Глава 55
Бирюзово-зеленые глаза Бай Еси мелькнули, словно он на мгновение замер, прежде чем заговорить.
Его голос был негромким, но ему не хватало того контроля, которым обладала госпожа Цзянь, поэтому секретарь Ян, находившийся неподалеку, все же услышал его ответ. Наблюдая за его взрослением, хотя молодой господин всегда отличался отстраненным выражением лица, секретарь Ян все же необъяснимо уловил в его голосе нотку... сожаления.
Какое сожаление могло быть в том, чтобы называть его другом?
Госпожа Цзянь явно знала своего сына лучше. Она подняла взгляд, ее естественно устремленные, похожие на хвост феникса глаза были прекрасны, но холодны.
— Этот «друг». — сказала она, все еще тихим голосом, но намеренно подчеркивая это слово. —Удержал тебя от возращения домой?
В окружении стольких людей госпожа Цзянь не стала ругать сына на публике. Она сначала увела его.
Взгляд старого господина Фу, полный желания, погас. Госпожа Цзянь не проявляла никакого желания разговаривать с остальными.
Секретарь Ян обратился к старому господину Фу.
— У госпожи мало времени, пожалуйста, поймите.
— Понятно, понятно. — старый господин Фу несколько раз кивнул, не выражая недовольства ранним уходом гостя. Он просто сказал. — Пожалуйста, делайте, как хотите. Это редкая семейная встреча, поэтому это определенно для удобства госпожи.
Остальные члены семьи Фу, получив негласный сигнал от старого господина Фу, поспешили проводить их.
Они нисколько не изменили своему предыдущему настоянию на присутствии всей семьи ради удачи.
Остальные гости, поняв, что произошло, тоже начали сожалеть о том, что у них не было еще одной возможности поговорить с Бай Еси.
Однако окружавшие их молодые люди чувствовали себя иначе. Молодой господин Сяо и его приспешники были в полном ужасе, и даже окружающие начали чувствовать себя неловко, размышляя, не сказали ли они случайно или не взглянули ли на что-нибудь, что мог заметить длинноволосый юноша.
Никто, казалось, не считал ничего плохого в том, что госпожа Цзянь увела сына раньше времени, но секретарь Ян сказал кое-что другое.
— Не только молодой господин, но и молодая госпожа редко встречают с друзей и хотят пообщаться.
Тогда старый господин Фу понял, что секретарь Ян имел в виду, что она хочет сначала уехать с семьей Ши.
Не только старый господин Фу, но и все присутствующие были поражены сегодняшним событием.
После ухода самого богатого человека в Хайчэне бесчисленное множество людей ждали, как семья Ши выставит себя на посмешище.
Кто бы мог подумать, что они были ближе всех к семье Цзянь?
Хотя атмосфера банкета была еще тихой, гости уже погрузились в свои мысли. Сомнения и изумление наполнили сердца всех присутствующих.
Когда семья Ши связалась с семьей Цзянь?
Если это действительно так, почему несколько дней назад они оказались в таком плачевном положении?
Под пристальными взглядами всех присутствующих Ши И, один из главных гостей, был не менее удивлен, чем остальные. Во время расследования о банке крови Ши И узнал, что Бай Еси является вторым молодым господином семьи Бай в Макао. Сначала он подумал, что это уже достаточно значимо, но кто бы мог подумать это богатая семья с акцией «купи один – получи второй бесплатно»?
К счастью, молодой господин Ши оставался таким же отстраненным, как всегда. Хотя он был удивлен и подозрителен, он не выказал никаких признаков удивления.
Он стоял не со своими родителями, и его взгляд невольно упал на супругов Ши.
Знали ли об этом его родители? Ши И никогда раньше не слышал от своих родителей ничего подобного и никогда не видел эту госпожу Цзянь, которая внезапно появилась сегодня.
Но под пристальным взглядом всех присутствующих госпожа Цзянь оглядела банкетный зал и направилась прямо к госпоже Ши.
Словно они были давно знакомы.
Отказавшись от предложения семьи Фу проводить её, госпожа Цзянь покинула банкет вместе с супругами Ши.
Её секретарь Ян не ушёл. Он остался в банкетном зале. Увидев это, старый господин Фу осторожно и с ожиданием спросил:
— Господин Ян, вы же с госпожой?
