Глава 48
Пока Ши Циннин разговаривал с Вэй Инкаем в последнем ряду класса, вошла староста и громко объявила:
— Сегодня на последнем уроке мы будем расставлять учеников. Не забудьте собрать вещи до следующей перемены.
Ежемесячные экзамены закончились, и пришло время меняться местами.
Услышав это, ученики в классе начали суетиться, гадая, как на этот раз будут сидеть.
Только Ши Циннин, казалось, не обращал внимания на слова старосты.
Его чувства к Бай Еси были совсем другими.
Возможно, последствия разговоров за спиной наступили слишком быстро. Пока он говорил, Ши Циннин увидел, как Бай Еси вошел через главный вход.
Мальчики и Лу Чао пошли за водой. Ши Циннин мельком увидел его лицо и быстро отвел взгляд.
— ... — У Вэй Инкая была особая способность: он мог двигать только одной стороной брови. Он приподнял бровь наполовину, демонстрируя стандартное для Вэй Инкая безмолвное выражение лица. — Тогда чего ты боишься?
— Я не такой... не тот человек, о котором ты говоришь. — Ши Циннин сделал вид, что не слышит, искренне объясняя. — Наша ситуация довольно сложная, её нельзя объяснить в нескольких словах.
Здесь, с Бай Еси, он явно знал заговор с самого начала и хотел защитить и позаботиться о нём.
Возможно, у Ши Циннина ещё был шанс подумать, можно ли считать защиту чем-то ещё, но для Бай Еси это только причинило бы вред.
Разве три примера в романе не были достаточно очевидны?
Поэтому Ши Циннин выпалил «невозможно», обдумав ещё многое.
Но тут он услышал, как Вэй Инкай сказал:
— Ты когда-нибудь задумывался, почему ты часто получаешь результат позже меня, хотя мы оба вычисляем примерно с одинаковой скоростью?
Угольная ручка повернулась на 360 градусов между пальцами Вэй Инкая и остановилась точно между большим и указательным пальцами.
— Потому что ты слишком много думаешь.
Он снял колпачок и набросал число на бумаге.
Это был ответ на задачу конкурса, которую они обсуждали.
На бумаге не было написано ни одного шага решения, только результат. Это была привычка Вэй Инкая. Он был слишком ленив, чтобы даже писать схему решения, и другие часто были совершенно сбиты с толку его способом.
Поэтому, хотя в классе было несколько студентов с хорошими оценками по физике, только Ши Циннин обсуждал с ним задачи.
— Я более прямолинейный. Разве не лучше сразу перейти к ответу? — Вэй Инкай, подняв бровь и хитро улыбнувшись, сказал. — Например, ответы некоторых людей очевидны с первого взгляда. — он внезапно наклонился ближе, понизив голос. — Твой человек с отрицательной энтропией это Бай Еси, да?
Ши Циннин на мгновение опешил, даже не успев подумать, почему Вэй Инкай так неожиданно отошел.
— Что случилось? — человек, о котором только что говорили, подошёл к Ши Циннину. — Неважно себя чувствуешь? — внезапно раздался голос Бай Еси, испугав Ши Циннина.
Мало того, что его и без того заметные мочки ушей покраснели, даже кожа за ушами, обычно особенно светлая, начала заметно розоветь.
Он на мгновение лишился способности спокойно отвечать.
Зато Вэй Инкай лениво подхватил:
— Да ничего особенного, просто усиленное кровенаполнение капилляров лица...
Злой и смущенный Ши Циннин шлёпнул олимпиадным листком ему в руки.
— Ну да, это же у тебя биология лучше всех! Замолчи!
Вэй Инкай чуть не умер со смеху:
— А что поделать? Просто я слишком точно нахожу правильные ответы.
Наблюдая за их перепалкой и смехом, Бай Еси затаил дыхание, его тонкие губы медленно сжались.
На лице Ши Циннина всё ещё оставался лёгкий румянец, который никак не хотел исчезать.
Но он даже не взглянул на Бай Еси.
И всё же оно казалось невероятно далёким.
Бай Еси увидел, как он встал, и поспешно, даже не поднимая глаз, произнес:
— Я пойду поговорю с классной руководительнице. Надо обсудить пересадку.
— Эй, я пойду с тобой! — сказал Вэй Инкай, следуя за ним.
Прежде чем Бай Еси успел что-либо сказать, он увидел, как Ши Циннин убежал.
«А теперь ещё и сидеть вместе собираются?»
В углу класса воцарилась тишина. Бай Еси опустил глаза, его длинные темные ресницы отбрасывали тени, дыхание замедлилось до минимума.
Он поднял руку, прижав ее тыльной стороной к груди, бледно-голубые вены на холодной коже вздулись, но сердце все равно бешено колотилось.
«Какой же я бесполезный» подумал Бай Еси безэмоционально.
Сейчас ему уже неприятно просто видеть, как Ши Циннин смеётся и разговаривает с кем-то другим.
А потом... если он действительно отдаст ему свое сердце, не будет ли Ши Циннин считать его слишком шумным?
