Глава 59
Ши И, которому было чуть больше двадцати, с детства отличался успехами в учебе. Он перескочил через классы и окончил университет до двадцати лет. Он в одиночку создал замечательное наследие для семьи Ши в финансовом секторе.
В Хайчэне молодой господин Ши был известным гением, которого остальные считали легендой.
Ши И действительно был более зрелым и уравновешенным, чем его сверстники, и обладал гораздо большим опытом.
После долгого молчания Ши И наконец заговорил, каждое слово было отчетливым и ясным.
Ши Циннин не смог бы с этим смириться.
Он бы не смог согласиться на подобное.
— Чтобы обсуждать что-то ещё, сначала нужно выжить. — мягко покачал головой Бай Еси.
— Разве нельзя выжить, не делая этого? — Ши И было трудно это понять. — Ему уже успешно сделали радикальную операцию. Даже неожиданные операции за последние два месяца это всего лишь нормальные колебания во время восстановления. Врач говорит, что он сможет завершить полную реабилитацию максимум за три года. Тебе абсолютно не нужно... этого делать!
Но сам того не понимая, только сильнее разбередил старую рану.
В прошлой жизни тоже были похожие слова.
«Открытый артериальный проток. Поддается лечению».
«Нужно немного окрепнуть, а когда станет возможна операция, всё наладится».
Но кто мог представить, что окончательный вердикт окажется самым отчаянным?
«Аневризма синуса аорты, разрыв. Это крайне редкое отклонение. До этого не было абсолютно никаких предупреждающих симптомов...»
Бай Еси опустил глаза. В поле зрения вновь мелькнули кружившиеся тёмные тени, от которых начинала кружиться голова.
Однажды он уже добился успеха.
И если бы ему снова дали прожить эту жизнь заново, он всё равно сделал бы тот же выбор.
— Я просто готовлюсь к самому безопасному варианту.
Голос Бай Еси был спокойным, но лишь усиливал растущее беспокойство Ши И:
— Ему это не нужно! Если бы он узнал...
Бай Еси поднял глаза, его темно-зеленые зрачки были глубокими и непостижимыми, как море.
— Вы никому не расскажете. — спокойно сказал Бай Еси.
Он был в этом уверен. Его слова не были угрозой. Он просто знал о чувствах молодого господина к его младшему брату. Ши И не мог позволить брату нести на себе такую ответственность.
Ши И медленно вдохнул. Несмотря на то, что в теплице круглый год поддерживалась постоянная температура, в его ноздрях и груди ощущался ледяной холод и боль.
Внезапно его охватило всепоглощающее чувство бессилия.
Ши И думал, что больше всего его беспокоит неспособность противостоять огромной силе семей Цзянь и Бай. Он не ожидал, что истинное бессилие возникнет перед лицом Бай Еси.
— Даже если ты не думаешь о Сяо Нине, ты подумал о своей собственной семье? — спросил Ши И хриплым голосом. — Что подумают твои родители?
— Я всё устрою. — сказал Бай Еси. — Процедуры начнутся уже после меня.
Выражение лица юноши оставалось спокойным, его пугающие слова были произнесены с таким безразличием.
И всё же от них мурашки бежали по коже.
Он хотел остановить Бай Еси, напомнив ему о чувствах родителей. Но услышал ответ:
— Они не смогут проследить связь с этой стороной дела. Для семьи Ши не будет никаких рисков. Вас это не затронет.
Ши И потерял дар речи. Он уже чувствовал, что Бай Еси слишком много знает. Даже семья Ши, которая лечила своего младшего сына более десяти лет, не обладала таким ясным пониманием всей информации. Теперь же Ши И находил это еще более абсурдным.
Бай Еси был еще совсем молод. Как он мог придумать такой план и так тщательно продумать каждый свой шаг?
Ши И невольно почувствовал абсурдность ситуации.
...Как будто Бай Еси и прежде преуспел в осуществлении такого странного плана.
Солнце зашло, свет полностью исчез за стеклянной стеной теплицы.
Ночь была ясной, луна ярко светила. Лунный свет, словно вода, лился в теплицу, омывая длинноволосого парня, стоящего среди ярких красок.
— Что касается Цинь Чжишэня и Цзянь Жэня, мне очень жаль. — тихо сказал Бай Еси. Он был не только рационален, но и честен. — Возможно это из-за того, что когда я рядом с ним, я не могу сдержаться от некоторых поступков. Но я не буду ограничивать его выбор... И я никогда не был его выбором. — Бай Еси искренне успокаивал Ши И. — Люди не влюбляются в тех, кто просто проходил мимо.
Ши И, однако, похоже, не очень-то это оценил.
Он наконец-то убедился, что человек перед ним действительно неразумен.