— Госпожа собирается со старыми друзьями, поэтому я не буду ее беспокоить. — улыбнулся он.
Старый господин Фу был вне себя от радости, наконец-то получив такую возможность.
— Тогда, если вы окажете мне честь присоединиться к нам...
Прежде чем он успел закончить, секретарь Ян сказал:
— Чем? — старый господин Фу был ошеломлён.
— Чем? — секретарь Ян продолжал вежливо улыбаться, но эта улыбка необъяснимо вызывала мурашки по коже. — Разберусь с теми, кто проявил неуважение к госпоже и молодому господину.
С этими словами он направился к молодому господину Сяо и его группе.
Госпожа Цзянь и её группа покинули банкетный зал. Снаружи стоял чёрный внедорожник Coaster. Членов семьи Ши пригласили в машину первыми, а госпожа Цзянь и Бай Еси некоторое время беседовали наедине в тихом месте снаружи.
Супруги Ши сели в машину. Ши И не вышел с ними.
Одной из причин, по которой семья Ши приехала сегодня в Ань, было присутствие нескольких поставщиков, которые должны были предоставить специальный медицинский материал, необходимый для лечения болезни молодого господина Ши.
Семья Ши приехала, чтобы связаться с несколькими поставщиками, но сотрудничество ещё не было окончательно согласовано, поэтому Ши И остался на месте проведения мероприятия.
Однако, благодаря приезду госпожи Цзянь, ему больше не нужно было устанавливать контакты. Вместо этого к нему с готовностью подходили, чтобы завязать разговор.
Для семьи Цзянь, матери и сына, было обычным делом немного поболтать после воссоединения. Супруги Ши были готовы подождать, но вскоре в машину села госпожа Цзянь.
Автомобиль Coaster славился своей просторностью, поэтому внутри было много места. Однако, как только госпожа Цзянь села, ее взгляд остановился исключительно на госпоже Ши.
Её внушительная внешность в сочетании с присущей ей притягательной внешностью казалась окружающим несколько придирчивыми.
Выражение лица госпожи Ши оставалось мягким, хотя внутри неё всё ещё таилась нотка сомнения.
Однако, когда госпожа Цзянь заговорила, её тон был очень вежливым:
— Цзянь Лу. — представившись, она сказала. — Благодарю вас обеих за заботу о моём сыне.
Поскольку Цзянь Лу обратилась к госпоже Ши, именно госпожа Ши ответила. Ши Лин промолчал.
Госпожа Ши не стала предаваться сомнению:
— Вы слишком добры. Мы должны благодарить госпожу Цзянь за её доброту сегодня.
Никто не мог не осознавать значимость репутации семьи Цзянь. Однако Цзянь Лу, казалось, не была обеспокоена, лишь поинтересовавшись недавней ситуацией Бай Еси.
Двое матерей ещё несколько минут беседовали, атмосфера значительно смягчилась.
Пока кто-то тихо не постучал в окно машины, молодой человек с прямой спиной и благородным видом, явно отличавший его от обычных людей, тихо заговорил:
— Госпожа, уже почти восемь часов.
Цзянь Лу кивнула, и госпожа Ши тоже приготовилась выйти:
— Тогда мы больше не будем вас беспокоить.
— У меня есть ещё один вопрос. — она взглянула на Бай Еси, стоявшего рядом. Юноша смотрел на часы. Цзянь Лу спросила госпожу Ши. — Вы не очень удивились, увидев меня. Мята не упоминал обо мне раньше?
— Нет. — госпожа Ши покачала головой и улыбнулась. — Честно говоря, мы не знали, что Сяо Бай – член семьи Цзянь.
Цзянь Лу подняла бровь и снова взглянула на госпожу Ши.
Как она могла так спокойно отреагировать?
— На самом деле, я просто хотела узнать, как госпожа Цзянь заметила меня в банкетном зале?
Они явно никогда раньше не встречались. Как она узнала её?
Взгляд Цзянь Лу на мгновение задержался на госпоже Ши, прежде чем она улыбнулась.
— Потому что вкус Мяты похож на мой.
Госпожа Ши помолчала. Цзянь Лу не стала вдаваться в подробности. Даже среди обычных людей в банкетном зале блеск драгоценного камня не мог остаться незамеченным. Увидев госпожу Ши, Цзянь Лу поняла, почему её сын настаивал на том, чтобы остаться, а не идти домой.
