Глава 66
У Ши Циннина появилось смутное предчувствие, что что-то не так.
Почему семья Ань из романа до сих пор не появилась?
В начале истории, когда Бай Еси только достиг совершеннолетия, до того, как его официально признала семья Бай, он поддерживал связь с семьей Ань, которая его изначально усыновила. Однако, после того как Ши Циннин спас Бай Еси, он больше не связывался с этой семьей.
Хотя Бай Еси теперь спокойно учился в школе и жил мирной жизнью, семья Ань, местонахождение которой оставалось неизвестным, словно канула в лету.
Это всегда тревожило Ши Циннина.
«Цинь Чжишэнь из второй части истории уже появился, так почему же до сих пор нет новостей о семье Ань?» размышлял Ши Циннин, спускаясь вниз. «Может быть, потому что сюжет еще недостаточно продвинулся? Или семья Ань будет раскрыта только тогда, когда появится богатая семья Мяты?»
Пока он размышлял об этом, неожиданно услышал разговор снизу.
— Есть новости? Они действительно пришли нас искать?
По совпадению, этот разговор затронул семью Бай, о которой Ши Циннин только что думал.
— Не должно быть никаких ошибок. Новости распространились в Макао.
— Учитывая статус семьи Бай в Макао, у них нет причин лгать нам.
Ши Циннин узнал голос говорящей. Это была мать Ши Сяолинь, тётя Ши.
Тётя Ши поправила свои кудрявые волосы и сказала:
— Я всегда чувствовала, что этот молодой человек не из обычной семьи. Но не могла и представить, что у него такое влиятельное происхождение.
Семья Бай была влиятельной. Они монополизировали 40% промышленности Макао.
Экономическая модель Макао отличается от материковой части Китая. Помимо основных видов деятельности, большинство отраслей остаются в частной собственности, в результате чего значительная часть богатства сосредоточена в руках нескольких крупных семей.
Как самая известная и старейшая богатая семья, семья Бай доминирует в Макао с прошлого века. Они не только обладают абсолютным преимуществом в сфере недвижимости, но и контролируют две трети прибыльной игорной индустрии острова. Их инвестиции в другие отрасли бесчисленны.
По общедоступной информации, семья Бай монополизирует 40% отраслей Макао. На самом деле, эта цифра нисколько не преувеличена. Реальная доля может быть еще более поразительной.
Для такой богатой семьи, как семья Бай, их влияние распространяется на каждый уголок острова.
Как влиятельная семья в Макао, семья Бай является настоящим гигантом с точки зрения активов и масштабов, не говоря уже о богатстве, накопленном за поколения. Для сравнения, хотя семья Ши также является самой богатой семьей в Хайчэне, она все же на несколько порядков меньше семьи Бай.
Вот почему тётя Ши так удивилась.
— Если я правильно помню, что в этом поколении в семье Бай не так много мальчиков, верно? А в Австралии такие традиционные люди, наследниками признают только сыновей. Если бы личность Бай Еси стала достоянием общественности, это определённо стало бы сенсацией.
На этот раз семья Бай появилась раньше, чем в романе, но, если подумать, это не удивительно.
Во-первых, воспоминания Ши Циннина о деталях романа были неточными. Во-вторых, он знал, что Бай Еси иногда посещал банкеты с семьёй Ши.
Хотя Ши Циннин выздоравливал после болезни, и его семья не рассказала ему подробности воссоединения, то, что Бай Еси привлек внимание своим внешним видом и поведением, было вполне естественно.
Поэтому семья Бай могла обнаружить его раньше.
Учитывая богатство семьи Бай, это воссоединение, безусловно, было бы хорошим событием, но, прочитав роман, Ши Циннин знал, что Бай Еси после возвращения не очень-то повезло.
В богатых семьях нет настоящей любви.
И действительно, госпожа Ши сказала:
— Именно это унаследованное происхождение вызывает беспокойство. — в отличие от удивления тети Ши, в тоне госпожи Ши явно звучала тревога. — Если бы они действительно хотели забрать Сяо Бая, было бы безопаснее отправить его тихо. Но сейчас они публично связываются с нами, как будто хотят известить всех, что он здесь. Разве это не подвергает Сяо Бая опасности?
