«Люблю все выкидывать и начинать с чистого листа»: Павел Уколов aka Morphtables об отчаянии и о своем новом альбоме Absurdance

Павел вырос в Тюмени, в детстве слушал Шуру и Mr. Credo, так что уверенно считает российскую поп-музыку частью своего культурного бэкграунда. Новый альбом Absurdance он писал в Стамбуле — городе, который невероятным образом проник в его звучание и помог автору пережить период смятения и страха. Павел рассказал, как смена географической точки помогает переосмыслить творчество, кто из музыкантов отрыл для него способ видеть музыки и почему он не навязывает слушателю собственных идей.

Что привело тебя к музыкальному авторству?

Это не было случайностью. Я с малых лет очарован музыкой, все самые яркие воспоминания детства связаны именно с какими-то музыкальными открытиями и увлечениями. Поп-музыка, затем хип-хоп и рэп, тогда я и начал свои эксперименты. У меня не было никакого оборудования и даже компьютеров, мы с другом брали кассеты и записывали концовку какого-нибудь рэп-трека, где играл только бит, ставили запись на паузу, перематывали бит обратно и в нужный момент снова нажимали запись, и так много раз. В итоге у нас получался зацикленный бит — минус, мы воспроизводили его на динамике и с помощью другого кассетного плеера с микрофоном записывали наши голоса.

Это казалось какой-то магией, словно мы взломали код вселенной, остановиться уже было нельзя

Мы много экспериментировали с кассетами, записывали всякие вымышленные радио-передачи, кривлялись и искажали голоса. Когда появились компьютеры я начал искать способы, как с их помощью можно делать музыку, и в какой-то момент мне попалась программа Fruity Loops — я сидел в ней целыми днями.

Мне нравится самая разная музыка, но я всегда писал и слушал много именно эмбиента. Очень люблю альбом Steve Roach — Structures From Silence, переслушал его десятки раз, особенно когда учился в институте — у меня была жесткая бессонница, а этот альбом помог мне не сойти сума и засыпать время от времени. Вообще, еще до Internal Patterns в 2012 году я выпустил свой первый альбом под другим псевдонимом, это был эмбиент-альбом. Правда потом я удалил все материалы.

Почему выбрал себе никнейм Morphtables?

Просто я переставлял столы, на которых стояли синтезаторы, и меня осенило.

В какой музыкальной среде ты рос?

Меня воспитала российская поп-музыка конца 90-х и начала нулевых. Помню, первым, кто мне очень понравился, был Шура. Лет в пять я увидел какой-то его клип по ТВ и был абсолютно загипнотизирован. От родственников, уехавших из страны, мне досталась коллекция кассет, среди них были Hi-Fi, Андрей Губин, Руки Вверх — последние мне не понравились, а вот Mr. Credo я сразу полюбил. Приходил в детский сад и пел в раздевалке его трек «Зомби».

Как повлиял на тебя родной город?

Это сложно определить, когда ты внутри Тюмени. Я всегда думал, что место твоего нахождения абсолютно не важно, ты создаешь собственные миры музыкой и наоборот улетаешь в них от реальности, от того, что тебя окружает.

Большую часть жизни в Тюмени я жил вне культурного контекста, просто сидел дома, и только недавно переоткрыл для себя город

Благодаря интересным мероприятиям сейчас я узнаю классных музыкантов и художников, это очень радует. Не так давно я оказался за рубежом и понял, что когда живешь в другой среде и оттуда слушаешь старые треки, замечаешь, как в них каким-то магическим образом запечаталось все, что тебя окружало в момент написания. Это было настоящим открытием для меня — все мое прежнее, тюменское пространство отображено в том или ином треке.

Кто повлиял на твое творчество?

На тот момент я уже писал свои треки, слушал drum’n’bass и Prodigy, пытался делать что то похожее, но получалась музыка, которая просто вызывала всплеск простых привычных эмоций. И вдруг я услышал трек Squarepusher — Tundra 4. Мне открылась иная красота, какая-то новая эмоция, даже целый мир нового. Помню, было ощущение, что я не просто переживаю музыку, но могу и видеть ее. Мне было лет 14, следом я услышал и Аphex Тwin, Вoc, Аutechre, Рlaid.

