на лице было написано замешательство.
— Еси! — Тянь Вэньлун пришел в восторг, когда увидел конский хвост, и сразу же выпалил. — Я твой отец!
Юноша сразу же застыл. Увидев это, Тянь Вэньлун немедленно заплакал.
— Прости, что бросил тебя, я сожалею об этом! Спустя столько лет я наконец-то нашел тебя, дай папе хорошенько на тебя взглянуть!
— Вы... вы обратились не к тому человеку, да?
— Как это возможно? — Тянь Вэньлун взволнованно воскликнул. — Ты мой сын, как я мог ошибиться?
— Но я вас не знаю... — замешкался и сказал он.
— Это потому, что мы слишком долго были в разлуке. — Тянь Вэньлун сильно шмыгнул носом, потому что в горле у него скопилась мокрота, звук его плача был похож на звук заводящегося трактора. — Но не было и дня, чтобы я не скучал по тебе, Сяо Е, папа так сильно по тебе скучает...
Видя, что он по-прежнему неподвижен и даже не открыл дверь, чтобы впустить его, Тянь Вэньлун, который все это время выл, тоже начал немного беспокоиться. Он украдкой взглянул на номер дома и, убедившись в этом, избавился от своей единственной угрызений совести и уверенно заговорил.
— Что с тобой, малыш, почему ты все еще притворяешься смущенным? — выражение лица Тянь Вэньлуна стало холодным. — Знаешь ли ты, что ты всего лишь отпрыск своей матери и измены ее младшего брата! Я чувствую отвращение, даже когда говорю это, тебе не следовало рождаться на свет... Если бы это было в древние времена, вы трое утонули бы и погибли! — видя, что юноша явно обманут его словами и что желаемый эффект достигнут, он снова начал уговаривать мальчика. — Я единственный человек в этом мире, который все еще хотел бы тебя, разве ты не знаешь, что это хорошо?
Он говорил с высоко поднятой головой, когда вдруг услышал грубый мужской голос, доносившийся из-за спины мальчика.
Сразу после этого за спиной мальчика появился высокий и мускулистый мужчина с нетерпеливым выражением лица. В такой холодный день на мужчине была только спортивная форма, и его мускулы особенно бросались в глаза.
Разве в информации не говорилось, что этот маленький мальчик живет один? Почему тогда там был кто-то еще?
— Не знаю. — скрестил руки на груди и вздернул подбородок юноша. — Просто старик, который говорит, что он мой отец.
— Твой отец? — нахмурился мускулистый мужчина.
— Мой старик умер семь лет назад, и я даже оплатил его похороны. — усмехнулся юноша.
Он ловко протянул руку, чтобы дотронуться до пояса мускулистого мужчины, повернул его запястье и, сунув руку в карман, достал оттуда портсигар. Он достал сигарету и зажал ее кончиками пальцев. Видя, что мускулистый мужчина все еще смотрит на него, юноша невольно приподнял брови.
— Что, ты все еще не веришь мне? — его рука, лежавшая на бедре того мужчины, скользнула под жилет другого, и его голос тоже смягчился. — Тот старик умер давным-давно. Единственный человек, которого я сейчас называю папой, это ты...
Тянь Вэньлун застыл на месте. Он тупо уставился на них обоих, затем сильно моргнул и снова посмотрел на номер дома. Он даже хотел достать из кармана листок с адресом, чтобы еще раз взглянуть.
— Нет, нет, здесь живет мой сын... — он сказал что-то бессвязное и торопливо посмотрел на мускулистого мужчину. — Может быть, может быть, ты мой сын...
Юноша усмехнулся и прильнул к мускулистому мужчине.
— Что с тобой, старик? Ты называешь всех, кого встречаешь, своим сыном? Это нехорошая привычка. — он приподнял бровь. — Как насчет того, чтобы называть меня дедушкой?
Тянь Вэньлун был так зол, что его лицо почти побагровело, и он попытался трясущимися руками ткнуть молодого человека в нос, но прежде чем он успел поднять руку, его нос был искривлен.
Крики, похожие на вой призраков и волков, заполнили все маленькое здание, было ясно, насколько трагичным было избиение, даже не прислушиваясь внимательно. И в соседней комнате за стеной это было слышно особенно отчетливо. Бай Еси, который сидел боком на подоконнике, выглянул в окно и зажег сигарету, которую держал в руках, под звуки воя старика.
Ночь была темная, и свет в комнате не был включен, только темно-красная искра у окна то вспыхивала, то гасла. Из-за угла начал подниматься белый туман, окутывая равнодушный силуэт юноши. Но это не смягчило холодных и жестких очертаний его лица. Плач за дверью превратился в нечленораздельную мольбу о пощаде, «дедушка» и «отец» отчетливо слышались одно за другим, так что их было почти невозможно различить.
Это так скучно. Этот мир всегда был таким. Грязный, злобный, безжизненный.
Перед домом проезжало множество машин, и непрерывный звук клаксонов и моторов смешивался, делая его еще более резким. Свет автомобильных фар скользнул по оконной раме, и вспышка света осветила бумажный стаканчик, стоявший у окна.
Он протянул руку и взял бумажный стаканчик. Он был наполнен почвой, и посаженные ранее семена вообще не проросли, но в какой-то момент из них незаметно вырос росток, а на верхушке выросли два нежных и тонких зеленых листочка. Так одиноко. Это был лимонник.
Бай Еси некоторое время смотрел на него, затем внезапно протянул руку и прижал окурок к оконной раме. Недалеко от окна стоял шкаф, один из немногих предметов мебели, оставшихся от хозяина, Бай Еси открыл дверцу носком ботинка и поставил туда бумажный стаканчик. В закрытом помещении, по сравнению с холодным подоконником ночью, слегка повышенная температура в закрытом помещении лучше, чем ничего. Убрав бумажный стаканчик, Бай Еси распахнул окно, встал на носочки, перевернулся и выпрыгнул наружу.
Несмотря на высоту в три этажа, Бай Еси легко наступал на неровности за стеной и уверенно приземлялся. Позади него все еще время от времени раздавались приглушенные крики, вспугивая птиц, спящих на деревьях.
Бай Еси поднял руку и натянул капюшон, скрывая в тени свое красивое и холодное лицо, и вышел на улицу.
Наконец-то он смог перестать бесцельно бродить, и у него появился новый путь, куда можно двигаться.
Ему нужно попрактиковаться в игре на фортепиано.
В конце концов, он не прикасался к пианино более двадцати лет.