Как вообще можно говорить о себе подобным образом?
Мысли Ши И были в полном беспорядке.
Прежде чем он успел что-либо сказать, он услышал звон колокольчика у двери цветочной комнаты.
Он тревожно подошел и, как только открыл дверь, увидел, как внутрь заглядывает он.
— Это... Так вы и правда здесь. — Ши Циннин заглянул в теплицу. — Брат, вы с Мятой ещё не закончили? Мама сказала, что зовёт вас на ужин.
Ши И, кажется, наконец-то пришёл в себя.
Ши Циннин ничего не заметил и даже немного заинтересовался.
— Разве вы не переносили вещи? Зачем вы в цветочной комнате?
Кадык Ши И подрагивал, и он тихо сказал:
— Мы здесь, чтобы перенести несколько горшечных растений на виллу.
Ши И не стал бы разбалтывать это младшему брату.
— Можно мне тоже перенести одно в свою комнату
Красивые глаза Ши Циннин загорелись.
Ши И кивнул, наблюдая, как мимо проходит младший брат, затем подошёл к Бай Еси.
Тот некоторое время выбирал, прежде чем остановиться.
— Я принесу тебе его. — сказал Бай Еси.
Ши И, привлеченный голосом, очнулся от своих раздумий и увидел выбранный ими цветочный горшок.
Цветы были не особенно яркими. В горшке росла только зелень, и поскольку растения по обе стороны были разными, на первый взгляд он выглядел немного неряшливо.
Ши И узнал его. Это был цветок, который Ши Циннин и Бай Еси выращивали вместе.
Горшок с мятой и лимоном, посаженными вместе.
После того, как Бай Еси взял горшок, Ши Циннин спросил:
— Или мне отнести? Тебе еще что-нибудь нужно?
Бай Еси взглянул на Ши И и, увидев, что он молчит, покачал головой:
— Нет необходимости, я сделаю это сам.
— Тогда я пойду в комнату и подготовлю поднос! — предложил Ши Циннин.
Он ушел первым, а двое других последовали за ним, направляясь к вилле. Ночь была тихой, вечерний ветерок прохладным. Когда они подошли к воротам виллы, Ши И вдруг заговорил.
Бай Еси помолчал, но он не стал отрицать.
Нежные ароматы мяты и лимона витали в вечернем ветерке, словно окутывая его редкой нежностью.
— Он такой умный. — нахмурился Ши И.
— Я постараюсь это скрыть. — сказал Бай Еси.
Дверь виллы открылась, впуская мягкий свет. Парень в гостиной обернулся, улыбнулся и помахал ему рукой.
Глядя на улыбающееся лицо младшего брата, Ши И глубоко вздохнул.
Это был факт, который Ши И не хотел признавать.
Он обязательно всё узнает, не только потому, что он умный и проницательный.
Но и потому, что он тоже... его любит.
Госпожа Ши сдержала своё слово. Она сказала, что дети разделят полторы порции, и действительно приготовила для них ужин на троих.
Ши Циннин не мог убежать и мог только послушно выполнить её просьбу. К счастью, с Бай Еси рядом, Ши Циннин был немного счастливее.
Мяте действительно нужно больше есть. Он был слишком худым.
Ужин был немного больше, но все блюда были легкоусвояемыми и не вызывали дискомфорта в желудке. Наблюдая за ними, она спросила их:
— Есть что-нибудь из того, что вы хотели бы съесть? Я попрошу тётю приготовить побольше.
— Мяте нравятся лимонные рёбрышки!
Госпожа Ши посмотрела на него:
Ши Циннин отказался отвечать. Он и так уже едва справлялся с этой порцией. Поэтому картинно вздохнул:
— Мне ничего не нравится. Я очень привередлив в еде.
— Тогда в следующий раз приготовим цветочные пирожные по бабушкиному рецепту. Она давно ждёт возможности прислать их тебе. — спокойно сказала она.
Выражение лица Ши Циннина тут же изменилось:
Это пирожное было больше трёх его голов. Когда-то он осилил лишь маленький кусочек. И с тех пор получил настоящую психологическую травму.
Госпожа Ши не удержалась от смеха.
На самом деле, она очень хорошо знала вкусы своего младшего сына. Ши Циннин любил сладкое, но быстро уставал от одних и тех же блюд. Если готовить ему разные любимые блюда, можно почти незаметно уговорить его есть побольше.
Госпожа Ши повернулась к Бай Еси:
— Сяо Бай, а ты что хотел бы съесть? Кроме свиных рёбрышек с лимоном.
— Всё что угодно. — ответил Бай Еси.
— Например? — госпожа Ши сказала. — Я слышала от тёти, что за всё это время так и не поняла, какие блюда ты любишь.