— Ваша дочь, должно быть, очень на вас похожа. — сказала она.
— ...Дочь? У меня только двое сыновей. — госпожа Ши заметно замялась.
На этот раз помолчала Цзянь Лу.
Затем она посмотрела на Бай Еси.
Бай Еси оставался бесстрастным, спокойно встречая её взгляд. Он поправил часы и сказал:
— Время менять повязку. Пойду к Сяо Нину.
Тем не менее, Цзянь Лу на некоторое время задержала его. Супруги Ши вышли из машины первыми. Молодой человек, ожидавший рядом, попрощался, посмотрел, как гости прошли несколько шагов, а затем повернулся, чтобы закрыть дверь машины.
Изнутри машины раздался голос молодой женщины:
— ...Ладно ещё было бы увести чужую дочь. Но ты что, собрался увести чужого сына?
— Нет. — холодно ответил он. — Не собираюсь.
— Нет? Значит собираешься дать ему увести себя?
Он не понял, но был глубоко потрясен. Он опустил голову и молча закрыл дверь машины.
Хотя было чуть больше восьми вечера, в VIP-палате было необычно тихо. Свет в коридоре был ослепительно ярким, и место было пустым.
Только две дежурные медсестры сидели на посту, болтая во время перерыва в своей напряженной работе.
— Я только что сменила повязку пациенту в шестой палате. Сегодняшние лекарства, кажется, раздражают. Эх, ребенок страдает.
— Это тот очень красивый мальчик? Помню, за последний месяц ему сделали три операции. Ему очень тяжело...
— Знаешь, это уже считается хорошим результатом. Все три операции были восстановительными.
— Я слышала от доктора Чэна, что этот ребенок перенес более ста операций с детства, и этот год – год с наименьшим количеством операций...
Звук прибывающего лифта прервал болтовню медсестер на посту.
Из лифта первой вышла красиво одетая женщина. На ней было пальто, и она поспешила в шестую палату.
— Малыш! — мать Ши толкнула дверь.
Он лежал на боку на кровати, глаза полузакрыты, бледное лицо обращено к двери.
— Повязку сменили? Все еще болит?
Она прислонилась к кровати и нежно коснулась лица мальчика.
— Извини, работа немного задержала меня.
Ши Циннин открыл глаза, его слегка пересохшие губы изогнулись в лёгкую улыбку:
— Всё в порядке... — голос у него всё ещё был немного хриплым. Он кашлянул, прежде чем сказать. — Не болит.
Вошёл и господин Ши. Ши Циннин моргнул, увидев его. Его длинные, завитые ресницы ещё больше смягчили его взгляд.
— Почему папа тоже здесь... — тихо спросил Ши Циннин. — Я в порядке. Тётя присматривает за мной. Вы все занимайтесь своими делами.
— Делами? Не спешит. — пробормотал господин Ши, затем замолчал и потянулся поправить его подушку.
Тем временем госпожа Ши смотрела на своего младшего сына на кровати. Несмотря на пристальное внимание и допросы в первой половине банкета, она сохраняла спокойствие, но через несколько секунд ее глаза незаметно покраснели.
— Малыш, ты правда не плохо себя чувствуешь? Ты такой бледный...
— Мама, я больше не хочу носить эту ночную рубашку. — внезапно перебил ее Ши Циннин.
Госпожа Ши вздрогнула и быстро спросила:
— Что случилось? Где-то натирает?
Ши Циннин посмотрел на свою мать. Глаза юноши были прекрасными и влажными. Его пристальный взгляд был подобен самому сладкому сну на свете.
От этого хотелось дать ему всё самое лучшее.
— Этот цвет слишком простой, мне не нравится. — нахмурился он, в его мягком гнусавом голосе звучала лёгкая жалоба. — Он делает меня таким деревенским.
Госпожа Ши усмехнулась сквозь слёзы:
— Деревенским? — она невольно постучала по носу младшего сына. — Посмотри, какое у тебя белое личико, ты почти как Белоснежка.
— Как Прекрасный Принц на белом коне. — тихо возразил Ши Циннин.
— Хорошо, давай покатаемся на лошадях. — сказал господин Ши. — В следующем месяце, на выходных, я отвезу тебя на конную ферму.