— Правда...? — замялась тетя Ши. Она успокоила ее. — В любом случае, молодой человек является внуком старого господина Бая. Разве семья Бай причинит ему вред? Кроме того, то, что семья Бай обнародовала информацию о связях с семьей Ши, на самом деле хорошо для нас. Это позволяет нам напрямую установить связь с семьей Бай. Только в прошлом месяце я слышала от друзей, что они потратили уйму сил, пытаясь выйти хотя бы на одного руководителя в компании семьи Бай, а в итоге даже контакт получить не смогли...
Госпожа Ши вздохнула, явно не думая о налаживании связей:
— Семья Бай действительно связалась с нами. Но сообщение отправил не отец Сяо Бая, а его старший дядя.
— Старший дядя? — тетя Ши тоже была несколько удивлена. — Это довольно странно... Я помню, что у него нет родного сына, верно?
У старого господина Бая было всего три сына, но среди внуков, согласно общедоступной информации, сын был только в семье младшего сына.
Отец Бай Еси был вторым сыном, поэтому логично предположить, что если бы Бай Еси вернулся, он, несомненно, стал бы сильным претендентом на долю семейного состояния.
Тогда почему его старший дядя проявляет такой энтузиазм?
Ши Циннин, стоявший неподалеку, тоже слышал разговор. Хотя он не знал конкретных деталей действий семьи Бай в романе, он понимал, что если бы Бай Еси вернулся, его ждали бы лишь интриги и заговоры.
Более того, в романе Бай Еси в это время фактически был осажден со всех сторон.
В романе, спустя несколько лет, хотя Бай Еси и был найден семьёй Бай, его не сразу узнали. Однако благодаря своему положению в семье Бай, он смог вырваться из-под влияния семьи Ань.
Но поскольку семья Бай была такой хладнокровной и бессердечной, они даже намеренно оставили Бай Еси на произвол судьбы, сказав, что обсудят это после теста на отцовство, чтобы не напороться на самозванца.
В этих обстоятельствах недостаток родительской теплоты не компенсировался. Это заставляло его еще больше жаждать эмоциональной поддержки, что мешало ему полностью разорвать связи с семьей Ань, которая его усыновила.
Ши Циннин всегда чувствовал, что причина, по которой Бай Еси влюбился в молодого господина из семьи Ань, заключалась исключительно в поверхностной доброте, которую Мята получал с детства.
Это были лишь небольшие проявления тепла, данные ему бездумно.
Но этого было достаточно, чтобы он мог беречь и хранить его.
К счастью, когда семья Бай пришла искать его на этот раз, Бай Еси уже был с семьей Ши.
Ши Циннин подумал, что он обязательно защитит Мяту в его безопасном убежище.
Госпожа Ши окликнула Ши Циннин, увидев его.
Тетя Ши тут же замолчала и спросила:
Она знала, что супруги Ши никогда не обсуждали дела в присутствии младшего сына, желая лишь, чтобы он отдохнул и восстановился.
Ши Циннин кивнул и поздоровался с ними.
— Кстати, малыш. — сказала госпожа Ши. — Я только что разговаривала с твоей учительницей. Она сказала, что после Праздника Драконьих Лодок занятия продлятся около месяца. Врач сказал, что ты хорошо восстанавливаешься, но тебе нужно быть осторожным и не перенапрягаться. Какие у тебя планы? Может, мне стоит сказать твоей учительнице, что ты можешь вернуться в школу после летних каникул?
Ши Циннин без колебаний ответил:
— Я хочу вернуться после Праздника Драконьих Лодок и продолжить учебу.
— Это значит, что тебе нужно будет повторить материал, когда вернешься в школу. Скоро будут выпускные экзамены.
— Тогда я буду сдавать экзамены. — твёрдо сказал Ши Циннин. — Я хочу ходить в школу.
— Хорошо. — согласилась она. — Тогда я пойду поговорю с учительницей Се.
— Посмотри как Сяо Нин относится к учёбе. — воскликнула тётя Ши. — Если бы это была моя Сяолинь, она бы сейчас точно наслаждалась летними каникулами.
— Сяолинь тоже в последнее время очень мотивирована к учёбе. Когда мы ходили днём в ботанический сад, она даже обсуждала своё сочинение к Празднику Драконьих Лодок со своими друзьями.
— Правда? — удивлённо воскликнула тётя Ши. — Это же здорово. Она добьется успехов!
Ши Циннин ещё несколько раз ненавязчиво польстил своей тете, чем очень обрадовал ее, прежде чем пойти на кухню налить воды.
Глядя на удаляющуюся фигуру юноши, тётя Ши невольно вздохнула:
— Как хорошо, что Сяо Нин стал таким энергичным.