Ши Циннин замер, глядя на Бай Еси.
Он вспомнил вопрос, который не давал ему покоя: Мята, казалось, не интересовался никакой едой. Он ел так, словно просто выполнял обязанность.
Бай Еси немного подумал и назвал несколько блюд, которые госпожа Ши записала.
Но Ши Циннин ясно заметил, что все перечисленные блюда уже стояли сегодня на столе.
После ужина Ши Циннин был слишком сыт, чтобы двигаться, но всё же заставил себя выпить лекарство.
К счастью, лекарство было не таким горьким, как раньше, и врач знал, что у него проблемы с желудком, поэтому добавил немного пищеварительных добавок.
После приёма лекарства Ши Циннин почувствовал себя немного лучше.
Он переваривал еду в гостиной, собираясь спросить Бай Еси об ужине, когда на его телефоне появилось уведомление о видеозвонке.
Звонок был от Кун Цюэ. Ши Циннин принял звонок и увидел дрожащее, размытое изображение.
— Второй молодой господин! Как здоровье в последние несколько дней?
Кун Цюэ, казалось, шел по улице. Только когда изображение стабилизировалось, Ши Циннин увидел еще одно лицо, запечатленное камерой.
— Ничего страшного. Ты с молодым господином Цинем? — сказал Ши Циннин.
— Да, мы ходили играть в мяч после школы. — Кун Цюэ вытер пот своей футболкой. После нескольких слов он спросил. — Не хочешь поиграть с нами сегодня вечером? Нам нужны люди.
Ши Циннин не часто играл в игры, ни на мобильных, ни на компьютерных. Во-первых, ему это было неинтересно, а во-вторых, врач рекомендовал ему проводить меньше времени за экраном.
После его отказа Кун Цюэ снова спросил:
— Мята рядом с тобой? Можешь спросить его, сыграет ли он?
Ши Циннин поднял взгляд на Бай Еси, сидевшего на другом конце дивана. Слишком ленивый, чтобы обуться, он просто переполз через диван, чтобы сесть рядом с ним, скрестив ноги.
— Мята, Кун Цюэ и остальные спрашивают, не хочешь ли ты поиграть вместе.
Бай Еси открыл глаза и покачал головой:
Кун Цюэ ничего не оставалось, как поболтать с Ши Циннином ещё несколько минут, прежде чем повесить трубку.
Ши Циннин, однако, выглядел задумчивым, глядя на Бай Еси, который снова закрыл глаза, чтобы отдохнуть. Подумав, он понял, что никогда раньше не видел, чтобы Бай Еси играл.
Это показалось немного странным.
Хотя Ши Циннин учился в школе недолго, он знал, как сильно старшеклассники любят игры.
Даже несмотря на строгие правила в средней школе №29, этот энтузиазм никогда не был полностью искоренен.
«Но почему Мята совершенно не интересуется тем, что нравится всем его сверстникам?» подумал Ши Циннин, и его взгляд внезапно остановился.
— Мята. — он опустил колени, выпрямился на диване и протянул руку, чтобы коснуться его лба. — Ты плохо себя чувствуешь?
Бай Еси открыл глаза, осторожно покачал головой, его прохладная кожа коснулась ладони Ши Циннина.
Ши И, который собирался уйти на сверхурочную работу, увидел их, когда разговаривал по телефону и проходил мимо гостиной.
Его младший брат даже повернулся и спросил:
— Брат, вы только что были на улице?
— Нет, что случилось? — повесил трубку и спросил Ши И.
— Мята, кажется, немного плохо себя чувствует. — с некоторой тревогой сказал Ши Циннин.
— Просто нажми единицу на телефоне, чтобы позвонить доктору Чэну.
Бай Еси осторожно взял его за запястье:
— Не нужно, я просто немного сонный после ужина.
— Устали? Почему бы вам обоим не переварить еду и немного отдохнуть?
Ши И обрадовался, увидев, как они рано поднялись наверх.
Они поднялись наверх, но голос Ши Циннина всё же донесся:
— Мята, давай поспим вместе. Так ты сможешь разбудить меня в любое время, если почувствуешь себя плохо.
Ши Циннин, уже поднявшись наверх, не замечал раздражения старшего брата внизу. Он всерьез говорил это.
Бай Еси помолчал, а затем сказал:
— Все в порядке. Я посплю в соседней комнате.
Голос Бай Еси был хриплым от усталости, и даже немного беспомощным:
— Боюсь, это помешает твоему отдыху.
— Почему ты не боялся этого несколько дней назад? — спросил Ши Циннин.