Госпожа Ши повернулась и укоризненно посмотрела на него, сказав:
— Открой среднюю дверцу шкафа, там висит ещё один комплект пижамы.
— Мне не нужна та, она тоже простая. — Ши Циннин наполовину спрятал лицо, оставив открытыми только свои красивые круглые глаза, и угрюмо сказал. — Я хочу ту, с лимонным принтом.
Госпожа Ши немного подумала и сказала:
— Я пойду и привезу ее. — сказал господин Ши.
Он уехал за одеждой, а госпожа Ши села на мягкое кресло у кровати, проверяя вещи на прикроватной тумбочке.
В палате постепенно воцарилась тишина. Ши Циннин полузакрыл глаза, изо всех сил стараясь сдержать дыхание и замедлить его.
Его сознание постепенно затуманилось, пока он не услышал голос матери.
Ши Циннин резко открыл глаза и увидел, как его мать роется в аптечке. Неподалеку от аптечки стояло мусорное ведро.
Ши Циннин внезапно очнулся. В мусорном ведре всё ещё лежали салфетки.
Он ничего не ел сегодня вечером, выпил пакетик порошкового лекарства и его сильно вырвало. Увидев, что взгляд матери вот-вот переключится на них, Ши Циннин закашлялся.
— Этот питательный порошок ужасен на вкус.
И действительно, она посмотрела на него.
— Ты сегодня сменил вкус? Тебе не нравится?
— Ни один из них не вкусный. — он съежился под одеялом и безвольно пробормотал. — Мама, я не хочу это пить. Я хочу съесть твою кашу...
— У тебя есть аппетит на кашу? — быстро спросила она. — Кухня уже должна быть закрыта... Может, я пойду домой и приготовлю тебе?
— Хорошо. — Ши Циннин подавил горький привкус во рту, стараясь изобразить ожидание в глазах, и добавил. — Я хочу, чтобы блюдо готовилось немного дольше, немного гуще.
— Хорошо, хорошо. — быстро согласилась госпожа Ши. — Тогда отдохни немного, а я пойду.
Когда шаги матери затихли вдали, юноша на кровати наконец нахмурился, холодный пот стекал по его мягким волосам.
Болит... болит так, что невозможно терпеть её перед другими.
Ши Циннин делал короткие вдохи, но каждый вдох причинял боль.
Он закрыл глаза, усталость от переутомления захлестнула его, но боль не давала ему уснуть. Полусонный Ши Циннин смутно чувствовал, как холодный пот стекает по его спине, и не мог не... Ему хотелось заснуть.
Нет... Он так сильно вспотел. Его все равно заметят, когда он переоденется в пижаму... Полусонный Ши Циннин услышал приближающиеся шаги. С опозданием он вспомнил, что ему нужно исправить выражение лица, и не хмуриться слишком сильно.
Но прежде чем он смог взять себя в руки, его окутал знакомый, прохладный мятный аромат.
Его зрение потемнело, и длинные, струящиеся черные волосы ниспадали, словно ширма, неся успокаивающий аромат.
Его голос был низким и резким.
— Не сдерживайся, если тебе больно.
Ши Циннин болезненно улыбнулся, полузакрыв глаза, и пробормотал:
— Я уже не могу придумать, за чем бы ещё тебя отправить...
Прохладное прикосновение коснулось его щеки, мягкое и гладкое, словно длинные волосы, прикасавшиеся к нему, успокаивали даже боль.
Бай Еси опустил голову и обнял его.
— Я знаю, что тебе больно. Поэтому не нужно притворяться и пытаться меня отослать.
Операции, большие и маленькие, всевозможные лекарства... Бай Еси слишком хорошо знал, через что прошёл Ши Циннин. Он боялся боли, его было так легко ранить, но он никогда не хотел, чтобы его семья волновалась.
Он редко рассказывал родителям и брату о боли, только избалованно себя вёл и выдвигал разные просьбы.
Не потому, что ему самому что-то было нужно.
А потому, что он хотел, чтобы его семья чувствовала себя уверенно, зная, что они могут помочь.
Ши Циннин пережил столько страданий, которых другие никогда не испытывали, но он всегда думал о других.
Бай Еси опустил глаза и осторожно вытер холодный пот со лба и шеи юноши мягким хлопчатобумажным полотенцем.