Лу Чао, идущий на шаг позади, увидел Бай Еси и щёлкнул пальцами:
— Бай-гэ! Дай мне мой напиток!
Перед этим он ходил умыться к раковинам и заодно попросил Бай Еси забрать купленные напитки.
Казалось бы, нужно было просто передать бутылку.
Но Лу Чао вдруг заметил, что Бо Еси даже не обернулся.
И без того немногословный юноша стоял ещё более молчаливый, чем обычно.
Он уже взял бутылку в руку, но почему-то так и не поднял её.
На тыльной стороне его кисти отчётливо проступали вены.
Он сжимал бутылку с такой силой, что пластик начал деформироваться.
— Бай-гэ? — Лу Чао подошёл и услышал тихий «треск». — Ой! — воскликнул Лу Чао, схватившись за голову. — Мой напиток!
Он даже не заметил, что произошло, когда подошёл и увидел, что дно бутылки с питательным напитком треснуло, и из неё вытекает сладко пахнущая жидкость.
— Бутылка была бракованная. — холодно сказал Бай Еси. — Заплачу за неё на следующем уроке.
Лу Чао остался стоять позади, чувствуя себя обиженным. Купленный Бай-гэ лимонный чай в коробке был совершенно нормальным, так почему же его пластиковая бутылка разбилась...?
Лу Чао наблюдал, как Бай Еси уходит с перевёрнутой бутылкой, а затем пинает её прямо в мусорное ведро.
Демонстрация в реальном времени: «пнуть бутылку.jpg».
Лу Чао понимал, что Бай Еси в плохом настроении, но не мог понять почему.
Почему Бай-гэ, пиная бутылку, выглядел ещё более расстроенным, чем из-за он сам потери напитка?
После следующего урока, в конце занятия, вошла Цзе Чуся, включила телевизор посреди доски и вывела на экран схему.
— Поменяйтесь местами согласно этой схеме. Все могут пересесть сейчас.
В классе мгновенно стало шумно.
Хотя экран телевизора был большим, текст на плакате был мелким, поэтому многие люди столпились на трибуне, чтобы его увидеть, ещё больше заслоняя плакат.
Проверив расстановку, ученики поспешили пересесть. У старшеклассников было много книг, и собирать их было слишком хлопотно, поэтому все просто передвинули свои парты.
На мгновение класс наполнился шумом и звуками передвигаемых парт и стульев.
Только последний ряд оставался тихим.
Бай Еси сидел боком, руки в карманах, прислонившись к стене и рассеянно глядя на висящий у окна коврик в форме лимона.
Снаружи заходящее солнце окрашивало небо золотистым светом, отчего лимон, залитый солнечным светом, казался ещё более пышным и ярким.
Несмотря на шум внутри, Бай Еси не обратил на него внимания.
— Мята! — Ши Циннин наконец протиснулся между кривыми рядами парт и стульев, встал рядом с Бай Еси и похлопал по учебникам на его столе. — Пойдем, мы в четвертом ряду.
Бай Еси встал, но вместо того, чтобы забрать на свой стол, подошел и подвинул парту и стул для Ши Циннина.
Поскольку все ученики переместились, парты и стулья были в основном сдвинуты, фактически освободив больше места. Бай Еси легко подвинул парту и повернулся, чтобы увидеть Ши Циннина.
На удивление, Ши Циннин не последовал за ним.
Бровь Бай Еси дернулась, когда он увидел, как тот перемещается из заднего ряда в передний.
Ши Циннин на самом деле потянул его парту.
Хотя у Бай Еси было мало книг, а парта была легкой, это не входило в обязанности Ши Циннина. Бай Еси сделал два шага и забрал парту.
Прежде чем он успел что-либо сказать, он услышал, как кто-то произнес:
— Просто переставьте его справа от моей парты!
Класс был рассажен парами, у каждого ученика был только один сосед по парте. Только тогда Бай Еси поднял взгляд на доску...
И там, рядом с именем Ши Циннина, было его собственное.
— Класс, поторопитесь, все! — Цзе Чуся хлопнула в ладоши у двери класса и крикнула.
Учительница пропустила урок, и перерыв был коротким. Звонок уже прозвенел.
Шум от парт и стульев в классе становился все громче, пока две парты не сдвинули вместе и не поставили рядом. Только после того, как они сели на свои места, Ши Циннин наконец-то смог заговорить.
Он услышал, как Бай Еси спросил:
— Куда? — Ши Циннин с любопытством спросил, указывая большим пальцем на угол последнего ряда. — Он специально подошёл к учительнице и сказал, что хочет сидеть именно там. Он просто хочет спокойно поспать, чтобы его никто не беспокоил.
— Он подошёл к ней сказал, что хочет сидеть в последнем ряду? — наконец понял Бай Еси. — Я думал...
Он не закончил фразу, но Ши Циннин понял:
— Ты думал, что он хочет сидеть со мной? — Ши Циннин усмехнулся. — Я уже решил сесть с тобой. Я специально подошел к учительнице во время последней перемены, чтобы сказать ей об этом. Мы просто случайно вместе туда пошли. И вообще говорили не об одном и том же. — он также понял. — Так вот почему ты только что расстроился?