Несколько дней назад Ши Циннин еще лежал в больнице, и Бай Еси приходил к нему после школы, и спал на диване в палате по ночам. Ши Циннин несколько раз пытался уговорить его вернуться домой, но Бай Еси не слушал. Поэтому сегодня Ши Циннин решил силой затащить его к себе.
— Ну уж нет. Если ты не согласишься сегодня остаться, я возьму тебя силой!
На миг чувства Бай Еси стали довольно сложными.
Госпожа Ши, которая шла следом, усмехнулась и нежно похлопала Ши Циннина по спине:
— Не используй такие выражения.
В конце концов, Ши Циннин победил.
Бай Еси уступил и позволил увести себя в комнату.
Знакомое тепло его запястья, тепло, которого он жаждал днем и ночью, ясно исходило от него. И если одолжить его всего на одну ночь, чтобы прогнать подступающие кошмары...
В спальне был проектор для просмотра фильмов. Ши Циннин включил его и передал пульт Бай Еси:
Бай Еси взглянул на экран. В истории просмотра были почти сплошь документальные фильмы о космосе и звёздах.
Он тут же нажал на тот, который они смотрели в прошлый раз.
В комнате зазвучал низкий, приятный голос диктора, и фильм продолжился.
Ши Циннин, однако, не смотрел на экран. Он всё ещё наблюдал за Бай Еси.
Мята не интересовался едой, играми или фильмами... даже пианино и баскетболом.
Казалось, он был равнодушен ко всему.
Возможно, это было связано с бурным детством Бай Еси.
Ши Циннин мог догадаться о некоторых вещах, но всё же хотел знать.
Что же на самом деле способно увлечь Мяту?
Проведя вместе столько времени, Ши Циннин узнал только то, что он любил лимонную газировку, съел несколько кусочков лимонных ребрышек в прошлый раз, и...
Взгляд Ши Циннина остановился на серебряной цепочке на шее Бай Еси.
Бай Еси обернулся и увидел, как юноша протянул руку и лёгким движением коснулся цепочки на его шее.
— У меня вопрос... Если не хочешь отвечать, можешь не говорить. — он спросил. — Кто подарил тебе эту серебряную цепочку
Бай Еси опустил глаза и смягчил голос.
Юноша удивлённо посмотрел на него. Его длинные густые ресницы слегка дрогнули.
— Хотя, наверное, можно сказать и что подарили. — сказал Бай Еси. — Её подарили мне Небеса. Каждое звено – знак удачи.
Это была защита, подарок, награда и напоминание о необходимости дисциплины.
Спать в одной постели, безусловно, будет немного сложнее.
Ши Циннин был ошеломлён, словно не ожидал такого ответа. Он протянул руку и снова коснулся длинной серебряной цепочки Бай Еси, тихо сказав:
Дыхание стоявшего перед ним юноши вдруг сбилось.
Лишь спустя долгое время он медленно выдохнул.
А затем притянул Ши Циннина к себе и легко обнял.
Тихий голос Бай Еси прозвучал у самого его уха:
Это нельзя было описать просто как «удача». Это можно было описать только как самый сладкий сон. Только самый сладкий сон способен подарить возможность протянуть руку... и обнять тебя.
Документальный фильм на экране все еще продолжался. Ши Циннин пошел в ванную умыться.
Когда он вышел, Бай Еси сидел, прислонившись к дивану, с закрытыми глазами, словно спал.
Ши Циннин нахмурился. Не только сегодня, но и с момента операции он чувствовал, что Мята слишком уставший.
Он на цыпочках подошел, намереваясь разбудить ее и отправить спать на кровать. Но, подойдя к дивану, внезапно остановился.
Цепочка, которая только что была на шее Бай Еси, теперь была обвита вокруг его тонкой руки, и переплетаясь, конец свободно свисал вниз.
Без видимой причины Ши Циннин вдруг задумался.
То ли потому, что Мята в последнее время казался ему слишком уставшим, то ли по какой-то другой причине, Ши Циннин почувствовал, что серебряная цепочка была чем-то большим, чем просто подарком, как сказал Бай Еси...
Она была больше похожа на веревку.
Верёвку, которая на краю обрыва, среди ливня и ураганного ветра, в одиночку изо всех сил удерживает хозяина от падения.
К тому моменту, когда Ши Циннин это осознал, его кончики пальцев уже коснулись холодной серебряной цепочки.
В тот момент, когда цепочка зашевелилась, спящий Бай Еси внезапно открыл глаза.
Его взгляд ещё не прояснился полностью.
В глазах оставалась холодная пустота, словно он только что вынырнул из кошмара.
Бай Еси сразу же перехватил протянутую руку Ши Циннина.
Знакомое тепло коснулось его ладони.
И человек, который словно балансировал над бездной на самом краю обрыва...