— Я помогу. Я всё скрою. — тихо сказал он. — Никто ничего не увидит. Тебе не нужно терпеть.
Парень на его руках был сонным, всё ещё испытывал боль, но ему хотелось улыбнуться ещё шире.
— Тогда ты... — он тихо пробормотал. — Останься ещё немного...
У Бай Еси перехватило дыхание.
Он медленно вдохнул, избегая его раны, и прижал его ещё крепче к себе. Длинные волосы и лёгкий, прохладный аромат сплелись воедино, создав самую надёжную защиту, полностью окутав юношу.
Возможно, потому что ему не нужно было беспокоиться о том, что его боль будет замечена, Ши Циннин действительно уснул.
Поскольку он отдыхал весь день, его сон был недолгим, но он восстановил его силы, и когда Ши Циннин проснулся, самая болезненная часть после перевязки уже прошла.
Он немного восстановил силы и открыл глаза, обнаружив, что основной свет выключен, но в комнате не было темно.
Шторы не были задернуты, и небо было ясным. Полная луна висела высоко в небе за окном, и лунный свет мягко заливал всю комнату.
Он услышал тихое, медленное дыхание рядом с собой. Ши Циннин моргнул и понял, что он всё ещё с Бай Еси.
А человек рядом с ним уже спал.
В лунном свете Ши Циннин увидел профиль Бай Еси.
У него был высокий прямой нос, а глаза слегка подчёркивались тёмными мешками под глазами.
Наверное, Бай Еси очень устал.
Ши Циннин знал, что Бай Еси очень устал. Последние несколько дней он посещал занятия днём и, как только заканчивались уроки, спешил на работу, невероятно усердно трудясь.
Более того, Ши Циннин подслушал несколько разговоров между своей матерью и Мятой, по-видимому, о работе.
Даже во сне Бай Еси всё ещё крепко обнимал Ши Циннина. Он обещал остаться подольше и действительно сдержал своё слово. Казалось, только рядом с ним он мог спокойно спать.
Боясь разбудить его, Ши Циннин колебался, прежде чем пошевелиться, когда его взгляд внезапно привлёк серебристый свет.
Это была простая серебряная цепочка Бай Еси.
Серебряная цепочка украшала шею Бай Еси, опираясь на его выразительную ключицу и отбрасывая трогательное сияние.
Пораженный, Ши Циннин пристально смотрел на серебряный свет.
Пропустив школу более месяца, Ши Циннин постоянно проверял школьные новости. Он вспомнил восторженные репортажи СМИ после двух баскетбольных матчей, всеобщее обсуждение предполагаемой гомосексуальности Бай Еси, и цепочка часто упоминалась тоже.
В свете такого количества репортажей кому-то пришла в голову оригинальная идея. Поскольку сам Бай Еси был таким недоступным, кто-то подсчитал количество звеньев на его простой цепочке, используя фотографии высокого разрешения с игр.
Короткое видео с подсчетом звеньев стало вирусным в местных социальных сетях, комментарии восхищались энергией автора, и число активно обсуждалось.
111... Многие утверждали, что это «цепочка любви». Потому что это число символизирует: «одна жизнь, одна любовь, одна пара».
Ши Циннин не знал происхождения цепочки, но он лучше всех знал, насколько она важна для Бай Еси.
Мята всегда носил её как талисман и даже после финала сказал, что это его награда.
Видя её столько раз, Ши Циннин... узнал простую цепочку. Он пристально смотрел на неё, пока тупая боль не пронзила его грудь.
В конце концов, он недавно перенёс три операции, и раны всё ещё немного болели.
К счастью, все операции прошли успешно.
Ши Циннин замедлил дыхание, на мгновение успокоившись, его взгляд всё ещё был прикован к простой цепочке.
Внезапно он почувствовал, что что-то не так.
Они спали слишком близко друг к другу, и яркий лунный свет за окном мягко падал на серебряную цепочку.
Поэтому Ши Циннин мог её видеть.
Он заметил, что на цепочке появилось несколько лишних звеньев.
Ши Циннин ещё раз посмотрел, убедившись, что не ошибся.
Лучшие звенья находились у застежки цепочки. Они выглядели так, будто их только что отполировали, они немного отличались от предыдущих.
За сто одиннадцатью звеньями, которые Бай Еси ценил больше всего, появились три маленьких звена.