— Прости. — сказал Бай Еси, опустив глаза. — Я думал, вы будете с ним, чтобы вам было удобнее обсуждать задачи.
Ши Циннин уже собирался что-то сказать, когда его перебила Цзе Чуся.
Ученики уже расселись, и в классе воцарилась тишина. Ши Циннин не осмелился снова заговорить. Он достал из-за парты пенал и мельком увидел бледные, безжизненные кончики пальцев Бай Еси.
Классная руководительница начал говорить.
Под партой Ши Циннин протянул руку и взял холодную правую руку Бай Еси.
Погода потеплела, а Ши Циннин всё ещё был тепло одет, отчего ему стало ещё теплее. Пальцы были недостаточно тёплыми, поэтому он осторожно прикрыл тыльную сторону ладони Бай Еси краем своей рубашки.
Пальцы парня слегка напряглись, затем, словно согревшись, нежно обхватили кончики пальцев Ши Циннина.
В классе воцарилась тишина. Никто не знал, что происходит в этом углу.
Под краями рубашек они держались за руки.
Ши Циннин одной рукой согревал его пальцы, а другой, держа ручку, откусил колпачок и оторвал стикер.
Мята был очень неуверен в себе.
Человек, которого слишком много раз намеренно или случайно ранили люди со злыми намерениями, неизбежно становится похож на испуганную птицу, боящуюся любого движения.
Ши Циннин хотел записать то, что он не успел сказать ему. Хотел сказать:
«Не переживай. Пока я тебе нужен, я буду рядом».
Но когда ручка коснулась бумаги, он вдруг понял:
Как он мог утешить ребенка, который вечно боялся потерять его?
Почерк Ши Циннина был изящным, когда он написал:
[Я сел за одной партой с тобой, потому что хочу быть с тобой.]
Немного подумав, он зачеркнул и изменил на:
Ши Циннин сложил стикер и вложил его в руку Бай Еси, которую он держал в своей.
Кончики его пальцев теперь были теплее, уже не такими холодными, как раньше.
«Иметь соседа по парте так удобно» подумал Ши Циннин.
Некоторое время спустя, когда Цзе Чуся позвала Ши Циннина, чтобы поделиться своими впечатлениями от месячного экзамена, он наконец отпустил его руку.
Классное собрание продолжалось до конца учебного дня. После уроков ученики, как обычно, поспешили в столовую за едой. Класс был пуст примерно десять минут, пока ученики не начали возвращаться, и в комнате снова стало оживленно.
— Неужели, чёрт возьми, Бай-гэ сошёл с ума?! — Лу Чао был на грани нервного срыва. — Он купил целый ряд питательных напитков и даже один взял с собой, чтобы пинать её ногами! И ещё заявил, что это приносит удачу! Я не верю!
К сожалению, Лу Чао ничего не оставалось, как поверить. Десять минут спустя в третьем классе поднялся шум, а Лу Чао был совершенно ошеломлён. Несколько парней в заднем ряду были поражены:
— Из пяти бутылок выиграть три ящика?!
— Чёрт, это что за божественная рука такая?!
— Почему мне на крышках всегда попадается только «Спасибо за участие»?!
Несколько парней отправились в магазин получать выигрыш и таскать напитки обратно.
Они чуть не заставили владельца магазина позеленеть от зависти.
Три ящика с напитками «Питательный экспресс» были унесены. Хозяин, не желая отдавать им картонные коробки, достал вместо них несколько больших пакетов, позволив им положить напитки в них.
Мальчики, каждый с пакетом, выстроились в длинную, бросающуюся в глаза очередь, чем напугали соседний 4-й класс.
— Что вы делаете? Несёте столько напитков. Свадьбу, что ли, устраиваете?
Понятно, что они неправильно поняли. Пакеты с напитками были привезены хозяином со свадебного банкета, на них были напечатаны ярко-красные иероглифы, символизирующие двойное счастье. Поэтому у каждого мальчика был большой пакет, полностью наполненный ярко-красным.
Лу Чао и его друзья засмеялись и пошутили, даже осмелившись ответить.
— Ага. Завидуете? Приходите на свадебное застолье! Выпьем за молодожёнов!
Три ящика с напитками были распределены между всем классом. Ярко-красная упаковка яблочных напитков действительно добавила праздничного настроения.
Ши Циннина позвала мать на ужин, из-за чего он немного задержался. Вернувшись, он был поражен аккуратно расставленными бутылками с напитками на каждой парте. Он спросил Бай Еси, который пришел раньше:
Бай Еси сидел боком на парте, положив одну руку на колено, а между длинными пальцами держал наполовину пустую коробку лимонного чая.
Позади него приближались сумерки, небо пылало разноцветными облаками, захватывающе красивыми розово-фиолетовыми оттенками.
Юноша посмотрел на него, его глаза были глубокими и непостижимыми.
Теплый ветерок зашевелил, рябью скользя по поверхности моря.