Эта компания сразу же сдвинула мои интересы в звучании и погрузила в череду больших и свежих переживаний.

Как ты определяешь свое нынешнее звучание? Останется ли оно твоей визитной карточкой или есть планы на новые эксперименты?

Мне нравится определять его как музыка для бэд трипов. Это не навсегда, я стараюсь регулярно менять подход, у меня нет одного выработанного метода создания музыки, Люблю все выкидывать, «жечь шедевры» и начинать с чистого листа. Только это подогревает мои интерес и энтузиазм. На новые эксперименты точно есть планы, я программирую свой секвенсор и звуковые модули к нему, хочется сделать альбом полностью на своем софте.

Про альбом Absurdance: откуда взялось такое емкое для содержания название?

В какой-то момент у меня начали появляться треки со странными настроениями, не знаю даже, что на это повлияло. Просто я понял, что эти несколько треков как-то выделяются, видимо они с самого начала лежали где-то у меня на подкорке. Когда я приехал в Стамбул, то познакомился с Настей Фокиной aka iia и сразу договорился сделать вечеринку. Точно не помню, кто придумал слово Absurdance, Настя или ее парень Синан, точно не я, но убедился: название вечеринки будет таким. Это словечко идеально описывает жанр, стилистику, настроение тех треков, которые у меня лежали в запаси как неопределенные. В итоге мы провели серию вечеринок с этим названием. На последней я сыграл свой первый лайв в клубе Arkaoda и теперь позаимствовал название Absurdance для альбома как самое емкое.

Где ты писал альбом и почему он вышел таким необычным?

В Турции. Именно жизнь в Стамбуле повлияла на то, что этот альбом вообще появился на свет. Мне иногда отчетливо слышится в этом материале тревога — было много переживаний, отчаяния, смятения в событиях. Был сложный период, но за это время у меня выработались огромные механизмы защиты, так что я по возвращении в Тюмень смог дописать эти треки и просто испытывать интерес к пережитому. Теперь альбом для меня стал просто интересным, свежим, непривычным. Во время записи я много слушал композитора Оливье Мессиана, в его музыке поначалу мне тоже слышалось тревожное и страшное, атональное, диссонантное, а потом я просто увидел в нем какую-то особую красоту, очень непривычную в той модерновой стилистике. Понял, что у него нет ни одной неправильной ноты или ошибки, все глубоко продумано и сознательно пережито им.

Альбом Absurdance — твой первый опыт работы с лейблом «Местность»?

Я давно знал о существовании лейбла, но выпустился на нем впервые. Был искренне счастлив стать частью сообщества «Местности», тут много людей, которых я знаю лично, слушаю, играю. С Ником Завриевым, например, мы познакомились в Стамбуле, и он однажды даже отыграл лайв на нашей вечеринке Absurdance. Также я давно являюсь поклонником творчества Станислава Севостьянихина aka Kontext и очень ждал его новый эмбиент-альбом «Дрема», вышедший недавно на «Местности». Короче, теперь я в крутейшей компании и безмерно этому рад.

Свойственно ли для тебя какое-то концептуальное высказывание или нужно просто слушать твою музыку, не раздумывая?

Мне кажется, все мои альбомы объединены какой-то идеей, но она невербальная, сложно ее назвать и концептуализировать. Absurdance кажется мне более четким в этом плане, и по звучанию, и по настроению. Но я определенно не хочу навязывать слушателю конкретную оптику восприятия, вся прелесть твоего творчества в том, что человек может понять и пережить его по-своему, я буду только счастлив, если такое случится, если появятся совершенно отличные от моего переживания. Музыка всегда должна дарить слушателю какую-то новую идею, еще не изведанные эмоции, и для меня как автора это самая магическая часть в музыке. Увидеть свое в каком-то произведении искусства — настоящий дар, который рождает фрактал абсолютно не свойственных тебе познаний, что супер классно.

интервью подготовила Соня Шпильберг