Как родственница, она прекрасно знала, сколько усилий и сил супруги Ши потратили на лечение болезни своего младшего сына.
— Мне кажется, он стал гораздо рассудительнее после этой радикальной операции. — продолжила тётя Ши, но тут поняла, что что-то не так. — Дело не в том, что он был таким раньше... Просто Сяо Нин стал гораздо добрее и сердечнее.
Её слова были небезосновательны. На самом деле, до радикальной операции молодой господин Ши находился в больничной палате. Хотя он редко появлялся на публике, родственники неизбежно слышали слухи и сплетни.
Тогда из-за хронической болезни молодой господин Ши был довольно замкнутым и вспыльчивым. Даже его родители были очень осторожны с ним.
Он действительно сильно отличался от того солнечного, внимательного и рассудительного сына, каким он является сейчас. Однако это определенно не стоило обсуждать в присутствии матери, поэтому тетя Ши быстро добавила уточнение.
Но госпожа Ши, услышав это, мягко улыбнулась.
Исключительно привлекательная внешность молодого господина Ши была унаследована от матери, и улыбка госпожи Ши была подобна легкому весеннему ветерку, очаровывая всех, кто ее слышал.
— Нет. — тихо сказала госпожа Ши, подняв тонкое запястье, чтобы убрать прядь волос за ухо. — Сяо Нин всегда был очень рассудительным. Он всегда был очень добрым ребенком.
Ши Циннин налил воды, а затем взял с собой баночку меда.
Проходя снова через гостиную, он увидел, что его мать все еще болтает с тетей Ши.
Разговор двух матерей продолжался о детях. Тётя Ши вздохнула и сказала:
— Больше всего меня беспокоит физика Сяолинь. Эта девочка просто не хочет её изучать. Говорит, что она родилась несовместимой с физикой. Единственный способ заставить её преуспеть это сменить ей имя на Ши Кюри.
— Знаешь, это на самом деле красивое имя. — усмехнулась госпожа Ши.
— Ой, только не хвали! — тётя Ши махнула руками. — Она действительно воспринимает это всерьёз! Совсем недавно эта маленькая проказница устроила скандал, требуя сменить ее имя. Заявила, что имя Ши Сяолинь недостаточно мощное. По-моему, ей просто не хватает духу спорить со своим отцом!
— Дети часто придумывают самые неожиданные вещи.
— У неё-то идеи появляются, а вот мы с мужем потом страдаем. — сказала тётя Ши, раздражённо смеясь. — Я сказала ей, что она не может изменить имя, что смена имени это огромная морока. Но она сказала, что не боится трудностей. В конце концов, нам пришлось привести пример Сяо Нина, чтобы окончательно убедить её. — тётя Ши сказала. — Честно говоря, сейчас она верит только Сяо Нину. Стоит упомянуть его имя, и эффект сильнее, чем от любых наших слов.
— Да. — сказала тётя Ши. — Твоя мама ведь когда-то тоже хотела сменить тебе имя. Неужели совсем не помнишь?
— ... — Ши Циннин был удивлен. — Сменить имя?
Госпожа Ши сделала глоток цветочного чая и улыбнулась:
— Ты точно не помнишь. Это было, когда тебе было пять или шесть лет Это не была формальная смена имени. Просто хотели дать тебе прозвище. — видя любопытство младшего сына, она просто объяснила. — В то время ты проходил лечение, и я слышала, что подходящее прозвище облегчит тебе жизнь, поэтому я попросила кого-нибудь помочь мне придумать имя. — сказала она небрежно, вскользь упомянув об этом в нескольких словах.
Легко представить, какой уровень опасности и тревоги заставил родителей пойти на такой отчаянный шаг, возложив последнюю надежду на эту неуловимую и неосязаемую силу судьбы.
— Но потом приехала команда из Хайчэна, которая Mentha. Они разработали новый план лечения, а мы были заняты изучением новой операции, поэтому отложили вопрос выбора прозвища. — добавила тетя Ши.
— Да, мы почти закончили подсчет иероглифов для твоего имени. Если бы команда не приехала, нам пришлось бы дать тебе новое прозвище.
Ши Циннин крепче сжимал бутылку с водой в руках.
Ши Циннин слушал, чувствуя, как пересыхает во рту.
И всё же не хотел сдаваться, поэтому задал ещё один вопрос:
— Мама, какое прозвище вы подобрали?
— Аньань. — ответила он. — Это просто означает мир и безопасность... — она помолчала, потом спросила. — Сяо Нин, что с тобой?
Ши Циннин покачал головой. Его кадык медленно дрогнул. Он с трудом проглотил подступившую к горлу сухую боль. И ровным голосом сказал:
— Хорошо. — она напомнила ему. — Не забудь хорошо укрыться, и если проголодаетесь...
Ши Циннин, уже поднявшись наверх, не расслышал остальную часть её слов.
Он медленно поднялся по лестнице, и тихо двигаясь, толкнул дверь спальни.
В комнате всё ещё было тускло, и парень на кровати, казалось, снова заснул. Это немного утешило Ши Циннина, но в темноте ему всё ещё приходилось молча повторять про себя: «Поставь стакан с водой», «Добавь мёд», чтобы контролировать себя и выполнять действия шаг за шагом. Только тогда он мог быть уверен, что не издаст ни звука и не разбудит Бай Еси.
Но даже так, когда он тихо сел на диван, его мгновенно накрыло удушающим чувством.
В ушах стоял гул. Он уже не понимал, что это: шум крови, или треск собственных костей под давлением.
На самом деле тяжесть исходила от всего мира перед ним.
Настолько абсурдного. Настолько странного. Что невозможно было понять, за что ухватиться.
Темнота перед глазами была похожа на театральный занавес. Она ещё не успела скрыть реальность, не успела защитить от неё, а представление уже началось.
Картины стремительно сменяли друг друга.
Долгое время скрывавшиеся детали наконец начали всплывать одна за другой.
В этих призрачных образах снова возникла старая больничная палата.
Холодный резкий запах дезинфекции.
Худое, истощённое тело на кровати.
И вдруг тишину комнаты разорвал резкий звук.
Чаша с лекарством тяжело разбилась о пол.
— Уходите... кхе... кхе... — слабый прерывистый голос звучал почти без сил, но всё ещё упрямо сердился. — Я же сказал... Когда вы здесь... я не могу уснуть!
— Хорошо, хорошо, не сердись, мама уже уходит.
Молодая женщина поспешно встала, не потрудившись убрать миску с лекарствами, и вышла из комнаты, несколько раз оглядываясь по пути.
Только когда дверь закрылась, слабый мальчик на кровати вдруг выгнул спину, корчась и дрожа от сильной боли.
Комната наполнилась прерывистым дыханием.
Разбитые чашки и миски были разбросаны по полу. Коричневая жидкость стекала вниз.
Пока молодой господин был в ярости, никто не осмеливался войти и убрать. Только так он мог открыто демонстрировать свою боль, ничего не скрывая.
Вдруг из-за двери раздался тихий звук, и кто-то бесшумно вошел.
Мальчик на кровати несколько раз сильно закашлялся. Глаза его затуманились от слез. Он увидел высокую фигуру, тоже похожую на мальчика. Он вошел и бесшумно убрал беспорядок на полу.
Прибравшись, мальчик выпрямился и посмотрел на него, тяжело лежащего на кровати и тяжело дышащего. Он тихо произнес:
Но молодой человек слабо перебил его:
— Не нужно, не называй меня так. Не нужно никаких «молодой господин»... — на кровати лежал бледный мальчик. Его лицо было белее бархатных простыней, а грудь тяжело поднималась и опускалась с каждым вдохом. — Ты просто... временно живёшь здесь... Ты ведь не... слуга. — юноша прикрыл глаза. На фоне болезненно белой кожи его длинные ресницы казались ещё темнее и гуще. — Я помогу тебе... найти твою семью как можно скорее.
В комнате воцарилась короткая тишина.
Молодой человек, казалось, на несколько секунд провалился в забытьё, затем слегка моргнул и сказал:
— Можешь называть меня Лимоном, Сяо Нин, Аньань... или как захочешь. Все в порядке.
Мальчик рядом с кроватью помолчал немного. Он поднял глаза, его необычно холодные зеленые глаза смотрели на коридор за окном.
— Госпожа... тетя. Она плачет.
Мальчик слабо вздохнул, прежде чем сказать:
— Пусть плачет. — он сделал глубокий, трудный вдох, его голос слегка дрожал, словно наполненный кристальной чистотой. — Потом ... ей больше не будет больно. — его мягкий голос звучал почти как сонное бормотание. — Если я буду немного капризничать... они не будут так переживать за меня.